Оксана Головина – Хроники Тёмных. Мой любимый демон (СИ) (страница 35)

— Вредный комок шерсти.

Девушка отпила из своей чашки кофе и придвинула к нему маленькую миску с кошачьей едой.

— Жуй, — девушка припомнила, как он попивал кофе с Верой и потянулась за кофейником, наливая Марселю в свободную чашку горячего, ароматного напитка.

Затем Маргарита посмотрела на оторопелого взъерошенного кота и поняла, что сейчас выглядела как нельзя по-идиотски, сидя вот так, и завтракая с хвостатым соседом. Воронцова тихо рассмеялась и покачала головой. Марсель хотел было обидеться на девушку, посмевшую решить, что он станет есть дрянь из кошачьей миски, но звук её смеха заставил зверя замереть с поднятой лапой, которой он намерился скинуть еду на пол.

Маргарита склонила голову, глядя на его синие искрящиеся глаза. Молодой человек, не отводя взгляда, поднял чашку, и выпил залпом почти половину содержимого. Горячий напиток обжёг горло, и только тогда, глядя, как человеческие пальцы сжимают фарфоровую ручку, Марсель похолодел, понимая, что обратился. Но отчего Маргарита не кричит от ужаса? Отчего смотрит с таким же теплом, как на чёртова кота?!

Лефевр медленно опустил чашку на стол, боясь делать резкие движения. Мысли лихорадочно метались в голове, да так, что она зашумела. Он ухватился за край стола обеими руками, не сводя с девушки взгляда.

— Так и знала, — Воронцова хитро усмехнулась, невозмутимо продолжая свой завтрак.

Откусывая кусок печенья, она ткнула им в сторону Марселя:

— Один к одному! Если бы ты, кот, стал человеком, то точно бы стал этим самовлюблённым типом…

Она что, не поняла, что произошло?! Всё списала на разгулявшееся воображение?! Лефевр не мог поверить в данный факт. Эта девчонка вообще понимает, что вокруг происходит? Молодой человек судорожно выдохнул, чувствуя, что крышка стола сейчас хрустнет под пальцами.

— Пей свой кофе, Марсель, — глаза Маргариты тепло глядели на него и он сдался.

Завтракать вдвоём, так запросто, сидя утром за одним столом, и не сжиматься от каждого шороха? Мог ли он рассчитывать на такое ещё вчера? Ещё пару мгновений назад? Марсель прикончил кофе, и поставил пустую чашку перед собой. Маргарита снова потянулась к кофейнику:

— Ещё?

— Да… — глухо отозвался Лефевр.

Чем она так довольна? Он не мог взять в толк. Почему отрицала очевидное? Разве не понимала, что не спит сейчас?

Наливая доверху чашку, Маргарита отставила кофейник, и успела положить ладонь, поверх его руки, пытавшейся забрать вторую порцию напитка. Марсель чувствовал, как дрожат её пальцы, и как сильно бьётся сердце. В его груди всё колотилось не меньше. Осторожно, боясь спугнуть, молодой человек перевернул руку ладонью вверх, мягко сжимая прохладные пальцы девушки. Маргарита молчала, глядя на него во все глаза.

Так боялась остаться одна в этом доме, что готова поверить во что угодно? Этот вывод потряс Марселя, и он, продолжая удерживать её ладонь, тихо произнёс:

— Хочешь… я останусь таким в твоих глазах? — голос Лефевра охрип от избытка чувств.

Что-то слишком много он сегодня чувствует!

— Вредный кот! Как я смогу тогда поднять тебя на руки, и позволить спать на моей кровати? — хмыкнула Маргарита.

Её заботил его вес?! В такой момент?! Чёрт! Стоп. Это что сейчас было? Обида? Нет, нет, нет! Он распинался перед нею, а она? А Маргарита поднялась, прихрамывая подошла к нему и потрепала его по голове той самой рукой, которую он недавно держал. Потрепала как кота! Боже, все амсиры так бестолковы? Ну вот, опять попомнил Господа человеческого…

Телефон в гостиной зазвонил громко, настойчиво, прерывая их. Маргарита, не преминув ещё раз погладить своего «питомца», поторопилась узнать, кому понадобилась с самого утра.

Марсель глядел ей вслед. Непривычно было сидеть так, не скрываясь. Он так ждал этого момента и кажется, почти получил его. Самым неожиданным образом, Маргарита дала ему эту возможность, но особой радости почему-то молодой человек не испытывал. Скорее тревогу. При таком даре, с самого детства не имея возможности отличить реальность от иллюзии, девушка была сама себе главным врагом. И ничем не отличалась от своих же нечаянных «жертв».

Во всём происходящем был только один весомый плюс, от которого губы Марселя изогнулись в довольной усмешке. Теперь он мог не беспокоиться в присутствии хозяйки о том, что бесконтрольно обращался. Он обязательно разберётся с этим возмутительным фактом, и непременно выскажет отцу всё, что думает по этому поводу. Но пока, Марсель откинулся на спинку стула, и принялся не спеша допивать остывающий кофе.

Чёрная дымка клубилась у его ног, мягко рассеиваясь и собираясь в очередную причудливую форму. Змеевидное, едва различимое тело сущности, напомнило Виктору дракона, и в тот же час, послушно обрело подобное очертание. Затем взмыло в полуденное небо, расправляя перепончатые крылья и тая на солнце.

— Прекрати Лунг, — Виктор заложил руки за спину, краем глаз замечая, как покорная дымка, словно верный пёс, вернулась к ногам его молчаливого гостя.

Мужчина оставался в тени, у входа на террасу. Его невысокую худощавую фигуру, то и дело почти полностью скрывали занавески, которые подхватывал ветер. Одним спокойным взмахом татуированной руки, гость заставил белоснежное полотно раздвинуться по обе стороны от него, и больше не быть помехой.

— Она в данный момент не владеет магией, либо мертва. Я не чувствую её, — Виктор подошёл к балюстраде, опираясь на неё руками, ощущая под пальцами холод камня, — если предположить, что она до сих пор жива, то люди Ордена непременно скроют её подальше от значимого для них места. Жалкий подвал, или одинокая церквушка… они не станут рисковать и подпускать ведьму ближе, чем это необходимо.

Гость медленно кивнул головой, укрытой капюшоном, не позволяющим разглядеть его лица.

— Где бы она ни была, защита Ордена не позволит приблизиться непосредственно к ней, и это повлечёт сопутствующие потери с их стороны. Но, в данный момент, мне важен только результат. Служители могут получить её тело, но не знания.

Верхушки деревьев пригибались под порывами ветра. Погода совсем не соответствовала предстоящему вечернему событию. Или Виктор нагло пытался себя обмануть? Она была его полным отражением. Стихия — есть стихия.

Человек за его спиной, так же моча поднял обе руки, выставляя их перед собой ладонями вверх. Немедленно, одна за другой, три тёмные, пока бестелесные сущности, обвили его руки. Стоило мужчине взмахнуть ими, как три дракона, едва приметные в сером небе, взмыли вверх, над деревьями, то рассыпаясь бесформенными облаками, то вновь собираясь, обретая причудливые мистические очертания.

— Не разочаруй меня, — сухо произнёс хозяин дома.

Когда повелитель оглянулся, его гость исчез. Занавески мягкой волной вернулись на свои места, укрывая разрушенную комнату. Он так и не вошёл в неё с самого утра.

Виктор поглядел на полосу города за бушующим парком, и остановился взглядом на почти чёрном очертании главного здания академии, видимого даже отсюда. Сейчас он должен был быть там, отдавая необходимые распоряжения к предстоящему празднованию. И даже, если в этот час мысли были далеко от этого города, он оставался собой. И директором, и отцом.

— Отчего доброта, всегда творит безумства? Ты не могла не натворить дел, Тамара! И не оставляешь мне выбора… — Виктор задумался, внезапно придя к какому-то, одному ему известному решению, и наконец вошёл в просторную комнату.

Не останавливаясь, переступая через разбросанные по полу вещи, хозяин дома покинул её, входя в свой кабинет. Он остановился на мгновение посреди помещения и нахмурился, когда двери за спиной слишком громко хлопнули, словно раздался выстрел. Мужчина бесшумно, отрешённо прошёлся, пересекая комнату и остановился у картины.

Лицо Виктора на миг исказилось, словно от невыносимой боли, и он упёрся кулаком в стену, будто это позволяло ему устоять на ногах. Склоняя голову, демон пальцами второй руки провёл по отбитому краю рамы, затем прижимая ладонь к старому холсту. Медленно, его голова коснулась самой картины. Виктор прерывисто выдохнул, и прикрыл глаза, оставаясь так, словно только это дарило ему покой и веру.

— Я слишком эгоистичен, дорогая? Я ошибся? Ответь же мне, Господи! Потерялся счёт годам и векам, которые я взываю к тебе. И нет числа павшим во имя тебя! Так где же оно, знаменье Божье?! Или обитель небесная пуста?!

Виктор повернул голову к окну, горящим взглядом глядя на тревожное небо.

— Ты позволил мне открыть врата и теперь молчишь?! Я обрушу это небо и выжгу эту землю дотла… — стены дрогнули и зазвенели бокалы, стоящие на барной стойке.

Они падали, съезжая к краю столешницы, и разбивались о пол. Чёрные глаза вспыхнули алыми углями и сам воздух принялся плавиться, грозя через мгновение обратиться пламенем.

— Что, если я сделаю это?.. — Виктор тяжело подошёл к окну, его руки сжали подоконник, который немедленно затлел и принялся дымиться.

Золотистые лучи солнца блеснули сквозь тучи, играя свежей листвой, колыхавшейся перед домом. Небо очищалось, открывая взору свою глубокую синь, словно распахивая объятья.

— Ты смеёшься надо мной? — голос мужчины, больше не походивший на рык дикого зверя, звучал тихо в этот час.

Один из тёплых лучей, скользнул по его смуглому лицу, заставляя зажмуриться и тряхнуть головой. Когда Виктор вновь открыл глаза, они уже не горели углями, остывая.