Оксана Недельская – Суженая для Тёмного. Попаданка из пророчества (страница 5)
Спустя неделю матушка разрешила вернуться в свою комнату. Тоже мне комната! Этим словом называли маленькое чердачное помещение с неудобным топчаном, покосившимся столом и слоем слежавшейся пыли. Единственная радость – здесь нашлось маленькое круглое зеркальце, треснутое посередине.
Девушка, которую я, наконец, увидела воочию, была очень красивой. Мягкие тёмные локоны и огромные глаза цвета жжёного сахара в обрамлении длиннющих ресниц. Смотрят удивлённо и настороженно.
Ещё бы! Чужое лицо в зеркале – не слишком приятное зрелище, даже если новое отражение даёт сто очков вперёд твоему собственному, привычному. Точёный носик, пухлые губки, длинная шея – все атрибуты естественной красоты на месте. Неудивительно, что мужики в таверне, лапая доступных женщин, пялятся на меня и сглатывают слюни.
Надо сказать, Вилмар весьма старательно выполнял наложенное магом предписание – защищал от неприличных посягательств со рвением телохранителя, услуги которого оплатили на сто лет вперёд. И Гора подрядил вышвыривать на улицу особенно ретивых типов. Каждый раз перед сном я благодарила судьбу за то, что в этом захолустье так вовремя появился настоящий маг…
Село, в которое я перенеслась, называлось Табрус. Далила владела единственной местной таверной, а Вилмар выполнял роль главного помощника. Они точно не были любовниками, но что их связывало?
Недостающие паззлы встали на место после подслушанного разговора.
– Я не пойму, что случилось с Айрис, дорогой братец, – со своей обычной улыбкой пропела «матушка», – когда Джил и Гонс пошли с ней в лес за грибами и орехами, она стояла на грани. В лице ни кровинки, серая от боли, тоски, усталости и страха. Я не сомневалась – ещё денёк-другой, и будем справлять поминки. И ни с того, ни с сего она возвращается с бойким язычком, глаза блестят, и с тех пор, что ни день – всё краше.
– Не знаю я, – хмуро ответил Вилмар, – только на меня боле не рассчитывай. Руба я тебе помог со свету сжить, и будя.
Получается, отец Айрис умер не сам! Ритуал сработал неправильно из-за этой парочки!
– Ещё немного и половина состояния останется на ней! Тебе же нравилось с ней… ну… ты понимаешь. Надо бы почаще, и она не переживёт! Моего дара не хватает, чтобы причинять ей по-настоящему сильную боль!
Так вот, кто оставлял на теле Айрис ожоги и синяки… Ну и сволочь этот Вилмар, чтоб его крысы сожрали!
– Не помощник я тебе больше, отстань, – грубо отрезал Вилмар, – не проси. Маг тот колданул что-то. Не смогу я плохого ей сделать. Скажи спасибо, что он только мужчин отвращать назначил. А то я и тебя бы остановил.
Рыжая убийца гневно сверкнула глазами, не прекращая улыбаться. Приклеена эта улыбка, что ли?
– Через неделю ей исполнится двадцать, придёт нотариус наследство оформлять, и всё. Плакали мои денежки! И твои тоже, Вилмар! Слышишь?
– Ты дура, что ль? – почти зарычал «братец», – Не понимаешь, что помру я, ежели сделаю ей что-нибудь плохое? Сдохну, понимаешь?
Улыбка Далилы дёрнулась в попытке сбежать с лица. Разумеется, неудачной.
– Л-ладно, я сама что-нибудь придумаю.
Она ещё немного постояла, покачиваясь с носка на пятку, и очень тихо добавила:
– Странная она стала, не находишь? Не помнит ничего. И работать вдруг научилась.
– Не знаю я, и знать не хочу, – отрубил Вилмар, – твоя падчерица, сама с ней и разбирайся.
И продолжил остервенело натирать кружки вонючей грязной тряпкой.
Глава 3
Два дня Далила не предпринимала в отношении меня никаких действий. Даже ежевечерние «школьные» отчёты проводила только для Гонса и Джил, мне оставалось лишь обслуживать посетителей да прибирать зал после закрытия таверны.
Однако, в воздухе висело такое напряжение, что я чувствовала – ещё немного, и моя кукушечка начнёт выруливать на взлётную полосу. Это у бравых разведчиков нервы толще морских канатов, а вечный стресс, что дом родной. Я же барышня чувствительная, умею накручивать себя так, что всемером обратно не раскрутишь.
Поэтому, когда меня поймал Гонс и сообщил, что матушка зовёт в кабинет (это случилось утром третьего дня), я обрадовалась. Значит, она что-то придумала, и чем скорее я узнаю, что именно родила её больная фантазия, тем лучше. Мы ещё повоюем! По крайней мере, сдаваться я не собиралась.
Далила восседала за массивным письменным столом. Вся из себя важная, рыжие волосы пушатся в разные стороны. В руках лениво вращается браслет из крупных камушков, наподобие чёток. И улыбка до ушей.
– Айрис, милая, надо бы сходить в город. Ты, наверное, бывала там с отцом?
Я не знала о наличии города в принципе, а тем более не знала, отлучалась ли когда-нибудь из Табруса настоящая Айрис.
– Что-то не припомню, – ответила осторожно.
Но вы только посмотрите на «матушку»! Настоящая актриса! Голос спокойный и вся такая честная-пречестная, добрая-предобрая. Если бы не довелось подслушать разговор с садистом Вилмаром, и не подумала бы, что она планирует сжить падчерицу со свету. Сейчас рыжая внимательно всматривалась в мои глаза, будто хотела разглядеть в них что-то особенное. Я стойко выдержала изучающий взгляд и была вознаграждена разочарованным вздохом.
– Арагус находится недалеко – всего-то часика полтора пути в одну сторону. Зайдёшь в таверну «Три брата», что на Суконной улице, отдашь пакет и возвращайся. Вот, возьми.
На краю стола лежал толстенький брусок, завёрнутый в вощанку. Будь я в своём мире, побилась бы об заклад, что сей невзрачный предмет хранил внутри хоро-о-ошенькую сумму денег. От неприятного предчувствия немедленно заныло под ложечкой.
– Я не уверена, что найду дорогу.
– О, не волнуйся, – ещё шире улыбнулась Далила, – главная улица Табруса, на которой стоит наш дом, ведёт через лес как раз до Арагуса. А уж в городе тебе любой прохожий подскажет, где искать таверну «Три брата». Язык-то есть, благодарение Тёмному, не заблудишься. Отправляйся, милая. Прямо сейчас.
Чем шире улыбалась рыжая, тем неприятнее становилось на душе, а в этот момент её улыбка могла дать сто очков форы улыбке Буратино. Взяв пакет (тяжёлый!), я вышла из кабинета.
Гонс, как оказалось, поджидал под дверью.
– Ну? Чего сказала?
– Вот, – кивнула на подозрительную посылку, – надо отнести в Арагус.
Блёклые глаза парня вылезли из орбит.
– В Арагус? Это ж далеко. Это ж на лошади лучше. Повозку дала?
– Нет, – помотала головой, – пешком, говорит, быстро.
– Ну-у… К ночи вернёшься. Али к вечеру, ежели поспешишь. А я думал, матушка тебя с нами на рынок пошлёт, сегодня ж ярмарочный день. Гулянье будет, – он неуклюже улыбнулся и густо покраснел.
Я только усмехнулась наивности сводного брата.
– Ты чего? Где я и где гулянье? Ладно, пойду.
Гонс, громко сопя, проводил меня до выхода и ничего не сказал об опасностях, которые обычно подстерегают путников в лесу, но я не спешила радоваться. Далила наверняка что-то задумала, но что именно?
Поэтому я торопливо шагала по дороге, то и дело оглядываясь назад и безостановочно шаря взглядом по темноте придорожных кустов – со стороны, наверное, казалось, что у девушки нервный тик. Лес жил своей жизнью, ему мои волнения были до одного места. Пели птицы, шелестели деревья… В любой другой ситуации я бы с головой погрузилась в умиротворённое состояние, подаренное природой, но сейчас все силы уходили на то, чтобы идти вперёд, сжимая зубы. Зато, когда из-за деревьев вышла хорошо знакомая четвёрка мужчин, почти не удивилась.
– Ну вот и встретились на узкой дорожке, – мерзко ухмыляясь, сообщил синеглазый бандит.
Он картинно поигрывал любимыми ножичками, будто не в его руке всего несколько дней назад была сквозная рана.
– Для начала давай-ка сюда пакет. Это для нас.
– Лови, – крикнула я, швырнула посылку в лицо синеглазому и, развернувшись, со всех ног понеслась в обратную сторону.
К сожалению, далеко убежать не удалось – буквально через каких-нибудь сто метров попала в грубые объятия мужика, на плече которого уже довелось прокатиться.
– Не трепыхайся, – угрожающе прошипел он, с удовольствием заламывая мне руки, – Теперь не уйдёшь.
Подошла остальная троица. Спокойно, вразвалочку. Они и не пытались догнать ускользающую жертву, видно, мужик с сиплым голосом априори считался самым быстрым.
– Довела мачеху? – криво улыбнулся рябой, – Неплохо она нам за тебя отвалила, гляди.
Он открыл коробочку, завёрнутую в бумагу. Внутри ровными рядками сияли золотые монеты.
– Ежели по справедливости, то этого мало за дрянь, из-за которой мы лишились… – и сиплый отморозок резко замолчал, потому что остальные уставились на него с откровенной ненавистью, – но сейчас ты за это ответишь.
Угроза должна была напугать, но эффект вышел прямо противоположный – я вдруг успокоилась. Нет, чувство опасности никуда не делось, напротив, усилилось до невозможности, почти до физической боли. Даже чистый лесной воздух будто потяжелел, а птицы дружно смолкли, оставив жизнерадостные трели до лучших времён.
Трое громил смотрели на меня с явным предвкушением, глаз четвёртого я не видела, но затылком ощущала тяжёлое дыхание, насквозь пропитанное дешёвым табаком и перегаром. А потом… Внезапно проснувшейся интуиция заставила изо всех сил вцепиться зубами в волосатую руку. Во рту разлился противный металлический привкус, и тесные объятья разжались.
– Эта дрянь укусила меня до крови! Держите её!