Оксана Насонова – Сердце на весах (страница 1)
Оксана Насонова
Сердце на весах
Глава 1. Жизнь без любви
Знаете, Алексей Воронцов — тот ещё тип. Сразу видно: человек с характером. Высокий, статный, осанка такая, будто он с детства ходил с книгой на голове — сразу понятно, что из хорошей семьи. Ему 37, но выглядит моложе: видно, что за собой следит — спорт, правильное питание, да и энергии у него хоть отбавляй.
Родился Алексей в интеллигентной семье: папа — профессор истории, мама владела небольшой художественной галереей. С детства его таскали по выставкам, музеям, возили в Европу. Учили не просто хорошо жить, а ещё и оставаться человеком. Правда, Алексей усвоил только первую часть: «Будь лучшим» — вот его девиз.
В школе и в универе он не был душой компании, но все его уважали. Не за харизму, а за то, что он всегда знал, чего хочет, и умел просчитать всё на несколько шагов вперёд. Никаких глупостей — только чёткие цели и железная логика.
К 37 годам он сделал себе имя: создал сеть бутиков премиальной одежды. Начинал с одного магазина в центре Москвы, а потом пошло-поехало: франшиза, коллаборации с мировыми дизайнерами… Деньги потекли рекой, и Алексей не стеснялся их тратить. Жизнь у него была, как в кино.
Знаете, квартира Алексея — это что‑то особенное. Находится в историческом доме на Патриарших: высокие потолки, лепнина под карнизами, широкие подоконники — в таких домах ещё до революции семьи жили. Из окон открывается вид на тихий сквер: летом — зелень, осенью — золотые листья, зимой — снег, укрывший скамейки.
Эта квартира досталась Алексею от бабушки. Та всю жизнь экономила, откладывала копеечку к копеечке, берегла каждую вещь. Но при этом умела создать уют: в доме всегда пахло чем‑то домашним, на окнах висели кружевные салфетки, а на стенах — старинные фотографии в тёмных рамках.
В детстве Алексей обожал ходить к бабушке в гости. Он тогда ещё жил с родителями в другой части города, но каждые выходные бежал к ней, как только выпадала возможность. Бабушка встречала его у двери, обнимала крепко, целовала в макушку и говорила: «Ну, мой хороший, сейчас будем чай пить!»
Она садилась рядом на диван, раскрывала старую книгу сказок — с пожелтевшими страницами и иллюстрациями, которые Алексей разглядывал затаив дыхание. Читала медленно, выразительно, иногда останавливалась, чтобы объяснить непонятное слово или рассказать какую‑нибудь историю из своей молодости. А после чтения — самое вкусное: бабушка пекла блины. Толстенькие, румяные, с мёдом или вареньем. Алексей мог съесть целую стопку и всё равно просил ещё.
Когда Алексей подрос, визиты к бабушке не прекратились. Теперь он приходил не только за сказками и блинами. После школы забегал на минутку — перехватить жареной картошки с луком, которая у бабушки получалась так, как ни у кого другого: хрустящая корочка, а внутри — мягкая, рассыпчатая. Они сидели на кухне, пили чай, и бабушка расспрашивала, как дела в школе, что нового с друзьями, не обижает ли кто.
Иногда Алексей стеснялся, но всё равно говорил правду — бабушка как‑то умела это вытягивать. А ещё она всегда находила повод дать ему немного денег на личные расходы. «На мороженое», «на кино», «просто так, чтобы в кармане было» — придумывала она поводы. Алексей поначалу отказывался, но бабушка строго поднимала бровь: «Бери, я знаю, что молодым деньги нужны».
У них были очень дружные, доверительные отношения. Бабушка никогда не ругала за промахи, не читала нотаций — просто слушала, кивала, иногда давала короткий, но мудрый совет. И всегда верила в него. Даже когда Алексей решил бросить стабильную работу и открыть свой первый магазин, она сказала: «Если ты уверен — действуй. Я в тебя верю».
Теперь, когда бабушки уже нет, Алексей живёт в этой квартире. Он сохранил многое из того, что напоминало о ней: тот самый диван, на котором они читали сказки, кружевные салфетки на комоде, фотографии на стенах. Иногда, особенно по вечерам, он садится у окна, смотрит на сквер и вспоминает её голос, её улыбку, запах жареной картошки и тёплое: «Ну, мой хороший…» И в эти минуты он чувствует, что часть той детской уверенности, той безоговорочной поддержки до сих пор с ним — где‑то внутри, как невидимый якорь.
Его машина, чёрный «Мерседес» последней модели всегда стояла перед окнами дома. Водитель у него был такой, что знал все объездные пути в городе — пробки Алексею не грозили. А ещё про машину Алексея надо рассказать — это отдельная история. Чёрный «Мерседес» последней модели, блестящий, как зеркало, с тонированными стёклами. Не просто транспорт — статус, комфорт и, можно сказать, маленький дворец на колёсах.
Но главное даже не сама машина, а водитель — Виктор. Вот уж кто знал город как свои пять пальцев! Он служил у Алексея уже лет семь, и за это время они выработали идеальную систему: Виктор заранее изучал пробки по навигатору, но не полагался только на технику. Он помнил все объездные пути, закоулки, дворы, где можно срезать, и даже те полузаброшенные проезды между складами, о которых обычные водители и не догадываются.
Однажды мы с Алексеем опаздывали на важную встречу в центре. Навигатор показывал полтора часа в пробке — пятница, час пик, какой‑то митинг перекрыл половину улиц. Я уже приготовился нервничать, а Алексей только усмехнулся: «Не переживай, Виктор нас выручит».
И правда: вместо того чтобы стоять в общей очереди, машина свернула куда‑то в переулок, потом через двор жилого дома, потом по узкой улочке за старой фабрикой — и вот мы уже выезжаем почти к самому офису. Я только головой крутил: «Как ты это сделал?!» А Виктор спокойно отвечает: «Да я тут десять лет назад уже так ездил, запомнил».
Алексей ценил это безмерно. Он терпеть не мог терять время впустую. В дороге он либо работал — отвечал на письма, проводил звонки по громкой связи, — либо отдыхал: закрывал глаза, слушал джаз или просто смотрел в окно. Никаких нервов из‑за пробок, никаких опозданий — всё чётко, по расписанию.
Бывало, кто‑то из знакомых подшучивал: «Лёша, может, сам за руль сядешь? Почувствуешь драйв!» Он только улыбался в ответ: «Мне не нужен драйв, мне нужна эффективность. Пока я сижу сзади и решаю дела, Виктор везёт меня туда, куда надо, и делает это быстрее всех».
Да и потом, в «Мерседесе» так удобно: кожаные сиденья, климат‑контроль, тишина в салоне — ни грохота, ни тряски. Можно и документы разобрать, и кофе спокойно выпить, и даже вздремнуть минут пятнадцать, если график позволяет.
Так что машина и Виктор стали для Алексея чем‑то вроде личного талисмана: пока они рядом, он всегда приедет вовремя, всегда будет собран и готов к делу. И пусть кто‑то считает, что это излишество — Алексей знал: время дороже денег. А его чёрный «Мерседес» с водителем экономил именно время.
«Лучший навигатор — это опыт», — любил говорить Виктор. И Алексей с ним полностью соглашался.
Отдыхал Алексей тоже с размахом: зимой — горнолыжные курорты в Швейцарии, летом — вилла на Сардинии. Ещё и членство в каких‑то закрытых клубах, куда простым смертным путь заказан. А гардероб — это отдельная история. Костюмы шил у итальянских портных, часы носил такие, что дешевле купить подержанный автомобиль, обувь — только ручной работы.
«Если ты зарабатываешь миллионы, глупо жить как студент», — любил он повторять. И правда: зачем себе в чём‑то отказывать, когда всё получается?
С женщинами у Алексея тоже всё складывалось легко. Он был уверенным, остроумным, щедрым — конечно, они к нему тянулись. Он умел произвести впечатление: водил в самые модные рестораны, дарил дорогие подарки — парфюм, украшения, билеты на концерты. Но всегда держал дистанцию. Никаких глубоких разговоров, никаких планов на будущее — всё легко и ни к чему не обязывающе.
Романы у него были — яркие, запоминающиеся, но недолгие. Помню, мне рассказывал Алексей, как он встречался с балериной Алиной. Утончённая такая, загадочная, с фарфоровой кожей. Они три месяца были вместе, а потом Алексей вдруг отстранился. Он просто испугался: начал слишком много о ней думать, а это для него — красный флаг.
Потом была Карина, журналистка. Острая на язык, весёлая, с заразительным смехом. Она пыталась его «растопить», но Алексей — мастер держать дистанцию. Он чувствовал, что нравится женщинам, и поэтому очень часто их бросал. Ему становилось скучно и неинтересно.
Ещё помню историю с Софией, дизайнером интерьеров. Они полгода путешествовали вместе — Милан, Париж… Но в какой‑то момент Алексей почувствовал, что она ждёт от него чего‑то большего — эмоциональной близости, что ли. И снова сделал шаг назад. Вот таким был наш герой!
Он ценил в женщинах красоту, ум, харизму. Но по‑настоящему никогда не влюблялся. Считал, что чувства — это что‑то иррациональное, что может сбить с толку и помешать работе. «Любовь — это хорошо, но бизнес не ждёт», — шутил он. И в этой шутке была доля правды.
Работал Алексей много — по 12–14 часов в день. График расписан на месяцы вперёд: утренние планерки, переговоры, визиты в магазины, анализ трендов… Он не признавал полумер: если открывать бутик, то только в самом престижном районе. Если запускать новую линию одежды, то с привлечением звёздного стилиста. Коллеги иногда ворчали на его перфекционизм, но результаты говорили сами за себя.