Оксана Головина – Тени прошлого (СИ) (страница 19)

— Этот ящик мне вручил человек, по имени Яр, — проговорила Ванда, и устроила вещь между ними, хлопнув по крышке ладонью, — и знаешь, там было достаточно много желающих заполучить его. Почему ты нарисовал тот знак на моей руке, Лейтон? Кажется, это была какая-то печать. Она даже смогла открыть этот странный ящик. У меня так много вопросов. И должна предупредить, что у Рэйвана их не меньше.

Умай замер, вопросительно глядя на неё.

— Да-да, — хмыкнула Ванда и зевнула, вовремя прикрываясь рукавом рубашки, — вездесущий ректор Арда знает о рисунке и этой штуковине. А ещё он очень зол, поскольку ему пришлось разбрасывать по всему двору трактира тех, кто встал у него на пути.

Девушка широким жестом обвела круглый зал, находящийся перед ними, указывая на масштабы подвига Кристиана.

— Полегли все… Надо признаться, это было впечатляюще. И этот странный Яр тоже был хорош, — со знанием дела кивнула Ванда.

Был чем-то откровенно доволен и Лейтон, что не укрылось от взгляда девушки.

— Так это твои вещи? — снова хмурясь, спросила она.

Умай кивнул.

— И там есть нечто невероятно ценное, такое, за что можно убить или рискнуть своей головой?

Лейтон повёл этой самой головой, немного склоняя её, и глазницы прислужника мягко осветились. Было в этом нечто печально бессильное, и Ванда поджала губы.

— Эта коробка имеет ценность только для тебя, верно? — она спросила осторожно, стараясь не ранить чувства своего странного приятеля.

Умай снова кивнул.

— Но те «охотники», что напали на нас, искали некую печать. Печать… Как же они её назвали?.. — она была сердита на себя за то, что слово совсем вылетело у неё из головы, — так эта печать в ящике?

В ответ ей отрицательно махнули.

— Та, что была на моей ладони — стёрлась, когда я применила печать Катхам…

Если бы у скелета были брови, они, несомненно, приподнялись бы от удивления или даже возмущения.

— Да-да! Я была настолько безответственна, что применила без разрешения боевую магию. Причём жалко и неумело, едва не спалив всё… — мысленно саму себя ругая, пояснила Ванда.

Лейтон покачал головой, и потянулся к ящику. Он ловко открыл его, и девушка к своему удивлению увидела пару наручей, лежавших поверх неких старых книг или тетрадей. На левом из них Ванда заметила повреждение, затем переводя взгляд на руку Лейтона, державшую снаряжение. Сложно было не обратить внимания и на глубокую царапину на кости его предплечья, ровно там, где были повреждены и наручи.

— Они принадлежали тебе?

Лейтон тихо кивнул, затем завладевая рукой девушки и надевая снаряжение на её предплечье. Оно конечно же оказалось велико, о чём Ванда и сообщила умаю. Но стоило надеть второе, как вспыхнули нанесённые на них рунные знаки, и наручи плотно обхватили её предплечья.

Потёртые, выполненные из тёмной кожи ханка, инкрустированные серебром, они холодили руки, укрытые только тонкой тканью рубашки. Ванда посмотрела на свои ладони. Знакомые знаки вспыхивали на них, грозя вызвать жар и сопутствующие неприятности. Но к удивлению Ванды, рунический рисунок лишь становился чётче и стабильнее в её руках, вызывая неподдельное изумление.

— Что? Что это, Лейтон? — глянула она на товарища огромными глазами.

Умай неспешно закрыл ящик, игнорируя её вопрос, и водрузил на колени девушки, отдавая своё «сокровище».

— Лейтон! — снова взволнованно позвала она.

Прислужник поднялся, встала следом и Ванда, придерживая врученные вещи. Жестом костлявой руки он указал за тёмные высокие окна, куда-то в сторону тренировочных площадок Арда.

— Я знаю, что там находится, — коротко кивнула девушка, — что ты хочешь сказать мне? Да, я скоро окажусь там. И это станет моим позором или шансом, верно?

Снова кивок.

— Что мне делать, Лейтон? — прошептала она устало.

Он осторожно коснулся пальцем её виска.

— Думать…

Затем той же рукой Лейтон едва коснулся груди Ванды, где взволнованно билось сердце.

— Чувствовать?.. — повторила она, будто озвучивая всё то, что не мог сказать её молчаливый собеседник.

Напоследок Лейтон взял её за свободную руку, сжимая ладонь девушки в кулак.

— Действовать?

Они оба повернулись к окнам, так и стоя почти в полной темноте на последней ступени лестницы. Только бледное сияние умая было для неё единственным светом в этот час.

Думай, чувствуй, действуй… Эти слова, почему проговаривая их про себя, она словно слышала чей-то голос? Она готова была поклясться, что когда-то уже слышала их. И отчего так отзывалось тоской сердце?

— Спасибо, Лейтон.

***

Кристиан устало прошёлся по кабинету, затем проведя ладонью по небритому лицу. Он тут же тихо пробормотал проклятия, когда ещё незажившая кожа рук коснулась колючей щетины. В кабинете уже успели прибраться и даже заменить подгоревший гобелен. Сейчас вместо него на стене красовалась картина, явно подобранная Селмой. Слишком пёстрая по его скромному мнению, изображавшая плескание в Валмидоре речных драконов… Хотел и он быть таким беззаботным, как эти рептилии. Но сейчас данное желание было несбыточным. Именно об этом ему уже некоторое время докладывал прибывший ищейка.

Мужчина не скинул глубокого капюшона, практически полностью скрывавшего его лицо. Вир, один из верных людей Кристиана, остался стоять неподалёку от двери. Хозяин велел ему подойти ближе, и сам остановился у своего рабочего стола.

— По последним данным, в Валмире, у достопочтенной каэли Эйлиш Мюрн, появился состоятельный любовник, — торопливо продолжил говорить пришедший мужчина.

— И в чём причина того, что я в три часа ночи слушаю о любовниках этой Мюрн? — нахмурился Кристиан, сложа руки на груди.

К его некоторому замешательству, один из рукавов рубашки при этих действиях треснул по шву, напоминая о недавней схватке, что не утаилось и от тонкого слуха ночного посетителя.

— Мой господин?..

— Без комментариев, Вир… Просто продолжай, и надеюсь, что в твоих словах есть какой-то смысл, — велел Рэйван.

— Да, — склонил голову мужчина, — так вот, никто не видел этого человека в лицо, но ходят слухи, что на подарки он щедр.

— И что с того? — потянул нетерпеливо Рэйван, прислонясь боком к подоконнику.

Ночная прохлада отлично освежала.

— По словам одного из слуг каэли Мюрн, которого удалось немного разговорить за щедрое вознаграждение, подарки доставляли его госпоже достаточно часто. И особенно она дорожит одним из них, да так гордится, что носит его на своей груди.

— Что это, проклятье?!

— Рубиновый бант, мой господин, — договорил Вир.

— Бант, говоришь? — сощурился Кристиан, не обращая внимания на тот факт, что оторванный рукав повис тряпкой на его плече, открывая оцарапанную кожу.

— Всё верно, — снова кивнул мужчина.

Рэйван заскрипел зубами, сдерживая себя. Как же он хотел в этот час повыдёргивать из одной бороды все оставшиеся банты, проклятье! В Валмире, значит? Нарочно его дразнил? Кровь закипала в нём.

— Мой господин, — осторожно заговорил Вир, прекрасно видя настрой хозяина, — каэли Мюрн в последнее время редко выходит в свет и не принимает гостей…

— Я должен видеть его! — Кристиан впечатал кулак в подоконник, и тот печально скрипнул, пойдя трещинами.

— Вам не удастся попасть в этот дом по приглашению. За последний месяц хозяйка дома только раз покидала его и то по причине собственного негодования.

— Что же его вызвало? — сухо поинтересовался Кристиан.

— Один из проезжавших стражей ударил плетью мальчишку из прислуги. Крепко зацепил гад, и даже не остановился. Вот каэли и возмутилась, велела оказать помощь и дать пареньку золотой, — пояснил Вир, — страж тот тоже своё получил, как рассказывают местные. Жалостливая она, это факт.

— Гостей, говоришь, не принимает, но жалостливая и от скуки под окнами вздыхает, разглядывая прохожих? — Рэйван потёр свой подбородок тыльной стороной ладони.

— Что вы задумали, господин? — насторожился Вир.

— Так или иначе, я должен увидеть это украшение, а ещё лучше, любовничка достопочтенной Мюрн. И клянусь, он ещё пожалеет, что дразнил меня!

— Вы не можете вмешиваться, господин. В городе его величество. Это привлечёт лишнее внимание, — напомнил ищейка.

— Если в этот раз ошибки нет, то вы не удержите его, мой друг. Он до сих пор достаточно силен! В этот раз будем действовать деликатно…

— У вас есть идея?