Оксана Гринберга – Магическая Академия (страница 29)

После чего уставилась на него в ожидании ответа. И дожидалась.

— Как раз наоборот — ты слишком для меня хороша, Элиз! — мрачным голосом отозвался он. — Дело в том, что мы с тобой несовместимы.

— Это еще как? — растерялась я. — Я понимаю, если бы Румо воспылал ко мне любовью… — На это он прислал мне мысленный стон, сказав, что магистр Раввин с его Магическим Правом — настоящий изверг, и он, наверное, умрет под кустом от такого обилия знаний. — Да, тогда бы с этим возникли определенные трудности. Но мы с вами?..

С другой стороны, стоило ли доказывать мужчине, что я ему нужна и мы очень даже совместимы, если он уже все для себя решил? Придумал несуществующую причину и собирается меня покинуть?

Похоже, через портал.

Поэтому я не договорила и отвернулась. Украдкой вздохнула, разгоняя подобравшиеся к глазам слезы, затем стала смотреть, как по листу старательно ползет мошка — наверное, по своим важным мошковым делам.

Вот и у меня они тоже были… Важные дела.

Почему я все еще здесь⁈

— Элиз, ты носишь в себе золотую драконицу, и в тебе течет кровь Ходящих Сквозь Миры, — терпеливо произнес Дрей. — Возможно, ты сама этого пока не знаешь или не хочешь открыть мне правду, но ничего уже не изменить.

— Ах вот как? Допустим, в чем-то вы правы, господин декан, и моя Ринесса будет золотого цвета. И что из этого⁈

— То, что наши драконы не смогут быть вместе и образовать пару. Вместо этого ты скоро уже встретишь кого-то, кто принадлежит к твоему миру, а я…

И снова не договорил, но на его мрачное лицо набежала еще более мрачная тень.

— Красивое выступление на тему «как я недостаточно для тебя хорош», — похвалила я. — Обычно такое говорят мужчины, когда хотят разорвать отношения. Но вы пошли еще дальше, господин декан, и нанесли упреждающий удар. Не стоит, — перебила его, потому что Дрей засобирался мне возразить. — Я уже все поняла. До свидания, господин декан! Вы правы, у нас с вами все равно ничего бы не получилось, хотя мне понравилось, как вы целуетесь.

После чего развернулась и ушла.

Кажется, я все-таки оставила последнее слово за собой, хотя он произнес первое: то самое, которое разрушило все прекрасное, что могло бы возникнуть между нами.

И сделал это, поддавшись влиянию собственных тараканов в голове.

Потому что Дрей был неправ — наши драконы отлично поладили, и его Валрес был в полном восторге от моей Ринессы.

Но все это уже в прошлом, твердила себе я. Не хочет продолжать отношения — и не надо! Мы тоже гордые и не станем ему навязываться.

Тут проснулась Ринесса, устроила мне допрос с пристрастием, затем заявила, что все это глупости и Дрей непременно одумается. Он — вернее, Дрей с Валресом — не могут без нас жить, ей это было предельно ясно.

Зато мне не было, и настроение из отличного скатилось в самое что ни на есть ужасное. Но я все-таки дождалась заветного времени, когда наша четверка собралась снова — вернее, уже пятерка, потому что Румо вовсе не умер от обилия знаний, как он мне заявлял.

Пришли и другие однокурсники, после чего мы дружно отправились к деканату, где принялись дожидаться результатов первого тура магического турнира.

Остальные четверки тоже явились, но сейчас, рядом с Румо и всем своим курсом, я больше не чувствовала себя уязвимой.

Хотя мне до сих пор было больно после слов Дрея и очень хотелось верить в заверения Ринессы.

Ну что же, уже скоро огласили результаты, по которым из турнира выбыло целых три четверки, не дотянувших до заветной черты — ее определили судьи. Остальные восемь набрали неплохие баллы — от пятидесяти до шестидесяти двух, — тогда как наша, девятая…

— Сто баллов получает четверка Андреса Севро, — заявил один из судей. — К тому же ваша работа будет напечатана в «Математическом Вестнике», а также мы поставили в известность Королевское Математическое Собрание. Подозреваю, вы получите солидное денежное вознаграждение за решение этого уравнения. Хотя мы бы не отказались, чтобы вы с мисс Данн показали нам его еще раз…

Тут Лаура Виллани во всеуслышание заявила, что наши сто баллов — это из-за того, что я — любовница декана. Но ее слова прозвучали настолько глупо и не к месту, что все посмотрели с осуждением уже на нее, а не на меня.

Поняв, что сморозила глупость, Лаура заткнулась, а затем спряталась за Рейнара Корвина, который уставился на меня с мрачным видом. Потому что его невеста определенно не блистала умом, а наша четверка обогнала их на целых сорок восемь баллов.

Я ответила младшему Корвину ядовито-вежливой улыбкой.

— Если захотите, вы тоже можете присоединиться. Мы с Андресом покажем, как решили это уравнение, — сказала ему. — А то я смотрю, у некоторых из вас желчь в голове. Но математика может это излечить, а то плохо жить без мозгов.

После чего развернулась и пошла прочь. И Румо с собой увела. И свою четверку тоже, и однокурсников заодно.

На следующее утро начался второй тур — магические поединки между четверками.

Уж не знаю, что произошло за эту ночь и как именно договорились восемь оставшихся в турнире команд (помимо нашей), но выглядели они крайне раздраженными и явно намеревались выбить нас из игры.

В буквальном смысле этого слова.

Об этом сообщил мне Альваро. То же самое, но немного другими словами ехидно произнесла Лаура, похоже, высказав общее настроение своей четверки. О том же меня предупредили еще два капитана — заявили, что дальше второго испытания нам все равно не пройти, какими бы ни были результаты жеребьевки.

Остальные команды молчали, но явно прикидывали, что и как.

Мы уже знали, что во втором туре вылетят еще три четверки.

Одна кандидатура, по мнению большинства, была очевидна — это мы, четверка Андреса Севро, потому что в магических поединках нам вряд ли поможет математический склад ума Андреса или моя запутанная связь с деканом.

Зато остальные собирались побороться за выход в следующий тур.

Впрочем, и мы тоже думали. Дружно решили, что слишком рано списывать нас со счетов.

Второе испытание должно было пройти на стадионе, в дальнем конце которого еще рано утром белой краской нарисовали квадрат примерно десять на десять метров, а его контуры обозначили магической стеной.

Это было то самое место, где четверки должны будут сойтись в поединке. И пусть уже начались занятия, но зевак на стадионе собралось порядочно — кажется, никто не собирался сегодня учиться.

Вместо этого пришли поболеть за своих.

Первый курс тоже был, их отпустили с Истории. Наверное, решили, что попадание нашей четверки во второй тур — тоже своего рода историческое событие для академии. Поэтому болельщики у нас имелись, и мы серьезно собирались на их глазах… хотя бы не проиграть с разгромным счетом.

Вчера по этому поводу мы даже собрались в актовом зале, который позволил нам использовать для тренировки Дрей. Он тоже пришел, посмотрел на наше… гм… «боевое взаимодействие». Тяжело вздохнул и ушел — правила не позволяли ему вмешиваться.

Утром, перед началом турнира, мы попробовали еще раз, но уже в дальнем конце сада возле беседки. Мы с Андресом отрабатывали атаку, а Лайя и Борин — защиту.

Но деревья на нас не нападали, а враги из беседки не выскакивали, так что на деле мы лишь кинули пару боевых заклинаний в направлении кустов, после чего отправились на стадион, рассудив: была не была.

И еще: как будет — так будет.

Результаты жеребьевки объявили почти сразу. Мы участвовали в первом же поединке — причем против сильнейшей четверки пятикурсников. Той самой, которой командовал Рейнар Корвин, а меня так сильно ненавидела его невеста Лаура, хотя ничего плохого я ей не делала.

— Она сразу же ударит по мне, — сказала я Андресу и остальным, краем уха слушая, как Дрей заунывным голосом предупреждал, что в случае серьезных травм или увечий в команде противника с его стороны последуют страшные кары и репрессии.

Но, кажется, никто его не слушал. Все готовились к зрелищу «избиение младенцев» с младенцами в нашем лице.

Румо тоже проникся и заявил, что станет участвовать в поединке вместе с нами, но я ему не позволила. Сказала, что это против правил. К тому же у меня есть Ринесса, которая рвалась в бой, — она и была моим тайным оружием.

И вот мы уже стоим на противоположных сторонах квадрата, а Дрей с серым лицом наблюдает за нами со стороны. И я подумала: неужели он так сильно за меня испугался?

«Боится за нас двоих, — авторитетно заявила мне Ринесса. — Но я не дам нас в обиду».

И она не дала.

Едва судья отдал команду начинать, а двое наблюдателей на линии успели взмахнуть флажками, как я почувствовала, что Борин и Лайя призывают свою магию и магические слои медленно разворачиваются за моей спиной.

Тогда-то по мне и ударили.

Я ни в чем не ошиблась — била именно Лаура. Та самая, о которой вчера я сказала, что у нее желчь вместо мозгов. Но на решение уравнения она так и не пришла, так что вылечиться ей не удалось.

Била она сильно, наплевав на предупреждение декана. Я видела, как с ее ладоней сорвалась бордовая молния, но меня тотчас же окутало золотистое облако — магия моей драконицы. Заодно Ринесса выпустила защитную броню, и мои руки покрылись золотой чешуей.

Похоже, не только они — я вся стала бронированной: от кончиков мизинцев до самой шеи.

Правда, удар Лауры так и так не достиг цели — он разлетелся в стороны золотыми всполохами, столкнувшись с защитной магией Ринессы.