Оксана Гринберга – Первое правило семьи Райс (страница 24)
Оказалось, в своем письме дядя Лестар расписал мои умения, а магистр Дирин засвидетельствовал, что никакой это не бред, и я показала впечатляющие результаты на практическом экзамене.
Архимаг Ибр настаивал на том, что Аньез Райс следует занять адекватное ее знаниям место на одном из старших курсов. Но так как я категорически отказывалась идти на факультет к Целителям, а хотела исключительно на Боевую Магию, то, выходило, головная боль доставалась…
Та-да-дам! Декану Джею Виллару, но уже после того, как он лично удостоверится в моих способностях.
— Да знаю я, на что она способна! — воскликнул тот в сердцах. — Доводилось уже, видел!
Видел… Причем не только на площади, где он заметил следы вспоротого мною магического купола, из которого ускользнул беглый король, но и в объятиях Райара Кеттера.
Да-да, с расшнурованным платьем!
Что ему ответил ректор, я уже не расслышала, потому что академические мужи опомнились и накинули на кабинет звуконепроницаемый магический купол.
Я же вновь принялась смотреть на зеленую травку и далекие крепостные стены. Впрочем, долго в одиночестве оставаться мне не дали — в коридоре показалась пожилая, седовласая и властного вида магесса.
Подойдя, она уставилась на меня, в очередной раз сползшую с подоконника.
У магессы оказались морщинистое лицо с удивительно светлыми, будто прозрачными серыми глазами, характерной чертой магов Воды. Узкие сухие губы были сжаты в едва заметную линию.
Лет ей было… Очень и очень много!
— Так вот, значит, кто с утра пораньше поставил всю академию с ног на голову, — произнесла она. Оглядела меня с ног до головы. — Дочь Аннариты Орейги, не так ли?
— Откуда вы знаете⁈ — изумилась я.
Рука непроизвольно потянулась к лицу.
Кровь… Кровь во рту. Разбитая скула. Кривое зеркало в «Веселой Вдове», и мои судорожные попытки привести себя в порядок…
— Вы с ней на одно лицо, — отозвалась магесса. — Такая же красавица выросла, как и Аннарита!
Мне казалось, что мы с мамой были не особо похожи, но…
— Способная была девица, — добавила преподавательница. — Жаль только, что ее способности лежали в несколько иной плоскости.
— В какой именно? — растерянно спросила я, хотя уже догадалась.
— Не в той, в которой я преподаю! — отрезала пожилая магесса. — Надеюсь, ты все же пошла в своего отца. Двейн Райс, не так ли?
Кивнула.
— Двейн был лучшим моим учеником, и он заслуживал более достойную жену, чем Аннарита. — Вновь уставилась на меня. — Ты уже поступила в академию, и я буду вести у тебя Высшую Магию. Посмотрим, от кого тебе досталось больше — от Аннариты или же от Двейна. Но молись Трехликому, чтобы ты пошла в отца! Впрочем… — магесса задумалась на пару секунд. — Если, конечно, Двейн Райс был твоим отцом.
И снова окинула меня оценивающим взглядом.
Мне же показалось, что в коридоре мгновенно пропал весь воздух, словно его выкачали враги каким-то замысловатым заклинанием.
Но нет — после пары судорожных попыток мне все-таки удалось вздохнуть.
Как… Как пожилая преподавательница могла сказать такое о моих родителях⁈ Неужели она намекала, что моя мама была неверна отцу?
Впрочем, чему тут удивляться! Тагор тоже заявил, что у мамы имеется любовник, после чего та, решив скрыть этот факт от мужа, выгнала меня из дома.
Я приложила руки к вспыхнувшим румянцем щекам. О Трехликий, дай мне сил это пережить и во всем разобраться!..
Пожилая магисса тем временем меня оставила. Спокойно прошествовала по коридору, явно довольная произведенным ее словами эффектом, а из кабинета вышел декан Джей Виллар и с самым мрачным видом заявил, что они приняли по мне решение.
Меня собирались уморить экзаменами за все четыре курса, после чего отправить прямиком на пятый.
Глава 8
Мне дали два месяца на подготовку к экзаменам, и я, окрыленная открывавшимися передо мной перспективами — если все получится, то закончу академию уже через год! — отправилась на север, решив навестить отца.
Причем, подгадала так, чтобы уехать из Изиля с караваном Трегольда, Брассом и Каем.
По дороге я размышляла над словами пожилой магессы, сказанными возле кабинета ректора. Думала так долго, пока не пришла к выводу, что все ее домыслы — полнейший бред.
Я — папина дочь, чья же еще⁈ И пусть внешне мы с ним разные, но мне от него досталась способность к магии, его характер, и улыбка у нас похожая, в конце-то концов!
К тому же, я любила его больше всех на свете. Также, как и он меня, так что ни одна магесса, — кстати, ее звали Агнес Финли, — не убедит меня в том, что отец мне неродной.
И вот теперь я ехала к нему, валяясь с Каем на скрипучей повозке, чувствуя, как с каждым проделанным километром, с каждым поворотом колес все сильнее замирает сердце от предвкушения будущей встречи.
…В Изиль из Калинок я вернулась даже раньше, чем планировала. Нагруженная книгами, отдохнувшая, а еще в радостном ожидании грядущих счастливых перемен.
Оказалось, дядя Лестар сдержал свое слово и прислал в помощь Тиссе младшую сестру своей жены — молодую и улыбчивую Несу.
Совсем юная, она была всего на несколько лет старше меня, но уже успела овдоветь — гражданская война крепко потрепала Север.
От предыдущего брака у Несы остался чудесный мальчуган четырех лет, звали его Курт. Сама же вдова — русоволосая, хрупкая и красивая неброской, но запоминающейся красотой, — уже успела оправиться после потери мужа.
Потому что через день после моего возвращения мне показалось, что между ней и отцом что-то есть.
Нет, не так — между ними несомненно что-то будет!
Нечто чудесное, предвкушение которого заставило папу согнать с лица колючую бороду и расправить плечи. Заодно он перестал просиживать целыми днями в кабинете в обнимку со свитками и старыми костями. Вместо этого спускаться к столу в парадном дублете, который достал из запылившегося сундука на чердаке.
И эти перемены несказанно меня порадовали.
Отец тоже выглядел счастливым — из-за моего приезда и, как мне казалось, не только.
В первый же вечер за ужином я рассказала ему и остальным…
Нет, о побеге с плахи короля Имгора, мерзком поведении Тагора или же о предложении Райара Кеттера уехать с ним в Хастор говорить я не стала. О маме решила тоже промолчать.
Зачем бередить былые раны и напоминать папе об Аннарите Вейр, когда у него под боком — молодая, красивая, не спускающая с него влюбленного взгляда Неса⁈
Так что история у меня вышла совсем уж краткой.
Ехала-ехала и приехала в Изиль. Поступила в академию на Боевую Магию, причем, меня собираются взять сразу же на пятый курс. Правда, сперва придется сдать почти все недостающие экзамены за прошлые годы.
Папа долго размышлял над моими словами, затем разразился длиннющей речью. Прервался для того, чтобы сообщить маленькому Курту, что ковырять в носу за столом — это нарушение пятого правила семьи Райс.
Шестым правилом оказалось то, что после еды нельзя сразу же вскакивать и утаскивать меня играть на улицу в мяч. Стоит дождаться, когда закончат с обедом остальные.
Как же хорошо теперь стало в доме, когда в нем поселились Неса и Курт!
Поэтому, чтобы им не мешать, или же, не дай Трехликий, не вспугнуть чужое счастье, выслушав длиннющую лекцию о четырех — в моем случае, — правилах семьи Райс и нагрузив почти целую телегу книгами, через неделю я снова отбыла в столицу.
Опять же, с караваном Трегольда.
В Изиле устроилась в общежитии — пусть папа дал мне с собой еще немного денег, но снимать комнату в городе все равно было не по карману.
Мне досталось место в просторной и светлой комнате на двоих. Отличная кровать, удобный письменный стол и большой шкаф, в который я положила ту малость из одежды, которую привезла из Калинок.
Все остальное заставила книгами. А те, что не влезли в шкаф, засунула под кровать.
И это — под изумленные взгляды моей новой соседки, которой оказалась та самая блондинка Залавита, явившаяся покорять Изиль из горячих южных степей.
Восхождение на вершину столичной магической элиты началось для Залавиты вполне успешно — она чуть ли не лучшей поступила на первый курс Боевой Магии.
— Но почему не на Целителей? — спросила у нее, когда мы пили чай, закусывая гостинцами, которые положила мне в дорогу Тисса.
Моя соседка была с Юга, а я — с Севера, и мы пытались привыкнуть друг к другу. Это оказалось легко, потому что наши истории во многом оказались схожими.
Жила Залавита в своей станице до восемнадцати лет — а вокруг бескрайняя степь и стелющийся на южном ветру ковыль. Пыталась совладать со своим даром, лечила людей, пока однажды не поняла, насколько сильно ей все надоело.
— Одно и тоже изо дня в день, — пожала она идеально-красивыми плечами. Светлое платье было совсем уж простеньким, как и мое, но шло ей невероятно. — С самого детства, как только у меня проявился дар, так и началось… Залавита — то, Залавита — се! Корова захворала — Залавита, потому что у бабушки больная спина, а мама занята на кухне. Чей-то муж запил — опять Залавита, беги и спасай! Соседки зять спину на сенокосе надорвал — опять я. — У Залавиты оказался приятный южный выговор. — Пока однажды не поняла, что на этом все, и я не могу там больше оставаться.