Оксана Обухова – Рецепты сладкой мести (страница 5)
Но на сотрудничество с ФСБ вор, говоря по правде, согласился не ради смягчения обвинений. Многие годы в его голове сидела заноза: это Топляк Шаланду заказал, убрал, когда большие деньги потекли. И, помня это, Кот с Костей ни за что бы не связался, если б не настойчивая жадность Жанны.
О чем теперь жалеть? Сам виноват.
Но вот в вопросе с Вероникой нужно было проявить упорство. Отвести от нее Тополева раз и навсегда!
Прислушиваясь к беседе двух силовиков, полуоткрыто обменивающихся полунамеками, Котов подавил желание налить себе побольше водки – градус его почти не забирал, но все же помогал расслабиться. И хоть немного смыть вину.
– Игнат, как думаете, почему Тополев отложил покупку «сильфиды»? – обратился к нему Красильников. – Он что-то заподозрил?
– Нет. Если бы Костя что-то заподозрил, я бы сейчас здесь не сидел. Мне показалось, что его всерьез заинтересовала Вероника. И Ковалев. Костя будет их пробивать, а «сильфидой» он меня на крючке держит, думает, без денег я от него не сорвусь.
– Пожалуй, – согласился недовольный провалом операции конторщик.
– Может, вам Веронику увезти из Москвы? Куда-нибудь… – Котов произвел туманный жест.
– Нельзя, – отчеканил фээсбэшник. – Если она исчезнет, вся разработка – псу под хвост. На Тополева у нас ничего. – Кирилл Андреевич расстроенно мотнул лобастой головой. – Впервые появилась реальная возможность его зацепить, так что придется потерпеть, подстроиться…
Вор перебил:
– Напомню, что «сильфидой» Костя все еще заинтересован.
– Но он же ее не взял, – парировал Красильников. – Значит, девушка ему важнее. Так? Вы сами, Игнат, об этом говорили.
– Ох… – Котов подался назад, прижался к спинке кресла. – Говорил. Но это ж Костя, господа. С ним никогда не знаешь, как все обернется.
– Можете поверить, Игнат, что я об этом помню.
– Ой ли?
– Марьяна Викторовна, к вам еще пациент. Примете? – В кабинет врача просунулось очаровательное личико Ирочки из регистратуры частного кардиологического центра.
Не дожидаясь ответа, Ирочка прошла до стола доктора. Положила перед Марьяной Викторовной новую карточку и вопросительно изогнула бровь.
Марьяна глянула на часики, окольцевавшие ее тонкое загорелое запястье, прикинула, что до приема в городской поликлинике еще полтора часа. Кивнула:
– Да, успею.
В этот дорогущий кардиологический центр Марьяна устроилась совсем недавно. Еще не поняла, нравится ей здесь или нет. Оплата, безусловно, достойная, и коллектив (пока) приятный, но пациенты… как бы поделикатней выразиться, излишне притязательные. Иногда у Марьяны появлялось ощущение, что бабки с сумочками от Гуччи приходят сюда просто поболтать о наболевшем. И их, как предупредили при приеме на работу, нужно обязательно выслушивать. Причем отнюдь не стетоскопом.
Пациентка втекла в кабинет кардиолога, шурша шелками многоярусной пышной юбки в модный горошек. Нервно тиская ридикюль Шанель с отлично узнаваемой строчкой ромбиком, пристроилась на стуле возле стола Марьяны, продолжавшей быстро заполнять карточку предыдущего пациента. Поправила яркий шарфик и, чуть поерзав, принялась трещать. Без пауз.
– Здравствуйте, Марьяна Викторовна, очень рада вас видеть, может быть, вы меня помните, мы когда-то жили рядом, в доме напротив до сих пор мой сын с невесткой проживает, и вот она мне посоветовала…
Слов нет, Марьяне нередко приходилось сталкиваться с пациентами, имевшими так называемую «реакцию на белый халат». На одних при виде доктора наваливается пугливая немота, другие, наоборот, не могут остановить пулеметное словоизвержение.
Эта нарядная остроносая дамочка в платиновом парике-каре, по всей видимости, принадлежала к числу последних.
– …Ах, какая у вас была замечательная пара! Я не уставала вами любоваться. Ваш бывший муж, Марьяна Викторовна… какой мужчина, ну просто картинка! Неудивительно, что его сразу прибрала к рукам эта тощая Вероника…
Авторучка доктора замерла над заполняемой карточкой. Марьяна подняла глаза на… как ее там… Клару Геннадиевну. Прищурилась и на самом деле постаралась ее вспомнить.
Дама, заметив, как на ее слова отреагировала доктор, с картинным испугом приложила к губам крохотную, почти детскую ладошку.
– Ой, простите… разболталась. А вы разве не знали, что ваш муж и Вероника как бы…
– Мой бывший муж, – четко поправила кардиолог. Отвела в сторону взгляд, сделавшийся задумчивым.
Но не удивленным. А как у человека, которому вдруг что-то стало ясным.
– Вижу, вас совсем не поразило, что ваш муж теперь с кондитершей, – довольно констатировала сплетница и поправила на коленях лаковую сумочку, сползавшую с шелков.
– Пожалуй. – Марьяна Викторовна смутно улыбнулась и сделала лицо приветливым, но сугубо официальным. – Итак. Какие у вас жалобы, Клара Геннадиевна?
Под окнами длинного сталинского дома, похожего формой на скамейку с короткими ножками, потерянно бродила немолодая тетушка в не новом, но чистеньком драповом пальто болотного цвета. В ее руке уныло висела коробка с пирожными, купленными неподалеку в роскошной кондитерской. Тетушка растерянно оглядывалась по сторонам и как будто не понимала, что ей дальше делать.
В присыпанном опавшей листвой дворе не гуляли дети, не сидели бабушки на мокрых лавочках. Пессимистичный октябрьский дождь накрапывал на плечи съежившейся тетушки, стекал с непромокаемой коробки с фотографиями ярких праздничных пирожных…
Из-за угла дома вывернула непомерно толстая Ольга Павловна с двумя пакетами в руках. Покачиваясь, словно утка, она несла раздутые пакеты, в одном из которых угадывалась картошка.
Усталая и промокшая, она недружелюбно поглядела на незнакомку, устроившуюся под козырьком ее подъезда. На ходу переложила пакеты в одну руку и принялась нашаривать магнитный ключ в кармане дутого пальто.
А незнакомка, встрепенувшись, бросилась навстречу.
– Простите-извините, вы не могли бы мне сказать, куда переехала Марина Станиславовна из пятьдесят девятой? – Горько поморщилась и потерла перчаткой покрасневший от холода острый носик. Пока Павловна, недоумевая, куда запропастился ключ, шарила во втором кармане пальто, успела пожаловаться: – Я из Калининграда приехала, обещала сестре найти ее старинную подругу, приветы передать… И вот, – с обреченным видом приподняла коробку с роскошными пирожными, – теперь не знаю, что и делать.
– Из пятьдесят девятой, говоришь? Марина? – легко переходя на «ты» с ровесницей, сказала Ольга Павловна.
– Да! – обрадовалась калининградка. – Приехала, а здесь даже такой квартиры больше нет! После пятьдесят восьмой сразу шестидесятая идет.
– Идет, – согласилась Павловна и наконец-то разыскала ключ. – Лариска, богатейка, Маринкину квартиру выкупила и две в одну объединила.
– Ну что за незадача, – совсем расстроилась несостоявшаяся гостья. – А вы не знаете, куда Марина переехала?
Московская тетушка собралась безразлично пожать плечами и войти в подъезд, но наткнулась на невероятно жалобный взгляд калининградки с замерзшим воробьиным носиком, в наверняка промокших ботах и буркнула:
– Есть где-то адрес. Дома.
– Ой! А вы мне его дадите? Пирожные такие любите?
Явно предлагая взятку за помощь, гостья подобревшей столицы приподняла коробку, и настроение у Павловны значительно улучшилось. Совсем прекрасным стало, когда представившаяся Люсей женщина вытянула из ее руки тяжеленный пакет с картофелем.
– Нам на пятый, высоко, – все-таки предупредила Ольга Павловна.
– Да ничего! Дотащим!
Ольга Павловна, многолетняя заложница своей верхотуры, помечтала, чтобы дотащили и ее саму. Поднимаясь на последний этаж дома, она останавливалась на каждом лестничном пролете и, пыхтя, бурчала:
– Дети мои вон по ипотеке в новостройки разлетелись, а я одна под самой крышей кукую.
– Так поменяйтесь, – никчемушно чирикнула гостья.
– Так поменялась бы давно! – парировала Ольга Павловна. – Но вот привыкла, понимаешь ли. Разве ж в нашем возрасте родные стены так легко меняют?
– Да, и не говорите. Я Марину практически не знаю, но, наверное, и ей было непросто уезжать?
– За такие-то деньжищи? – Павловна фыркнула и утерла тыльной стороной ладони каплю пота, выскользнувшую из-под пышного берета. – Она на них целый дом построила! Где-то возле Фрязино.
– Ого. Я, наверное, сегодня к ней не поеду.
– А ты знаешь, где Фрязино? – мимолетно удивилась столичная тетушка.
– Ну… нет. Но догадываюсь, что не возле МКАД.
– Правильно догадываешься. – Ольга Павловна отперла дверь своей квартиры, рывком забросила через порог раздутый пакет и предложила: – Заходи. Только ноги…
Но Люся уже шаркала по коврику.
Под затрапезным драповым пальто гостьи оказался удивительно приличный жилет. Поблескивающий, невесомый и, не исключено, с гагачьим пухом. Окоченеть до воспаления легких Люся явно не собиралась, носочки теплые под боты приодела.
Но острый кончик ее носа оставался красным до тех пор, пока добросердечная хозяйка не предложила гостье согреть руки под струей горячей воды из кухонного крана.
– Я сама так делаю, – сказала, отдыхая на пуфике возле стола. – Пока руки не согреются, даже пакеты не разбираю. Не то из непослушных пальцев что-то вечно выскальзывает… банка с помидорами вон недавно об пол грохнулась. Чайник поставишь? Там, на плите стоит.
– Конечно. И если не возражаешь… – Люся быстро ускользнула в прихожую, принесла оттуда сумочку и достала из нее затейливую жестяную коробочку с китайскими иероглифами. – Настоящий улун, – смущенно объявила. – Знакомый моряк привозит. Я его для чаепития с Мариной приготовила.