Оксана Недельская – Суженая для Тёмного. Попаданка из пророчества (страница 8)
Н-да… Если ввяжусь в это дело без подготовки, ничего не выйдет. Буду искать реальные доказательства, а пока попробую договориться.
– Ну что, магия больше не работает? – улыбнулась я, – Теперь,
– Деловой разговор? – глаза женщины заблестели торжеством, – Твои условия?
– Я хочу нормальную комнату и половину таверны. Так уж и быть, не буду требовать первый зал, второй меня вполне устроит. Но я буду делать там всё, что захочу, и весь доход тоже мой. Вилмар мне не нужен, пусть твой братец уезжает куда подальше и радуется, что я решила не мстить. Да, и конечно, разделим все существующие активы. Скоро мой день рождения, я стану полноправной владелицей своей части наследства, так что…
И замолчала, наслаждаясь произведённым эффектом. Лицо рыжей передавало весь ураган эмоций, которые бушевали в ней. Похоже, для этой особы нет страшнее наказания, чем лишение денег. Что ж,
– Не слишком ли жирно требуешь?
– Не слишком. Ах да. Мой кахтул будет есть всё, что захочет. Он
– Она не верит, поэтому лучше что-нибудь предпринять. Показать силу. Давай-ка, сосредоточься и выбрось вперёд руку. Я уведу лишнюю магию, а твоя мачеха почувствует ладонь, сжимающую её шею.
Я сделала, как сказал помощник. Далила тут же захрипела и схватилась за горло.
– Прекрати… Остановись…
– Да я что? Я ничего. Твоим подельникам куда больше досталось, а ты всё ещё тут сидишь. Живая и здоровая. Ну как, по рукам?
Короткий кивок стал ответом на моё великодушное предложение, но, кроме бессильной злости, в глазах рыжей светилось непонятное удовлетворение.
Глава 4
Вилмар покинул нас в тот же день. Злой и задумчивый. А детки Далилы, вернувшиеся с весёлых ярмарочных гуляний, впали в ступор, когда поняли, что наступила эпоха перемен.
Гонс первым ввалился на кухню, раскрыл рот, да так и замер столбом, глядя на распахнутые двери и перевёрнутый вверх дном второй зал. Ну и на меня, лихо командующую артелью безотказников – так называли самых малоимущих жителей села. Вполне умелые и смекалистые, но без специальных знаний, без профессий, они брались за любую работу.
– Куда тягать, хозяйка? – пробухтел огромный бугай, чудом удерживая тяжеленную часть новой барной стойки, которую я прикупила в столярной лавке (мачеха выделила деньги на все нужды).
Как раз в этот момент вошла задержавшаяся при входе Джил. Изумление, расцветшее на бледном лице, захотелось увековечить для потомков – отлить в бронзе и поставить на буфетную полочку.
– Что это тут…
– Джил! – озабоченно воскликнула Далила.
Она маячила в углу кухни, словно привидение, потому что опасалась Сягура. Зверёк по уши зарылся в продукты и вдумчиво уничтожал их, не издавая ни звука.
– Молчи! Поди сюда. И ты, Гонс.
– Матушка, почему этот грязный мужик называет её хозяйкой? – не сдавалась Джил, с ненавистью косясь в мою сторону.
– Осторожно, смотрите под ноги! Тут где-то крутится кахтул.
– Кахтул? А-а-а! – заорала сестричка и в лучших традициях этой кухни взлетела на разделочный стол. Гонс только шире распахнул глаза и остался на месте.
Из кладовки вперевалочку вышел дух-помощник. С довольной до безобразия мордочкой и заметно потолстевшим животиком.
– Этот кахтул давно не кушал по-настоящему сытно, – сообщил он, пофыркивая и облизываясь, – ну теперь заживём, Маринка!
Я только усмехнулась. Отвечать вслух нельзя, а мысли Сягур читать не умеет – это мы уже выяснили. И слава богу.
– Матушка, что тут происходит? – пропищала Джил, да так горестно, так тоскливо, что я чуть было не пожалела её. Но потом вспомнила, кого собралась жалеть, и взяла себя в руки.
– Я объясню, сестрёнка. Теперь половина таверны принадлежит мне. А этот кахтул – мой друг и полноправный член семьи. Вернее, у него больше прав, чем у тебя. Он не будет тебя трогать, но и ты к нему не лезь, поняла?
Джил умоляюще глянула на мать в поисках поддержки, но не дождалась, поэтому вновь уставилась на меня.
– С ума сошла? – она выразительно покрутила пальцем у виска, – Чего я вдруг полезу к кахтулу? Я ж не враг себе.
– Отлично, об этом договорились. И второе. Мне на тебя наплевать, но и ты ко мне больше не подходи, поняла? Иначе пожалеешь.
– Матушка, что она…
– Молчи! – Далила вновь одёрнула дочь и поманила пальцем, – Идёмте-ка, я сейчас всё объясню.
В этот день троица расчудесных родственничков больше не показывалась мне на глаза – даже ужин пропустили. А первый зал мачеха закрыла сразу после того, как ушёл Вилмар.
Ближе к ночи безотказники закончили работу. Установили новую барную стойку и оборудовали её всем необходимым, разделили зал на две части. На левой стороне заменили старые скамейки на хорошие стулья, а правую сделали вип-зоной с диванчиками. Столы застелили красивыми скатертями, приладили магические люстры и бра. Зал преобразился до неузнаваемости – чистый, светлый, уютный. Ещё свежих цветов с утра в вазочки поставлю – и красота!
– Ты это, Маринка, поесть бы тебе надо, – жуя очередной шмат чего-то вкусного, скомандовал Сягур, – хорошее питание очень важно для мага!
– Давай, веди, – улыбнулась я, – покажи, что здесь самое вкусное!
***
Следующая неделя прошла быстро и как-то суматошно. Я выбрала себе отличную комнату и теперь ночевала в поистине королевских условиях – Руб Шамье и правда очень любил и баловал родную дочь.
Всё остальное время занималась таверной. Народ воспринял новшество с интересом и повалил валом – причём с самого первого дня начали захаживать и богатые клиенты. Бедняки же сперва задерживались на пороге, с опаской оглядывая непривычную красоту, но я радушно приглашала всех.
Немножко поменялось меню – я добавила в него борщ, солянку, пельмени и ещё несколько блюд, которых в этом мире умудрились не придумать. Они шли на ура, Нанна и Хлоня только успевали готовить. Пришлось нанять ещё одну кухарку – Линду, и разносчицу Варису.
Помощницы по хозяйству перестали бурно реагировать на кахтула, убедившись, что он смирно сидит в продуктах и никого не трогает. Правда, для бóльшей убедительности пришлось чуть-чуть помагичить…
Пятнадцатого розвица5 мне исполнилось двадцать лет. Об этом я узнала от нотариуса, который пришёл ранним солнечным утром. Мачеха и её дети не стали размениваться по мелочам и поздравлять с днём рождения родственницу, даже Гонс словечка не сказал, хотя все эти дни мы с ним неплохо общались.
Двадцать лет второй раз – бывает же такое… Я постоянно возвращалась мыслями в свой мир, в «ту» жизнь, а сейчас воспоминания почему-то нахлынули особенно ярко. Пришлось смахнуть непрошенную слезу и сосредоточиться на настоящем.
– Итак, вступление в наследство, – степенный мужчина с бородой и пышными усами, приехавший аж из Арагуса, положил передо мной завещание, – Ваш достопочтенный отец, Руб Шамье, всё начертал по пунктам. Таверна с жилыми комнатами поделена на две равноценные доли между дочерью и вдовой. Деньги, которые лежат в банке Арагуса, также поделены пополам. Обратите внимание, вот сумма прописью, – короткий палец ткнулся в строчку, написанную размашистым почерком, – Далее. Дом в Арагусе отписан дочери, Айрис Шамье, и вот ещё письмо, которое должно быть передано вам, уважаемая Айрис, в день вашего двадцатилетия. Подпишите.
Я машинально взяла плотный конверт и глянула на мачеху. Она стояла, выпрямив спину ровно-ровно, будто по линейке, и смотрела строго перед собой.
С этого момента Далила совсем перестала улыбаться. Красивые губы то и дело подёргивались, желая занять привычное положение, но безуспешно.
Её зал привлекал всё меньше посетителей, и с каждым днём женщина становилась всё более хмурой. Симпатичное лицо потеряло былую привлекательность, даже ярко-рыжие волосы потускнели, будто невидимый художник притушил яркость и цвет в фотошопе.
Сразу после вступления в наследство, я отправилась в Арагус с тайным желанием переехать в свой дом. Для управления таверной всегда можно нанять компетентного человека, а самой лучше жить в городе, подальше от разлюбезных родственничков. И заняться чем-то более важным и полезным, например, пойти учиться.
К сожалению, эти планы пока остались только планами, потому что большой двухэтажный дом с балконами, башенками, по-королевски вычурным крыльцом и просторной крытой террасой был слишком запущен. Я наняла рабочих, которые пообещали отремонтировать эти хоромы в течение месяца. Для не менее запущенного сада нашла садовника – чопорного кряжистого мужичка с добрыми глазами. Он поохал, поахал над разросшимся бурьяном и клятвенно заверил, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы вернуть к жизни благородные растения, задушенные сорняками.
– И как вы, милая барышня, сумели довести сад до такого состояния? Растения – они ж как дети малые, сами-то не могут о себе позаботиться, а вы бросили их на произвол судьбы, аки трёнка-пересмешница! Стыдно!
Он долго ворчал, любовно поглаживая мелкие листочки какого-то страшно редкого вьюнка, робко выглядывающего из-под гигантских лопухов, а потом сердито сообщил, что понятия не имеет сколько времени понадобится, чтобы разгрести это непотребство.