Оксана Глазнева – Черная царевна (страница 7)
Пани Ожина низко поклонилась. Надя не спешила – она не знала, кланяются ли царевны богам.
На первый взгляд, Эолу было столько же, сколько и ей. Пшенично-желтые волосы, голубые глаза, россыпь веснушек по лицу, лбу и шее. На нем был костюм мальчика-пажа: голубая курточка, шаровары и шапочка. Он был немного смешон и совсем не примечателен. Может, пани Ожина ошиблась? Может, мальчишка просто назвался именем бога, чтобы привлечь к себе внимание?
– Так нельзя, – улыбаясь, ответил ее мыслям юноша. – Я слышу все разговоры о себе. Каждого, кто произносит мое имя. Обычно это останавливает нахалов.
Юноша наклонился, вглядываясь в ее лицо.
– Я тебя знаю?
Пани Ожина попробовала оттеснить его от Нади, шагнула вперед, заслоняя девушку. Эол нахмурился.
– Кажется, знаю…
Надя не ответила.
– Нам пора! – заторопилась пани Ожина.
Она схватила царевну за руку, потянула к лестнице. Шуты заслонили их от Эола, но сбить его с толку не смогли. Он оттолкнул одного из охранников и схватил Надю за руку. Порыв ветра взметнул шторы за спиной царевны, и они оказались в другом месте.
Эол все еще сжимал ее запястье, разглядывал лицо. Ни пани Ожины, ни охранников рядом не было. Надя бросила короткий взгляд вокруг. Судя по малахитовой отделке стен, они были в Зеленом зале, на втором этаже. Что ж, хорошо, что он не отнес ее на другой конец Варты!
В бальном зале было светло, людно, но почему-то тихо. Люди не двигались, застыв пойманными в янтарь бабочками. Остановились слуги с подносами, замерли танцующие пары и музыканты. Надя повернулась к Эолу:
– Что вы сделали? Зачем?
– И правда, зачем?
Одна из танцующих пар распалась. Девушка в розовом платье и в розовой маске, усыпанной блестками, отпустила руки партнера и шла к ним.
– Смотри, сестра, кого я нашел!
– И кого же?
Слева от них сбросила оцепенение брюнетка в красном. Она поставила бокал с вином на поднос замершего официанта и тоже подошла.
Девушки, в красном и в розовом, были двойняшками. Обе светлокожие, невысокие, с одинаковыми чертами лица, но девушка в розовом – голубоглазая блондинка, а в красном – кареглазая брюнетка.
– Так кто же это? – еще раз спросила девушка в красном.
– Это Надежда. Черная царевна.
– Та самая?! – восхитилась блондинка в розовом.
Эол кивнул, довольный собой.
– Сними-ка маску, смертная.
Розовая, не дожидаясь, протянула руку к лицу царевны. Надя отступила на шаг.
– Ой, какая пугливая! – рассмеялась Красная. – Сними маску.
Надя не двинулась.
– Снимай маску, человеческая девка, и преклони колени перед своими богами!
– Ни одному из вас я не молилась прежде и сейчас кланяться не стану!
Надя испугалась, но голос не выдал ее. В тишине замершего зала он прозвучал уверенно и громко.
– Ты что позволяешь себе, тварь?
Голос Розовой зазвенел в хрустале люстр, треснул разбитым стеклом. Надя вспомнила сказки о людях, навсегда превращенных в птиц, зверей и придорожную траву из-за того, что дерзили богам, но отступать не позволяло чувство собственного достоинства. Она знала, как много боги сделали для мира, но никогда никому из них не поклонялась и не видела повода начинать сейчас.
– Эта дурища не понимает, с кем имеет дело, – лениво промурлыкала Красная.
– Вы – Пасиа Грина, богиня похоти. Вы – Милость, богиня чистой любви, и вы, Эол – бог-ветер. У вас нет власти надо мной.
Красная улыбнулась. Розовая была рассержена. Эол откровенно забавлялся.
– Девочка права. Подите все прочь.
Никто не видел, как и откуда появилась эта женщина. Высокая и красивая, в серебряном платье, черноволосая и черноглазая, она стояла посреди зала. Боги, не смея даже взглянуть на Серебряную, расступились. Женщина протянула Наде руку, жестом предлагая следовать за ней, и Надя пошла. Они прошли через зал мимо застывших гостей и остановились у лестницы, спускающейся в Желтый зал.
И тут словно кто-то шумно выдохнул, впуская в зал воздух, музыку и жизнь: пары закружились, официанты заспешили, зашелестели платья, запели трубы. Женщина в серебре улыбнулась.
– Я рада нашей встрече, девочка.
Царевна смущенно улыбнулась и сняла маску.
– Ты хорошенькая.
– Спасибо.
– Теперь слушай меня очень внимательно, девочка.
Серебряная положила руки царевне на плечи и посмотрела в глаза, хмуря красивые брови.
– Сегодня начинается твое путешествие. Ты многое сделаешь, многое услышишь и многое переживешь. Запомни этот вечер, следуй и впредь своим словам: никогда ни о чем не проси богов. Каждая твоя просьба, каждое обещание обернется ножом в спину ближнего. У тебя особая судьба и особые отношения с богами, девочка. Это первое. И второе: покинуть город ты сможешь лишь через лес. Сядешь на канатную дорогу – умрешь.
– Через лес? Это возможно?
– Я дам тебе проводника.
И богиня исчезла. Надя смяла в руках маску и перевела дыхание. Странный вечер, подумала она и вдруг поняла, что очень устала и хочет домой, в башню.
– Ну что, смертная, закончим разговор?
Царевна обернулась. Любовь и Страсть – Милость и Пасиа Грина – стояли, взявшись под руки.
– Что бы тебе ни обещала тетушка, у нас тоже есть немного власти, спесивица, – сказала Пасиа.
– Грубить старшим очень невежливо. Мы такого не прощаем, – сказала Милость.
– Когда ты встретишь суженого – не узнаешь его, – сказала Страсть.
– А когда узнаешь – расстанетесь навеки, – сказала Любовь.
Милость сняла усыпанную блестками маску, на ее курносом носике остались серебряные веснушки. Маска рассыпалась, превратилась в конфетти. Милость дунула на ладонь, и конфетти полетело Наде в лицо. У царевны закружилась голова. Она заморгала, попробовала убрать блестки с лица. Богини пропали.
В Зеленом зале взорвалась бомба.
Удар горячего ветра опрокинул Надю на пол, а потом вокруг посыпались куски людей.
Рука в желто-лиловом рукаве, изящное женское ушко с бриллиантовой сережкой, обгорелое безрукое тело… Те, кто выжил, бросились к лестнице. Надя не успела подняться на ноги, закрыла руками голову и замерла. О нее спотыкались, больно били ногами, вырвали клок волос, а потом царевна осталась одна.
Она убрала руки от лица, встала на колени, затем, держась за стену, поднялась на ноги. Подол платья разорван, измазан каблуками и забрызган кровью. Шелковые чулки оплавились, кожу нестерпимо жгло. Надя ладонями потушила тлеющие чулки. Шатаясь, пошла к перилам лестницы. Уши словно заполнила вода. Она делала звуки глухими, еле различимыми.
Всюду была кровь. Кровавые следы от изящных маленьких туфелек и от ботинок. Пахло горелой тканью и жареным мясом. Царевна схватилась за перила, и ее стошнило.
Желтый зал у подножья лестницы стали заполнять люди. Но не пожарные и не гвардейцы – бедняки. Измученные, пьяные и злые. Надя видела таких на улицах Окольника. Стало страшно.
Люди без остановки что-то кричали… Громко, упиваясь собственным криком, смелостью и отчаянием. Царевна не сразу расслышала слова, но они пробились к ней.
– Долой Проклятую! Долой царя!
– Смерть Черной Надьке!
– Поджечь дворец!