Оксана Недельская – История моего попаданства (страница 4)

И летают они совсем иначе. Мира объяснила: «Вот он тут, и вот через секунду уже там, где ему нужно», так что, речь, скорее, о телепортации, а не о полёте как таковом.

После встречи с драконом я стала чаще всматриваться в посетителей, потому что подсознательно хотела снова увидеть его. И с этого момента заметила одну странность – оказывается, некоторые гости таверны, правда, их можно было пересчитать по пальцам, поглядывали на меня с любопытством. Что именно являлось предметом их интереса, я не понимала и не спрашивала, чтобы не нарваться на очередную грубость, а сами они ничего не говорили…

Из подавальщиц своё нынешнее положение легче всех переживала полненькая хохотушка Сали – она умела находить плюсы во всём, казалось, предложи ей гроб – и его в хозяйстве пристроит, а уж сделать из лимона лимонад для неё вообще не проблема. Симпатичная румяная девушка шла нарасхват. Сали повторяла, что здоровье у неё отменное, а внимание многих мужчин – это здорово. То, что внимание это сиюминутное и за деньги, умалчивалось, но никто из нас не пытался умерить её радостное настроение. Как только Сали приходила, сразу появлялась атмосфера праздника, а её острый, всё время поддевающий кого-нибудь язычок, мы прощали.

Возможно, спокойное отношение к нынешней «работе» объяснялось прежде всего тем, что Сали выбрала её добровольно. Она рассказала о себе почти сразу – болтливость была её вторым я. Девушка выросла в очень бедной семье и, несмотря на тяжёлый труд, постоянно голодала. В итоге она просто-напросто сбежала от родителей и сама предложила свои услуги в таверне.

Миру всегда заказывали меньше – её строгая внешность, чёрные, как крыло ворона, волосы, и тёмные, будто бархатные, глаза многим казались ведьмовскими, отчего посетители её опасались. По этой же причине «дополнительными услугами» Миры интересовались, так сказать, «смельчаки», и частенько это были мужчины, склонные к жестокости, поэтому ей приходилось очень тяжело. Девушка никогда не жаловалась, только время от времени посещала каких-то местных бабок-знахарок для покупки лечебных снадобий. Маги помогли бы значительно качественнее и быстрее, но на них не хватало средств.

Вообще-то, Мира всегда имела при себе запас всевозможных зелий, но иногда требовались какие-нибудь специфичные лекарства. Например, однажды клиент оставил на память о себе глубокие раны, залечить которые обычными средствами не получилось.

Мира тоже пришла в трактир по своей воле. Вместе с Сали девушка до сих пор не теряла надежды когда-нибудь встретить принца на белом коне, в их интерпретации это был знатный эльф или демон. Такие действительно изредка появлялись в нашем трактире, однако услугами девочек никогда не пользовались.

Пределом же мечтаний были, конечно, драконы, но это уже из области местной фантастики. На мой взгляд, Сали и Мира выбрали абсолютно неподходящее место для знакомства, но учить их жизни я не стала, кто знает, что здесь считается нормальным? Смешная Сали, например, частенько приглашала к себе домой очередного нахлебника, путая потенциальных «принцев» с обычными проходимцами, а потом плакала от разочарования. Что, впрочем, не мешало ей быстро приходить в себя, отряхивать потрёпанные перья, и снова в бой.

Самой высокой популярностью в трактире пользовалась очень тихая и скромная Зира, совсем не красавица, с болезненным бледным лицом и запавшими огромными глазами василькового цвета. Девушка-тростинка, едва появляясь в зале, привлекала внимание особей мужского пола и почти сразу шла на заказ. Она мало работала подавальщицей, потому что её то и дело уводил очередной желающий.

Для меня это было загадкой до тех пор, пока Мира не объяснила, что Зира – представительница редкой вымирающей расы сэддэков. Мужчины не только пользовались телом, они пили её дэви (нечто, вроде разновидности энергии, которая продлевает «пьющему» жизнь), получали неимоверное наслаждение и возвращались в трактир снова и снова за очередной порцией своеобразного местного наркотика.

Сыновья Валтасара и он сам первое время столько пили Зиру, что она чуть не умерла, после чего отец строго ограничил и их, и себя, и пустил девушку «в хозяйство».

Для Гран и Валтасара покупка Зиры была удачным вложением средств. Непонятно, как получилось, но продавец девушки не знал о её происхождении, и Зира досталась брату с сестрой по бросовой цене. Девушка-сэддэк приносила больше дохода, чем весь трактир, потому что её стоимость для желающих была чрезвычайно высока.

Зира работала у Гран и Валтасара больше двадцати пяти лет – срок, после которого купленная «собственность» забывала свои корни и прошлое, окончательно становясь рабом хозяина. Именно поэтому она уже жила в деревне – не смогла бы уйти, даже если бы захотела. Но она и не хотела, потому что все желания и надежды после двадцати пяти лет привязки атрофировались.

Эта информация меня потрясла. Во-первых, если Зира служит уже двадцать пять лет, а она и выглядит на двадцать пять – сколько ей сейчас? Во-вторых, получается, после двадцати пяти лет я тоже не смогу и не захочу уйти отсюда? Конечно, если вообще выживу.

– Зире не меньше трёхсот, сэддэков моложе не существует, они очень давно перестали размножаться, потому постепенно и вымирают. Но скорее всего, ей намного больше, – просветила Мира, – дольше них живут только драконы.

– А сколько живут люди?

Мира удивлённо посмотрела на меня.

– Уж не думала, что ты до такой степени всё забыла, – с явным намёком на недоверие заметила она.

Я поведала свою историю лишь с того момента, как очнулась в трактире, сказав, что вообще ничего не помню. Но Мира тоже не особо распространялась о своём прошлом, поэтому никаких угрызений совести я не испытывала.

– Люди живут в среднем до двухсот – двухсот двадцати лет, вот, например, Гран и Валтасару уже лет сто пятьдесят.

– Значит, и их сыновья не такие уж молодые?

– Им не больше семидесяти и не меньше пятидесяти, более точно сказать не смогу, но, вообще-то, это самый расцвет молодости, – сообщила Мира.

Она не смогла объяснить, по каким признакам определяет возраст, а я впервые задумалась, люди ли населяют мир, в который я попала? Или у них тут воздух такой, что живут чуть ли не в три раза дольше, чем мы?

Я так же удивилась, почему Зиру отпускают в деревню одну, ведь если она так ценна, значит, могут выкрасть. Но оказалось, что её дэви принадлежит хозяину, коим является Валтасар, и без его разрешения у вора всё равно бы ничего не вышло. Впрочем, Зиру не раз предлагали выкупить и однажды выкрали, но похитители бросили свою добычу на краю леса, потому что из-за заклинания-привязки унести девушку дальше было невозможно. С тех пор Таймур присматривал за Зирой и вне трактира.

Саира – дневная подавальщица, держалась с нами отстранённо-вежливо, почти высокомерно. Эта рыжеволосая стройная девушка с молочно-белой кожей происходила из местного знатного, но обедневшего рода. Именно это заставило Саиру пойти служить в таверну и именно поэтому она не предоставляла дополнительных услуг. Кроме того, по-видимому, ей было неприятно работать наравне с «чернью», каковой она считала нас.

Ещё одним человеком, с которым приходилось постоянно общаться (если, конечно, можно назвать общением сухое приветствие утром и такое же прощание вечером), являлся Таймур. Этот мужчина не интересовался ничем, кроме своих непосредственных обязанностей, и порядок в трактире поддерживал мастерски. Кстати, не только кулаками, которыми владел отлично. Иногда он проявлял настоящие чудеса дипломатии.

Например, как-то раз в таверне остановился эльф из благородных, Ла Сант.

Имена в этом мире и всех сопредельных мирах не отличались витиеватостью и красотой, а у всех благородных лишь добавлялась частица «Ла» непосредственно перед именем, как у мужчин, так и у женщин. У всех, кроме драконов, которые умудрились отличиться и здесь. Неблагородных среди них не наблюдалось, разве что «благородность» эта была разных уровней, а приставки отличались бóльшим разнообразием. Мужчин именовали «дар», замужних женщин – «дарина», незамужних – «дарита».

Так вот, этот Ла Сант на одну ночь снял лучший номер в нашей таверне – центральный, в две комнаты с неплохой мебелью и маленьким балкончиком. На сон грядущий он заказал горячую ванну, желая просто помыться, а получил Сали, которая приложила все силы в стремлении соблазнить потенциального принца. Ла Сант же оказался занудой, причём занудой весьма жестоким, и приказал хозяевам трактира ни больше ни меньше, как казнить надоедливую девку.

Честно говоря, я тогда порядком струхнула, поскольку со слов Миры знала, что в Певунах регулярно проходят открытые казни из-за проезжающих мимоходом благородных. Сама я этого не видела, потому что Гран не выпускала меня из таверны. К счастью, Таймур пообщался с разобиженным эльфом и сообщил, что конфликт улажен.

***

Узнав о двадцатипятилетнем сроке, после которого бесповоротно закончится моя свобода, я на некоторое время потеряла покой. Отказываясь верить в такой печальный финал, пыталась придумать хоть что-то. Эти бесплодные попытки продолжались несколько дней, а потом я вновь вернулась в какое-то тупое полусонное состояние.

Однако во время ежегодного праздника Фомхар, посвящённого осеннему урожаю, произошло событие, окончательно расставившее все точки над и. Да-да, уже наступила осень, шёл седьмой месяц моего пребывания в Наосе (так назывался этот мир), дни я считала с того самого момента, как впервые открыла глаза на новом месте.