Оксана Недельская – Да будет свет? (страница 13)

Мысли пропали окончательно, тело растворилось, я как будто перестала существовать, и тут в солнечном сплетении ощутила совсем крохотную, неуверенно колышущуюся искорку света. Я сконцентрировалась на ней, и искорка постепенно, очень медленно, но начала расти. Аль остался со мной! Пусть пока маленький, но он есть! Адриан меня обманул? Зачем?

Я лихорадочно соображала. Ведь это Серая земля. Может быть, мне встретился вовсе не Адриан, а иллюзия, как в прошлый раз с несуществующей матерью?

Эта мысль вызвала фейерверк радости, но сразу же полезли сомнения. Ведь наша встреча была абсолютно реальной вплоть до ярчайшей интимной близости! И я начала раскачиваться на качелях — от оптимизма к депрессии, и обратно…

Когда дошла до такого состояния, что уже не знала, куда бежать, внезапно вспомнились слова Исондила: «Всё в тебе»… А потом притча, которую Адриан рассказал во время нашей единственной полноценной беседы — если человек выбирает счастье, он будет счастливым. И тогда я решила, что буду считать произошедшее очередной иллюзией. Не хочу думать гадости. Не хочу, и точка.

Я встала и спокойно направилась к границе Серой земли. До самого выхода с неё меня уже не беспокоили никакие страхи.

Глава 11

Будь спокоен. Умереть труднее, чем кажется.

© Габриэль Гарсиа Маркес

Ирвинд

Пребывание Ирвинда Саррэна на Харбласе по его внутренним часам приближалось к бесконечности. Появился он здесь вполне тривиально, но быстро приспособился к окружающей действительности, и то, что другие постигали годами, а то и веками, у Ирвинда получалось само собой, без особых усилий с его стороны. С пропитанием и жильём проблем не было с самого начала — всё, что нужно, Ирвинд без каких-либо угрызений совести брал у слабых, а по сравнению с ним слабыми были все.

Он не был восприимчив ни к каким видам страха, ибо забыл, что такое страх, ещё будучи живым. Ни одна Серая земля не смогла хоть сколько-нибудь напугать его, скорее, Ирвинд чувствовал себя там, как дома. Абсолютное спокойствие и невозмутимость в сочетании с высоким уровнем физической подготовки дали ему фору в противостояниях с местными обитателями, как разумными, так и не очень.

Даже порождению Тьмы — Даграсу, Ирвинд оказался не по зубам. Когда Даграс напал, вместо того, чтобы испугаться или начать обороняться, Ирвинд мгновенно впился в глаза невероятного зверя цепким колючим взглядом. Непонятно было, чернота чьих глаз более пуста и бездонна, и Даграс впервые в жизни отступил. Выходящий из ряда вон случай привел Ирвинда в совет Харбласа, где он стал одним из тринадцати кхарэнов — Тьма сообщила о появлении нового сильнейшего проводника Наль. Куда при этом исчез номер тринадцать — слабейший из них, — так и осталось загадкой.

Кхарэны, правда, не особенно радовались тому, что в их рядах появился какой-то выскочка, но благоразумно промолчали, ибо идти против воли Изначальной Тьмы было равнозначно самоубийству.

Ирвинда его нынешнее положение вроде бы и устраивало, но не до конца, потому как, с одной стороны, теперь он мог выходить за пределы Харбласа, что давало возможность посещать новые миры бесконечного круга реальностей, именуемого Темроá, а с другой — находился под неусыпным контролем. Обойти этот контроль никак не получалось — верховный кхарэн Энри Венрирр имел возможность найти Ирвинда в любой момент.

Вследствие вышесказанного, он чувствовал себя намного свободнее, когда один, не обличённый иллюзорной властью, болтался в Серых землях. Наль пропитывал их вплоть до последней молекулы и являлся для Ирвинда родной стихией, ибо его собственная тёмная сторона взяла над ним верх давно и по обоюдному согласию. Ирвинд набирал в Серых землях силу ещё не будучи кхарэном, что являлось абсолютно беспрецедентным случаем. Такого попросту не могло быть, потому что не могло быть никогда.

Не могло быть, но — было…

В итоге Ирвинд начал искать способ покинуть Харблас окончательно и бесповоротно. Уж слишком заманчивая идея — проживать вечную жизнь в бесконечно разнообразных реальностях Темроá, каждая из которых отличалась от другой настолько, что, порой, даже Ирвинду не хватало безразличия, чтобы принять их как есть. Зато дух исследователя, горящий в нём мятежным пламенем, был более чем удовлетворён.

Будучи одним из тринадцати кхарэнов Харбласа, Ирвинд не имел никаких обязанностей и догадывался почему — ему банально не доверяли. Сам же он всегда был и продолжал оставаться одиночкой, который отнюдь не горел желанием нести бремя каких бы то ни было забот, поэтому единственная, маячившая впереди цель — уйти с Харбласа навсегда, — захватила всё его внимание.

Ирвинд не терял уверенности, что рано или поздно ему удастся отправиться в свободное плаванье по реальностям, но пришедшая на Харблас напасть привела к тому, что он потерял возможность выходить в Темроá, ибо напасть эта, а именно — непонятные прорывы, оказалась завязана на него.

И теперь Ирвинд медленно шёл вдоль очередного, только что закрытого им прорыва. Сегодня реальность треснула в особенно неподходящем месте — здесь недалеко располагались две большие Серые земли. Открылся уже пятый прорыв, но до сих пор никто не понял, почему это происходит и что с этим делать. Никакой системы в появлении воронок не наблюдалось. Было неизвестно, из чего они состояли, но по сравнению с кипящей чёрной субстанцией Серые земли могли показаться воплощением цветущих райских кущ. Обитателям Харбласа несказанно повезло, что у них есть Ирвинд, который непонятным даже для самого себя образом, закрывает и отгораживает мёртвые участки от дальнейшего разрастания.

Невозможно было предугадать место и время появления прорывов, вероятно, причина тому — небольшое количество этих самых прорывов. Пока что небольшое. По какой-то нелепой случайности Ирвинд чувствовал их появление и местоположение, мало того — тут же оказывался рядом и автоматически закрывал. Если бы не эта счастливая случайность, обитатели Харбласа имели все шансы сгинуть в непонятной мёртвой субстанции очень и очень быстро, ибо она тянула к себе людей, словно мощный магнит. Тянула неотступно, бескомпромиссно…

Первый прорыв сожрал больше тысячи человек за одни сутки — Ирвинда в тот злосчастный день не было в реальности. Но как только он появился на Харбласе, его сразу перебросило к прорыву, в который шёл и шёл бесконечный поток людей, бессмысленно пялящихся в одну точку. Стеклянные глаза делали их похожими на тупых зомби.

Тогда Ирвинд впервые совершил некое действие, которое ни осмыслить, ни повторить сознательно никогда не сумел бы — незримое усилие мгновенно запечатало прорыв, и люди, только что добровольно шедшие на бойню, очнулись. Кхарэны быстренько вернули всех по своим местам и, конечно же, начали расследование, которое, впрочем, не дало никаких результатов.

После второго прорыва и немедленно последовавшего за ним третьего, Ирвинда попросили не отлучаться с Харбласа. Просьба вроде как прозвучала мягко, но ему почудилась невнятная, едва различимая опасность. Никто из кхарэнов не понял, как и почему именно Ирвинду удаётся ликвидировать неожиданно появившуюся угрозу, причём ему единственному, а, значит, он первым попадает под подозрение…

Сейчас ему было до невозможности хреново. Настолько хреново, что мертвецы, и те чувствовали себя лучше. Впрочем, о каких мертвецах речь? Ведь он сам давно мёртв, дальше некуда.

Плохо ему становилось после запечатывания каждого прорыва, и с каждым новым — всё хуже и хуже, словно уходили какие-то силы, предназначенные для сего действа, и уходили безвозвратно. Что это были за силы и как их восполнить, Ирвинд не имел ни малейшего понятия, единственное, точно знал — это не Наль.

А сегодня Ирвинд начал подумывать, что для него открылась совершенно эксклюзивная возможность умереть. Разумеется, окончательная смерть настигает некоторых особо неудачливых странников в Серых землях, но о подобных случаях никто не распространялся, потому что сгинувшие уже не могли ничего рассказать, а дополнительно пугать обитателей Харбласа не было необходимости — с момента появления в новой реальности страх становился их нормальным состоянием. Но чтобы окончательная смерть забрала одного из тринадцати кхарэнов Харбласа — это был бы нонсенс.

Поэтому Ирвинд не распространялся о своём состоянии, вновь и вновь обходя точки прорывов, силясь понять, что они такое и почему именно ему выпала «честь» запечатывать их, фактически разменивая собственную жизнь на безопасность жителей Харбласа. Причём безопасность временную — Ирвинд всегда был реалистом, адекватно оценивал свои силы и предполагал, что после пары-тройки прорывов его миссия будет завершена.

Он не испытывал страха и собирался сделать всё, чтобы устранить опасность. Не потому что желал помочь ближним, нет — альтруистом Ирвинд никогда не был. Он просто хотел остаться в живых. Чувство ответственности за других ему тоже не было присуще. И вообще, «другие», коих он воспринимал как некую аморфную массу, с помощью которой можно неплохо подкачать силы и добиться своих целей, никогда его не интересовали.

Но выход из реальности был перекрыт, в проводники годились только двенадцать кхарэнов, которые как раз и утвердили запрет, поэтому вариантов у Ирвинда не было. Официальное расследование проводилось как-то вяло, кхарэны знали, что в самом крайнем случае успеют уйти с Харбласа, а Ирвинда, похоже, решили оставить неведомой силе в качестве жертвенного барана.