Оксана Глазнева – Черная Царевна (СИ) (страница 27)

— Это не обручальное кольцо, Эол. Роджер не вкладывал в этот подарок такой смысл! Не дразни меня!

От обиды у нее на глазах выступили слезы, и Легкокрылый поспешил сменить тему разговора.

— Рассказать тебе о местном наречии?

Надя кивнула.

— Ты их так просто не поймешь, хоть и учила язык. Здесь так много приезжих из всех уголочков Края, каждый выговаривает как ему удобно. Твой гроенский и тот язык, на котором привыкли говорить в Морин-Денизе, уже и близко не похожи. Но ты привыкнешь!

— Я же родилась чародейкой, неужели знание чужих языков мне недоступно?

— Обидно, но нет. Учи!

В порту начали бить в колокол. Один. Второй. Еще два выше по улице и еще… Порт и улица наполнились металлическим стоном. Надя зажала уши и повернулась к Эолу. Он не выглядел удивленным.

На мостовую легли тени. Царевна подняла голову и увидела, как над домами в сторону порта пронеслись с десяток морских жеребцов с всадниками в алых мундирах.

Колокола гудели, но прохожие вокруг спокойно занимались своими делами. Никто не бежал, не прятался, и всадники не привлекли их внимания.

— Эол, кто они? Что происходит?

— Морская гвардия. Что-то лезет из моря. — Он нахмурился. — Я тебе покажу, но крепко держи меня за руку. Возможно, придется бежать оттуда очень быстро. Ты перестала злиться на меня? Подержимся за руки, тетушка?

Надя сердилась. Она вообще сердилась на него при каждой встрече, но любопытство взяло верх. Эол протянул руку, и она крепко сжала его ладонь.

Ветер ударил в лицо, взметнул подол платья и сорвал шляпку. Надя качнулась и зажмурилась. Их окатило водяной пылью. Царевна открыла глаза.

Они стояли на верхней площадке маяка у стеклянной лантерны. Маяк возвышался посреди моря, за внешним рейдом. Сверху Надя видела часть крепостной стены, отделяющей город от моря, и незащищенный вход в бухту Мари-Клот. Кораблей на рейде было множество: торговые и пассажирские, парусные и железные. Застигнутые колокольным звоном, они спешили поднять якоря, суетились на палубах люди, а с двух сторон их уже обходили выкрашенные в красный корветы военных. Они шли под паром и под парусами, спеша встать между бухтой и тем, что надвигалось на город из моря. Успеют ли?

Вокруг маяка ревел прибой. Белая шляпка мгновенно слетела на камни и пропала в темной воде. Небо было голубым, чистым и тихим, но море внизу будто взбесилось, волны били в фундамент, словно желая опрокинуть маяк.

В пене и водовороте Надя не сразу увидела чудовище. Сначала в воде мелькнул костистый, обтянутый черной кожей плавник. Она подумала, что это большая рыба, но ошиблась: из пены вынырнула огромная человеческая рука с кожистыми перепонками между красивыми бледными пальцами.

Царевна сильнее сжала ладонь Эола.

Первая рука ухватилась за камни фундамента. Из пены и волн появилась вторая, морское создание сделало усилие и вынырнуло из воды.

Большая вытянутая морда была собачьей. Черная кожа не имела шерсти, то, что Надя приняла за собачьи уши, оказалось выступающими над головой жаберными дугами. Мутные голубые глаза казались слепыми. Существо шумно выдохнуло из носа воду — в ноздрях раздвинулись вертикальные пленки, освобождая дыхательные пути, — и сразу же принюхалось, втягивая воздух. Тварь подтянулась и выбралась на камни у маяка.

Тело тоже было собачьим, черным и длинным. Задние лапы — жабьими. Трехпалые, перепончатые, с длинными средними пальцами. Чудовище вцепилось пальцами в железные перила, окружающие маяк, и полезло выше…

Наде казалось, что она спит и видит страшный сон. Царевна взглянула на Эола, надеясь, что сейчас они уберутся отсюда, но бог рассматривал чудовище без страха и уходить не собирался.

Над причалами в небе появились темные силуэты всадников. Они пролетели над корветами и стремительно приближались к маяку. Надя уже могла различить рослых южан в алых мундирах, тех самых, что она видела в городе. Они были вооружены ружьями. Царевна вцепилась в ладонь Легкокрылого.

— Пока ты со мной — тебя не увидят, — улыбаясь, успокоил бог.

Чудовище раскрыло пасть и зарычало. Всадники открыли огонь.

Глухие хлопки выстрелов утонули в шуме прибоя, существо не сразу почувствовало пули, лишь на гладкой черной коже вдруг проявились точки, словно в него швырнули красное конфетти. Чудовище оскалилось, подняло морду к маяку, протянуло лапу к бойницам последнего этажа, пытаясь достать людей. Алые Мундиры продолжали стрелять. Тогда создание оттолкнулось от стен и прыгнуло вверх.

Сильные жабьи лапы подбросили его высоко над водой. Чудовище схватило лошадь юного гвардейца посредине, зажимая зубами ноги человека, и увлекло обоих в воду.

Волны окатили подножье маяка, намочили подол платья царевны. Надя даже вдоха сделать не успела, как тварь вновь вынырнула, прыгнула и снова глухо ударили выстрелы. Морда чудовища покрылась новой россыпью красного. Царевна зажмурилась, перевела дыхание и посмотрела на далекие корабли. Они закончили маневр, повернувшись бортами к маяку. Под солнцем заблестели длинные стволы незнакомого оружия. В шуме сошедшего с ума прибоя Надя не слышала выстрелов, но над морем поднялись и устремились в их сторону серебристые точки.

Создание раскрыло пасть и протяжно завыло — то ли угрожая, то ли жалуясь. От этого высокого пронзительного звука болели зубы. Чудовище напрягло задние лапы, выталкивая тело вверх и назад, по дуге взлетая в небо. Снаряд, выпущенный из оружия на корвете, поймал создание в воздухе, и над морем взорвался красный фейерверк. За мгновение до того, как водяные брызги, куски плоти и кровь упали на девушку и Эола, вокруг взметнулся воздушный вихрь, и они снова оказались на улице Морин-Дениза.

Надя пошатнулась, отпустила руку Эола и прислонилась к стене. Ее трясло.

Бог-ветер наклонился, заглянул ей в лицо, весело подмигнул:

— Пойдем, посидим в парке, царевна. Ты придешь в себя, а я все объясню…

— Не знаю, о чем рассказывали тебе учителя, но, похоже, совсем не то, что следует знать жителю Яблоневого Края, — начал Эол.

Он лениво откинулся на спинку скамьи и вытянул ноги. На девушку не смотрел. Надя сжала руки на коленях и тоже избегала смотреть на бога, но жадно слушала каждое слово.

— Еще во время Первой Чародейской войны, именуемой людьми Медной, чародеи западной коалиции, желая призвать себе на помощь потусторонние силы, открыли дверь в Царство Мертвых. Открыть-то открыли, а запереть ее не смогли. Дверь стала провалом. Спустя мгновение южное полушарие перестало существовать, а мир мертвых внезапно оказался доступен живым. Вернуть все на свои места даже боги-сиблинги оказались не способны. Ярок лишь остановил растущий провал, а Анку закрыл свой мир от мира людей Серой Завесой, непроницаемой для живых и мертвых.

Эол помолчал, перевел дыхание.

— К сожалению, там есть немало дряни, не относящейся ни к тем, ни к другим. Нежить. Бездушные, страшные твари, питающие слабость к живой плоти. Последние пятнадцать лет они просачиваются через Завесу, плывут через Цветное море и лезут на берег к людям. Так что у Побережья, благополучного по меркам Варты, — свои беды.

— А острова? Они ближе к Завесе и прямо на пути нежити. Как люди выживают там?

— Тяжело им, — честно сказал бог. — Но они под опекой Марины. Мать вод не позволяет тварям есть островитян, а за это получает приношения. Драгоценности, шелк и людей.

— Людей?

Помолчали.

— Эол, хоть кому-нибудь живется хорошо в нашем Крае?

Легкокрылый улыбнулся, ободряюще похлопал ее по плечу.

— Богам и богатым, девочка. Ну, ты сильно не расстраивайся. Так уж заведено.

По парку пробежал порыв ветра. Поднял пыль и сухие листья, завертел их и больно бросил Наде в лицо.

— Но почему вы, боги, не исправите этого? Вы же можете! Вы же всесильные, так почему бездействуете?!

Эол нахмурился, заострились черты лица, делая его старше.

— У каждого свои обязанности, свои интересы. Вторые боги привязаны к собственным предназначениям. Милость отвечает за то, что в сердце, Плутос — за то, что в банках, я — за ветер в парусах.

— А первые?

— Анку поставил на границах Царства Мертвых триста огненных великанов, пытаясь уничтожить нечисть, что лезет в ваш мир, но у этих бездушных чудиков совсем нет мозгов. Они гибнут тысячами, но продолжают лезть. Марина не делает ничего. Ее все устраивает. Ярок… Он занят другими делами. Что дальше? Лесные города. Леший не отдаст и клочка своей земли под поля. Кто с ним поспорит? Не я, это точно! Так и живем. И мы, и вы в заложниках у собственных предназначений.

— А я? Я смогу что-то сделать?

Эол пожал плечами:

— На то ты и Надежда.

Замолчали. Эол закрыл глаза и притворился, что дремлет. Надя смотрела на людей, гуляющих по парку.

На солнце набежали легкие облака, и по парку скользили тени, стало не так жарко. Горожан в парке почти не было, их легко было узнать по светлым волосам и смуглым лицам, но здесь было много приезжих. Гуляли молодые пары. Среди фигурно выстриженных кустарников играли дети. А если монстр доплывет до берега?

— Эол, как становятся чародеями? Есть ритуал или какие-то древние знания?

Легкокрылый открыл глаза и косо посмотрел на девушку.

— Раньше я этим не интересовался, а сейчас уже не у кого спрашивать. Сходи в библиотеку, полистай книги, может, найдешь что-то.

Царевна тяжело вздохнула и поднялась.