Оксана Мокрецкая – Эхо двух жизней (страница 2)

Увидев Ральфа снова, Джина ощутила вихрь противоречивых чувств: от гнева и обиды до жгучего любопытства. Ральф тонко чувствовал её эмоции – это было его особым даром мгновенно анализировать чувства окружающих и подстраиваться под них. Джина хотела захлопнуть дверь и забыть о случившемся, но Ральф опередил её. Через мгновение они уже сидели в гостиной, и он с важным видом рассказывал о парламентских новостях.

В просторной двухуровневой квартире Джины стояла светлая самоочищающаяся мебель с изменяемой формой, в кухонной зоне красовались автоматические системы приготовления пищи, стены могли проецировать любое изображение, например, берег океана, пальмы или лесную опушку, усыпанную цветами и менялись они автоматически, в зависимости от настроения. А миниатюрные роботы-уборщики уже приступили к своей ночной работе.

Джина не знала, как ей реагировать, но спокойное поведение и уверенная манера Ральфа, его идеальная осанка, отточенные движения, лёгкий блеск в глазах, постепенно снимали напряжение. В её воображении начал складываться образ необыкновенного человека, и, словно заворожённая его взглядом, она всё глубже погружалась в свои мечты.

Ральф ощутил, как в нём снова нарастает перемена, подобная той, что произошла на совещании. На этот раз он не стал сопротивляться, позволив себе переключиться с делового режима на образ обаятельного собеседника. Он вновь приблизился к Джине – теперь между ними было совсем мало расстояния. Она ощущала его дыхание и на миг очнулась, пытаясь отстраниться, как тогда, на собрании, когда упала. Но Ральф не дал ей отступить. Его обаяние действовало неотвратимо.

Он говорил с ней мягко и проникновенно, не позволяя ей полностью вернуться к реальности, шаг за шагом приближая мечты к действительности – той, которую она невольно желала.

За окном бушевала гроза: лил дождь, свистел ветер, небо рассекали молнии. А в комнате на восьмом этаже было тепло и уютно. Ральф говорил с Джиной так, что у неё замирало сердце и перехватывало дыхание. Его слова и ласки были неиссякаемы, словно в них сосредоточился весь опыт человеческого обаяния, от которых у нее кружилась голова. Он был неутомим и изобретателен, казалось, это могло длиться вечно. Лишь когда обессиленная Джина тихо попросила: «Хватит!» – Ральф остановился. Он лёг рядом, нежно гладил её роскошные золотистые волосы и шептал ласковые слова.

Последнее, о чём подумала Джина, погружаясь в сладкий сон: «Странно, после всего, что было, он даже не задремал раньше меня. Может, он принял что то стимулирующее?»

Громкий шум на лестнице разбудил Джину. Ральф торопливо одевался и уже стоял у окна, готовый шагнуть в ночную грозу. Но что то заставило его остановиться. Он обернулся и встретил взгляд Джины – её глаза были полны слёз.

Ральф подошёл, нежно поцеловал её и произнёс:

– Забудь меня. Я – андроид, и меня ищут, чтобы ликвидировать. Прощай, Джина, и прости меня.

Это не было признанием – скорее протокольной информацией. Но в голосе проскользнула аномалия: интонация, не предусмотренная базовым пакетом эмоций.

В тот же миг он исчез в ночной тьме. В этот момент в дверь постучали и раздался звонок. Яркая молния разорвала небо, озарив всё зловещим светом, а вслед за ней грянул такой раскат грома, что стёкла задрожали в распахнутом окне.

Подчиняясь внезапному порыву, Джина накинула шёлковый розовый халатик и не раздумывая бросилась вслед за Ральфом – прямо в сердце разбушевавшейся стихии. Зачем? Это было безумием, но у неё не было времени размышлять…

Глава третья. Незнакомец в свете молний

Был тёплый майский вечер. Ничто не предвещало грозы, а Никита опять убежал играть в баскетбол с ребятами на школьном дворе. Родители на даче – дома только я, Фэн Шуй, остроносый тибетский кот с мудрым именем.

Не спится. Хочется сметаны – и чтобы погладили за ушком, потёрли бархатный животик. Тогда я урчу, прищуриваю голубые глаза и делаю вид, что сплю. Но люди вечно заняты! Приходится напоминать о себе – топтаться у ног, тереться о штанины.

Люблю их суету. Их страхи, беспокойства, обиды – как волны в океане. Я плаваю в этом коктейле эмоций и чувствую себя в своей тарелке. Особенно когда пахнет грозой. Шерсть уже дыбом – чую: сегодня случится что то.

Никита задерживается. А я вспоминаю, как он в детстве тягал меня за хвост, сорванец. Сейчас мы друзья: он говорит, я слушаю. Мальчик необычный – любит сидеть за компьютером, разберёт любой гаджет, запомнит всё с одного взгляда. И соберёт обратно! Не то что другие дети…разберут, разломают, а собрать даже не пытаются. Ему уже 14 лет, а мне – на год больше.

Рита – моя королева. Знает, что я люблю: не «Вискас» (фу, тухлятина!), а овсянку, свежее мясо, рыбку и сметану. Летом на даче я лакомлюсь сочными травками и даже выхожу по ночам на охоту – инстинкт! Каждую ночь возвращаюсь с добычей. Мог бы написать пособие «Как поймать мышь за 7 шагов». Вот если бы люди придумали устройство, которое смогло бы переводить кошачьи мысли на человеческий язык! Есть у меня надежда на Никиту, этот мальчик на многое способен.

А Петрович… Он как кот в человеческом обличье: делает всё по своему, но так тонко, что не придерёшься, редкостной дипломатии человек. Слышал, он в НИИ биомеханикой занимается. Что то там про био роботов… Но это не моё дело.

Красивая они пара с Ритой, да и живут ладно, не ругаются, помогают друг дружке. Повезло Никите с родителями.

Да, где же он?

Запах грозы усиливается. Вспоминаю: у Риты через два дня день рождения. Подарил бы ей тюльпаны – все цвета, какие найду. Спою лучшую «мурчалку», буду ласковым…

Мяу! Без сметаны тоскливо. Шерсть шевелится – не к добру.

Молния! Пора уходить с подоконника. Растения в горшках уже качаются от ветра. Гроза начинается.

Фен-Шуй предусмотрительно покинул широкий подоконник, заставленный зелёными растениями в горшках. Слышно было за окном, как поднялся сильный ветер, и визги ребятни, попавшей под дождь.

Наигравшись в баскетбол, Никита вдруг вспомнил: мама просила купить сметаны для Фэн Шуя. Ветер крепчал, в воздухе пахло грозой, но мальчик не струсил – друг ждёт лакомства!

Попрощавшись с ребятами, он помчался к супермаркету. Дождь уже начинал ставить свои кляксы на сухой асфальт, а одна особенно бойкая шлёпнула его прямо в нос.

В магазине Никита перевёл дух и бросился на поиски сметаны. Найти её оказалось легко, а вот у касс… Как всегда по пятницам, толпы людей с тележками, полные корзины, гул голосов. Очереди Никита терпеть не мог.

«Вот бы тележки оснастить мини компьютерами, – подумал он. – Поднёс товар к сканеру, положил в корзину – и сумма сама высвечивается. А на выходе датчики проверят неоплаченные покупки».

Мечтать хорошо, но время поджимало. Мальчик приглядел усатого мужчину с полной тележкой и вежливо попросил:

– Можете пробить мне сметану? Очень срочно!

Мужчина кивнул, и через пару минут Никита уже держал заветный стаканчик. Успел как раз к началу ливня.

Намокшие люди без зонтов врывались в магазин, спасаясь от ливня и оглушительных раскатов грома. Гроза разыгралась не на шутку: жёлтые ручьи неслись по асфальту, небо почернело и опустилось так низко, что, казалось, до него можно дотянуться с верхних этажей. Деревья гнулись до земли; тонкие ветки, отрываясь, тонкие ветки, отрываясь, кружились в вихре дождя и ветра. Кто то тщетно пытался укрыться под зонтом – ветер тут же выворачивал их наизнанку.

Никита решил переждать непогоду в магазине. «Весенние грозы недолгие», – подумал он. Но тут грохнуло так, что затрещали стеклянные витрины. Небо расколола ярко розовая стрела молнии. Женщины завизжали. Такого Никита ещё не видел: стальные струи дождя стояли стеной – в двух шагах ничего не разглядеть.

Снова оглушительный грохот, звон битого стекла и чей то крик:

– Смотрите! Огонь! Там, горит!

Яркое пламя взвилось вверх, несмотря на ливень.

– Не может быть! – ахнули очевидцы. Огонь стал угасать, а вокруг него возникло сухое пространство. В нём, словно голографические образы, переливались две фигуры – мужчины и женщины. Они были полупрозрачные, едва уловимые, будто сотканные из густого воздуха. Вряд ли кто то, кроме Никиты, сумел их разглядеть.

Вскоре ливень стих, оставив лишь редкие капли. Люди, облегчённо вздыхая, расходились по своим делам, уже забывая и об огненной вспышке, и о разбушевавшейся стихии. Впереди были выходные.

По пути домой Никита вдруг ощутил тревогу. Смеркалось, двор был пуст. Из кустов донеслись тихие стоны, что то зашевелилось в темноте. Мальчик хотел броситься к подъезду, но ноги словно одеревенели – он не мог ни двинуться, ни закричать.

Замерев, Никита вслушивался и всматривался в темноту. Постепенно страх отступил: он понял – кому то нужна помощь. Мама реаниматолог часто рассказывала ему о людях, которых можно вернуть к жизни, если успеть.

«Это именно такой случай», – решил мальчик.

Собравшись с духом, он подошёл к кустам и заглянул внутрь. Там лежал Ральф Глюк. Его лицо и руки были обуглены, одежда висела рваными клочьями. В руках он сжимал кусочек одежды – похоже, это было что то женское.

Каким то чудом они прошли через временной портал и оказались в этой реальности – но порознь.

Ральф едва понимал, что произошло. В голове стоял гул, мешали помехи. Со всех сторон доносились незнакомые сигналы и странные электромагнитные волны – совсем не такие, с которыми он привык работать.