Оксана Недельская – Дар лунной богини. Попаданка в переделке (страница 3)

Я вложила в эту фразу весь сарказм, накопленный за долгие годы, прожитые в качестве Татьяны Владимировны Кóлесовой. Потому что – сколько можно терпеть? Вечная сдержанность в проявлении чувств не довела меня до безоблачной жизни. Скорее, наоборот, в новый мир я попала в весьма и весьма плачевном состоянии.

Эмоциональном, имеется в виду.

Любопытно, брови моего собеседника действительно поползли вверх или мне чудится их явственный скрип? Мужчина очень удивился нападению (пускай словесному) от беззащитной слепой.

– Верно я сказал. Вы отважная девушка, лаира Тайлин. Жаль.

Чего ему жаль, естественно, не уточнил. И зачем, спрашивается, вообще затеял этот разговор?

Злюсь ещё сильнее, но уже молча.

Меж тем мы минули несколько лестниц, которые вели исключительно вниз.

В голову скопом, без очереди лезли пугающие мысли, одна другой страшнее, и, стремясь абстрагироваться от них, я сосредоточилась на том, чтобы запомнить дорогу. Потом можно будет воссоздать карту замка. Или дворца?

Усердно скрипела мозгами, но добилась я только того, что от перенапряжения затрещала голова.

– А по-моему, она просто глупая, как курица, – вдруг послышался совсем рядом звонкий мальчишеский голосок.

От неожиданности я так испугалась, что чуть не отдала концы.

– Когда в загоне режут куриц и баранов, у них такие же глаза. Вспомни, как они таращатся на мясника Гринлифа. Во-от! Эта так же смотрит.

– Так слепая же! Поэтому смотрит в одну точку. Она притворяется глупой, а на алтаре ка-а-ак задаст! – вступил в разговор ещё один мальчик, кажется, помладше.

– Да что ты понимаешь!

– Да не меньше тебя!

Я завертела головой, потому что голоса начали хаотично и очень быстро перемещаться по залу, будто их владельцы стали носиться друг за другом с огромной скоростью, и Дариас недовольно проворчал:

– Что, всё-таки подёргаться приспичило?

– Не-ет, – недоумённо ответила, – а вы ничего не слышите?

– Она нас слышит! – воскликнули в унисон оба мальчишки, – вот это да!

И стало очень тихо. До звона в ушах.

– Что я должен слышать?

– Ничего. Показалось, наверное.

– Слуховые галлюцинации при слепоте – это бывает, – «успокоил» Дариас, а через несколько минут сообщил:

– Мы пришли, входите.

В этом помещении воздух был густым, до отказа наполненным ароматами пряностей и зажжённых свечей. Где-то слева потрескивали горящие поленья, и ноги теперь ступали не по деревянному паркету, а по гулким камням.

Мне почудился лёгкий порыв ветра, и сразу же раздался знакомый бархатный голос:

– Давай её сразу сюда. Время не терпит. Полнолуние через пять минут.

– Не хотите усыпить её, учитель?

Дариас выпустил мою руку и куда-то отошёл. Последовавшие за этим манёвром шорохи и звяканья мне не понравились. Что он там химичит?

– Нет, тогда контур её души станет более зыбким, и может не совпасть с контуром души Мерлинды, – отрезал маг, – Вообще, знаешь, это что-то невероятное – единственный возможный носитель. На моём веку подобных случаев не бывало.

Говорит так, будто ему в обед триста лет. А голос молодой, никогда бы не дала больше тридцати – у моего зятя такой. Не по красоте, конечно, а по возрасту.

– Обездвижь её, Дариас, – распорядился Эртон, и я перестала отвечать за своё (ну, почти своё) тело.

Получившуюся безвольную болванку подняли и положили на что-то холодное и жёсткое. Каменная плита? Потом произвели какие-то манипуляции над телом и вокруг него (я впервые порадовалась, что ничего не вижу), и маг хладнокровно объявил:

– Ждём.

От новых запахов, которыми мужчины окурили то ли меня, то ли помещение, засвербело в носу, глаза начали слезиться. Пару минут ничего не происходило, а затем понеслось:

– Есть! Процесс запущен… Учитель, нет контакта!

– Прибавь чатхи3. Ещё.

– Да, учитель.

– Здесь держи нить, смотри внимательно. Теперь рольхот.

«Будто проводят сложную операцию на сердце,» – равнодушно подумалось мне.

– Не получается, учитель! Контур слабеет!

– Попробуем добавить по горсти лунной пыли и тёмного порошка грядущего.

– Не помогает, продолжает слабеть!

– Тогда золотого. Тоже горсть, не меньше.

Голос мага был исключительно спокойным и ровным, а его ученик заметно нервничал.

– Всё, контур начал мерцать. Ничего не выйдет. Азирэль баи ринг майре ольсен, – эту фразу Эртон будто выплюнул, на одну-единственную секунду потеряв железный контроль, – Придётся восстанавливать зрение, очевидно, что без него контур не совпадёт. Отведи её в светло-зелёные покои в правом крыле второго этажа. Пусть её обслужит Джесси.

– Учитель, нам возвращаться той же дорогой?

Голос Дариаса звучал тускло, почти безжизненно, словно он только что перетаскал на своём горбу целый вагон мешков с сахаром.

– Нет. Хватит водить её по замку. Держи. Я закончу с Мерлиндой и приду к ней.

Маг снова поднял мой подбородок, и видимо, заглянул в глаза.

– Угораздило же тебя ослепнуть именно сейчас, – процедил он.

И вроде бы весь из себя такой невозмутимый, но холодком дохнуло не слабым…

– Дариас, забирай её и уходите. Мерлинду надо обезопасить от окончательного рассеивания, иначе все наши труды пойдут прахом.

– Слушаюсь, учитель.

Меня бесцеремонно схватили за руку, а в следующее мгновение пол ушёл из-под ног.

Глава 2

В апартаментах, которые выделил маг, было зябко и темно, но я не успела попросить зажечь свет. Пока ёжилась от нахлынувших неприятных ощущений, Дариас выпустил мою руку, и глаза почувствовали размытые световые пятна.

– Не холодно?

Какой заботливый.

– Холодновато.

Послышался весёлый треск огоня, который вмиг наполнил комнату домашним уютом.

– Сейчас придёт Джесси, она принесёт вам ужин и поможет принять ванну. Потом зайдёт господин Эртон, возможно, сделает что-то более подходящее, а пока вот. Возьмите.

И он сунул мне в руку шероховатый предмет.

Палка! Лёгкая, и в ладонь легла довольно удобно.

– Сможете передвигаться в одиночестве.