Оксана Обухова – Пока не зазвонил телефон (страница 5)
В общем, чувствуя себя весьма нелепо, Станислав Петрович растерянно поглядел на Львову и увидел, как та, на секунду потеряв дар речи и попытавшись взглядом дать приказ дочери утихомириться, внезапно рассмеялась тоже.
Через секунду рядом с мамой хохотала уже и младшенькая. Смех слабым тявканьем поддержала предательница Заноза.
А это уже ни в какие ворота! Гущин прямо-таки не знал, как себя повести. Сделать вид, будто ему все по барабану или непритворно осерчать? Заливисто расхохотаться вместе с дамами все равно не получится, в майоре закипало возмущение. И Влад ничем помочь не мог, он тоже ничего не понимал, растерянно глядел на хохочущих хозяек, его брови недоуменно уползали под длинную растрепанную челку.
Первой взяла себя в руки Евгения Сергеевна:
– Простите нас, Станислав Петрович. Девчонки, цыц!
Дочери, борясь со смехом, постарались вытянуться, но согнулись снова, так как животы уже совсем свело. И мама вновь прикрикнула:
– Успокойтесь, я сказала! Станислав Петрович, – обратилась к гостю, – пойдемте, пожалуйста, со мной, вы сами все увидите и поймете. Мы не хотели вас обидеть. Правда. – Прежде чем повернуться спиной к прыскающим дочерям, Львова мазнула строгим взором по обеим, и смех наконец утих. – Влад, будь добр, возьми вещи Станислава Петровича и отнеси их в гостевой домик. Пойдемте, Станислав Петрович.
Львова первой пошагала по дорожке, ведущей в обход дома. Майор двинулся за ней, и к нему тут же, как ни в чем не бывало, подскочила Аня. Протянула руки к оживающей Занозе:
– А можно я ее понесу? Пожалуйста! Ну, пожалуйста…
Все еще слегка сердитый Гущин переложил фон Маргаритовну на вытянутые руки девочки и поковылял живее. С каждым шагом колену возвращалась гибкость, во внутренний двор поместья следователь вышел уже довольно резво.
Но, выйдя, ненадолго замер: открылся совершенно завораживающий вид на реку. С пологим песчаным берегом и противоположным, сплошь заросшим пышными ракитами. Ракиты колыхали серебристо-зелеными ветвями, отчего берег казался покрытым легкой, нереальной изморозью. Сквозь промежутки в листве виднелся протяженный луг, вздымающийся пригорком. На пригорке паслись пятнистые коровы.
Вышедший из-за угла дома Влад наткнулся на спину замершего майора и с пониманием проговорил:
– Красиво, правда?
– Очень.
Владислав обогнул Гущина, следом за ним бочком прошла Янина и, задержавшись на секунду, прошептала:
– Прости меня, пожалуйста. Честное слово, я не хотела.
Отмякший сердцем от красот майор кивнул и двинулся за девушкой. Евгения Сергеевна уже входила в гостевой дом, оказавшийся бревенчатой избушкой в один этаж с жилой мансардой. Домик выглядел симпатично, аккуратно и немного сказочно. Если бы под ним имелись куриные лапки, то вовсе походил бы на жилище современной Бабы-яги. О современности напоминала тарелка спутникового телевидения, краем выглядывавшая из-за угла.
Поднявшись по невысокому крыльцу, Гущин обратил внимание, что хозяйки и Иванцов скинули здесь уличную обувь, прошли в дом босиком. Стас быстро сбросил с ног сандалии и шагнул в небольшую, устеленную мягким бордовым ковролином прихожую. Все сгрудились именно там, возле нескольких вместительных собачьих мисок, выставленных на подстеленный кусок линолеума. Аня наклонилась, поставила между блестящими новенькими посудинами Занозу…
В любой из этих мисок фон Маргаритовну можно было искупать. В самой глубокой так даже утопить.
– Мы сегодня все утро обсуждали, как принять гостя с собакой, – пытаясь сдерживать улыбку, заговорила Львова. – Янина и Анюта даже в город съездили, посуду привезли. Не удержались, корм купили и игрушки. – Евгения Сергеевна перевела взгляд на обувную полку с тапками, где пристроился огромный мешок с собачьим сухпайком и несколько весьма деликатесных банок. Мешок и банки украшали фотографии развеселых сенбернаров, между пакетом и полукилограммовыми банками лежала кость. Игрушечная. Но вряд ли она будет по зубам фон Маргаритовне. У тумбы прикорнул немаленьких размеров пупырчатый ультрамариновый мячик, слегка превосходивший высотой сидящую Занозу.
Стас прикрыл глаза, наклонил голову и нажал кулаком на лоб. Не улыбнуться невозможно. Мама и дочки все утро обсуждали, как лучше встретить сыщика с собакой. Готовились. Игрушки, провиант и миски закупали. Нешуточных размеров, поскольку род занятий Гущина у них монтировался с чем-то крупногабаритным: сенбернаром, розыскной овчаркой, доберманом, ротвейлером…
А тут – нате вам, Стас Петрович пожаловали-с. С вялой полуобморочной Занозой на руках.
Действительно, есть от чего расхохотаться. Мистер Коломбо без традиционного плаща, но все-таки с собакой.
Станислав поднял голову и посмотрел на чуть смущенную хозяйку:
– Надо было вас предупредить, что я приеду с таксой.
– Не сердитесь? – улыбнувшись, спросила депутатка. – Мои девочки так любят собак, но из-за аллергии Ани мы не могли их держать…
– У Ани аллергия на собак? – напрягся гость.
– Была, – кивнула Львова. – Но к четырнадцати годам она либо прошла, либо затихла, так что нам будет даже интересно отследить реакцию Анечки на вашу очаровательную таксу. Тем более что сейчас каникулы и времени на проверку достаточно. Правда, Нюрок?
Девочка, сидящая на корточках перед Маргаритовной, подняла к маме сияющее лицо:
– Да, это будет здорово! У меня собака… То есть… – осеклась и поправилась: – У нас в гостях будет такая замечательная собака!
Ситуация становилась совершенно ясной. Собаку здесь ждали едва ли не больше сыщика, вероятно, разговоры о ней все утро выступали гвоздем программы. В зоомагазине сестры головы ломали над покупками, Аня волновалась и прикидывала, чем бы сыщицкой псине угодить.
– А как ее зовут? – любуясь замечательной Занозой, спросила девочка.
– Ах да, – опомнился майор. – Прошу любить и жаловать, Зоя фон Маргаритовна. Откликается также на Занозу и просто Зойку.
– Зоенька, – погладила таксу по спинке Аня. – Зоенька, хорошая…
Как известно, животные необыкновенно способствуют коммуникации, позволяя незнакомым людям быстро находить общий язык, и подбрасывают темы для беседы. Так получилось и сегодня, сыщик мысленно поблагодарил небеса за подброшенную идею прихватить сюда собаку.
Оставив Аню и Занозу в прихожей, где девочка уже разминала ложечкой в самой мелкой миске крупноватый влажный корм из банки, Евгения Сергеевна провела гостя в небольшую спальню с окном, выходящим на реку. Владислав занес туда же сумки сыщика, поставил их на длинную тумбу с телевизором. Янина подошла к окну и во всю ширь откинула шторы. Поправила вазу с букетом полевых цветов, стоящую на круглом столике с приставленным к нему мягким стулом.
– Обычно здесь ночует Влад, – сказала Львова. – Мы попросили его немного пожить у нас… Думаю, вы понимаете, почему. Влад переедет в мансарду, вам ведь неловко подниматься по лестнице, так?
Иванцов лучезарно улыбнулся и достал из прикроватной тумбочки какую-то одежду. Похоже, комплект белья для сна – белые трикотажные шорты и футболка, – который хозяйки деликатно не стали трогать.
– Удобства возле кухни, – продолжала экскурсионную беседу Львова. – Но там все просто, вы и сами разберетесь…
– Я разберусь, – пообещал майор.
Евгения Сергеевна поняла его слова как намек, что гость хочет остаться один.
– Отлично. Разместитесь, приходите к нам, скоро будем ужинать. Дима позвонил с работы, сказал, что выезжает… – Уже в дверях хозяйка развернулась: – Забыла спросить. Вы против запеченной на мангале рыбы не возражаете?
– Евгения Сергеевна, к чему такие церемонии? Я ем все. Как и моя собака.
– А никаких церемоний, Станислав Петрович, – приветливо улыбнулась депутатка. – Мы здесь каждый вечер разводим мангал, пользуемся жизнью на природе.
Едва за хозяйками и помощником закрылась дверь, Гущин тяжело опустился на низковатую кровать и уставился в окно, предупредительно расшторенное депутатской дочерью.
«Ну надо же, как все здесь обернулось», – обескураженно подумал Стас.
Нет, безусловно, в прессе говорилось о Львовой как об открытой и приятной женщине. Но Гущин писанине о слугах народа не слишком доверял. Ему случилось встретиться с одним хваленым «радетелем-заступником», тот оказался редкой сволочью и снобом.
Правда, пьяным. А протрезвев, слуга народа примчался извиняться.
Но с Львовой как-то… перебор. Встретила как родного, и это не фигура речи. Стас и впрямь почувствовал себя своим среди чужих людей.
«Такого не бывает, – подумал сыщик. – Какой-то здесь подвох».
Гущин, спору нет, был не обычным следаком, а сыщиком московским, он повидал достаточно авторитетных персонажей. Но Львова оказалась чересчур примерной, показательной. Без колких швов и грубых стачек, естественной навзрыд.
«Такое все-таки случается, – спросил себя майор, – чтобы влиятельная дама не забронзовела?»
Занятный перевертыш. Что есть на самом деле, покажет только время. Спектакль о вдрызг положительном политике мог быть рассчитан и на дочерей.
Гущин дотянулся до сумки с вещами на тумбе и, переложив ее на кровать, раскрыл. Из прихожей раздался просительный голос Анечки:
– А можно мы с Зоей Маргаритовной погуляем?
– Можно! – крикнул Гущин. – Только поводок возьмите.
В дверь просунулось очаровательное личико в конопушках:
– Я зайду?
– Конечно. Вещи Занозы в зеленой сумке. Кстати, там же корм и миски. – Следователь улыбнулся. – И мячик есть.