Оксана Евгеньева – Рассказы о любви (страница 4)
– Ну вот, всю малину испортили. Теперь ты будешь держать дистанцию, бегать от меня?
– Нет. Бегать не буду. Но и в жертвы твои не мечу. Давай об этом сразу договоримся.
– Ну ладно. Хотя я бы, конечно, попытал счастья.
– Давай не сегодня. Сегодня варим суп, кормим деда и расходимся. По рукам?
– Ты еще придешь?
– Приду, – сказала Лера. – Знаешь, после того, как я увидела его в центре комнаты… а потом это пальто на вешалке, фотографии, его отчаяние. Не могу не прийти. Скорее бы твой Петька вернулся. Тогда я успокоюсь.
– Да. Понимаю. Я вырос у него на глазах. А он на моих состарился. Знаешь, он свою семью как любил? Причем особенной любовью. Дед ведь вообще был бирюком. Таким, неразговорчивым, противным. Нет, он поддерживал общение с соседями. Но больше молча. Только глазами – зырк, зырк по сторонам. За порядком следил. И с женой все время молчал. Она идет с Петькой. А он с сумками или с ведрами черешни, например. Она в красивом платье, с прической. Он сзади. Охраняет.
А как ждал ее у подъезда? Соберутся куда-нибудь пойти, в театр или парк погулять. Дед с Петькой выйдут и стоят по полчаса. Ждут, пока бабушка выплывет. В духах, с прической похожей на пышный хлеб с загогулиной по центру. Дед и слова ей не скажет. Под руку она его возьмет, Петьку за руку и идут. Семья. Я без отца рос. Завидовал. Смешно, да? У Петьки только дед с бабушкой и были. А я завидовал.
Лера молча слушала, но в груди нарастал комок.
– Дед говорил немного, но делал для них все. Внука им сложно было поднимать. Время-то какое. И возраст. Развал, разруха. Он работал как проклятый. Нищета кругом, а он Петьке бананы несет. Я запомнил эти бананы, как и топор, с которым он внука с танцев встречал. Я правда завидовал. Дед очень их любил. А когда его жена умерла, быстро-быстро сдал. Сдулся. Теперь Петьки нет, и я очень боюсь за старика. Сколько он протянет, неизвестно.
Лера готовила суп и утирала слезы. Ей было жалко деда. Жалко изо всех сил.
Она сварила суп, накрыла деду на стол и позвала его есть, но старик уже спал.
Лера и Тимофей взяли старика на поруки. Она приезжала деда кормить, Тима покупал продукты и делал все домашние дела. Дед просто лежал и ждал. И от этого было тоскливо.
Лера потихоньку привыкла к Тимофею. Они много общались, иногда Тима провожал ее домой. Иногда они ели мороженое в парке. Он был интересным собеседником. Веселым. Деятельным. И сейчас его действия не раздражали, а вызывали уважение. Надо сказать, она не знала мужчин, которые с такой легкостью ухаживали бы за чужим стариком. Пожалуй, таких вообще не было. Тимофей был добрым. По-настоящему добрым и светлым человеком. Пусть иногда волосатой заботливой бабушкой, но много ли она знала мужчин, которые умеют по-настоящему заботиться?
Тимофей ей понравился. Не как мужчина, но как человек. Настоящий человек.
Но когда вернулся внук Петя, Лера поняла, что пропала.
Дед стал стремительно угасать. Его невозможно было заставить есть. Он лежал и ждал Петьку. То на спине лежал, то повернувшись лицом к стене. Молча. На вопросы кивал или вздыхал. И это было тяжело. Сидеть на месте и не знать, чем помочь старику.
– Петь, давай поднимем на уши консульство. Должны они хоть как-то заботиться о гражданах своих.
– Тим, я уже всех оббежал по кругу.
– Беги по второму. Дед рискует тебя не дождаться.
И Петька бежал. По второму и третьему кругу. Умолял, просил, требовал, угрожал. Он был в отчаянии. Где-то без него умирал его дед. Его семья. Все, что у него есть на этом свете. И он не мог ничего с этим сделать. Беспомощность убивала, выводила из себя. Петр брал себя в руки и опять бежал. Звонил. Упрашивал. Пока над ним не сжалилась судьба. Судьба?
Его посадили в самолет, заполненный наполовину такими же счастливчиками, как и он. И Петр полетел домой, к деду.
Куча анализов, рекомендаций. Ожидание результатов (нельзя, нельзя подвергать своего старика таким рискам). И вот, он поднимается на свой родной четвертый этаж и стучит в дверь.
Ему открывает Тимофей. Вместе с ним какая-то женщина. Ему сейчас не до нее, он скидывает обувь, сумки и бежит к деду.
Дедушка лежит на боку. Спит. Маленький, невесомый. Одни косточки и кожа – вот что осталось от родного человека.
Петя кладет руку на плечо и чувствует всю хрупкость этого уставшего организма. Дед открывает глаза. Белесые, полуслепые. Всматривается. Внимательно. Потом сжимает руку внука своими руками.
Обнимаются.
Дождался дед, дождался.
Петя отчетливо слышит, как кто-то всхлипывает. Оборачивается. В проеме двери стоит незнакомая женщина и Тимка. Женщина утирает слезы. Да нет, рыдает. Тимофей стоит молча, только обнимает женщину за плечи в бесполезных попытках успокоить ее.
– Ну как ты, дедуль? – спрашивает внук деда.
– Путем. – хрипло отвечает он. – Все путем.
– Ага, я вижу. Путем. Лежишь как шпала. Стоило тебя только совсем на чуть-чуть оставить, а ты…
Дед молчит.
– Ладно. Будем нагонять. А теперь без разговоров есть. Я устал как собака и есть хочу!
– Петя, все готово. – Говорит женщина. – Мы с Тимой все сделали.
Петя встает. Смотрит на парочку пристально, а потом говорит:
– Я вам по гроб жизни обязан, друзья. Спасибо. Петр – протягивает он руку Лере и улыбается
– Валерия – отвечает она смущаясь.
Петр не видит смущения, потому что уже сжимает в объятиях своего друга детства. Тимофея.
Дед поел и уснул. Кажется, счастливый. По крайней мере, спокойный. Трое сидят на маленькой кухне и тихонько разговаривают. Тимофей рассказывает, как они с Лерой нашли деда. Как возвращали его к жизни. Лера молчит. Она смотрит на мужчин и о чем-то думает, размышляет.
– Ну вот, теперь нам с Лерой можно расслабиться, – заканчивает Тимофей. – С чистой совестью.
– Это точно. – говорит Лера. – Хотя я определенно буду скучать по вашему деду. Он нам стал родным.
– Зачем скучать? Приходите когда угодно. Вы даже представить не можете, как я вам благодарен, – Петька смотрит на парочку. – Тебе, Тим. И тебе, Лера. Если бы не вы, дед бы меня не дождался.
– Есть логика в твоих словах. – сказал Тим и улыбнулся. – Так, мы, наверное, пойдем. Ты устал с дороги. Продукты я купил, мелкий ремонт произвел. А дальше ты уж сам.
Петька мямлит про то, что ему в жизни не расплатиться перед другом. Но друг встает. Берет Леру за руку, и они идут в коридор. Уходят.
Лера идет молча. Тимофей что-то рассказывает, улыбается. А она кивает. В такт или нет – не думает об этом. Думает о том, что маленькая эпоха с дедом подошла к концу. А еще о Петьке думает. Он ей понравился. Что-то такое зацепило ее, как только он вошел в квартиру. Что-не необъяснимое. Химия?
Петр был красивым мужчиной. Подтянутый, спортивны, высокий. Даже небритый и в помятой одежде он выглядел безупречно. Притягательно.
Лера никогда не любила красивых мужчин. Потому что это опасно. Кому нужны драки по утрам перед зеркалом? И нервы, вечные нервы. Ревность. Лера боялась красивых мужчин. Она была убеждена, что мужчина должен быть двоюродным братом обезьяны, и с него хватит и этой красоты. Лера не любила красивых мужчин. Но в красивого Петьку она, кажется, влюбилась.
Тимофей что-то увлеченно ей рассказывал:
– Ну что, ты согласна?
– С чем?
– Ну как с чем. Я минут тридцать тебе рассказываю о том, что мы от работы едем на шашлыки, на турбазу. Ты согласна поехать с нами? Будет весело. Речка, чистый воздух, солнце. Нам нужен расслабон после такого напряженного месяца с дедом. Ты как?
– Я? Можно, я подумаю?
– Хорошо. Только не очень долго. Ехать уже на этих выходных. Что-то ты грустная такая. Улыбнись!
– Просто устала. И все равно переживаю за деда.
– Не переживай. Петька его вытянет из тоски-печали. И заживут мужики, как и прежде.
– Слушай, но вот он так живет с дедом. Он же молодой мужик? Ему самому семью надо создавать.
– О, ты за него не переживай. Он свое не упустит.
Тимофей хохотнул, а Лера погрузилась в печальные мысли.
Это все было не вовремя для нее. Совсем не к месту. Тимофей, дед, Петя. И какая-то кутерьма в сердце. Напряжение. Она шла и думала о Петре. Тимофей что-то увлеченно говорил, стараясь овладеть ее вниманием.
А Петя в это время сидел рядом со своим дедом. И ему было страшно. В первый раз после потери бабули он чувствовал, что скоро он останется совсем один. Тоска тисками сжимала его сердце.
Лера лежала на диване и смотрела в потолок. За последний месяц жизнь настолько перевернула все ее мысли, что требовался покой. Тишина.
Ее нельзя было назвать чуткой или ранимой. Жизнь научила отстраняться, не лезть куда не просят и думать о том, что важно для нее самой. Она была из тех, кто здорово разочаровался в любви и принял решение жить для себя. И у нее прекрасно получалось. Пока не позвонила мама. Пока не появился дед, Тимофей и Петя. Вся ее выстроенная удобная жизнь оказалась не по размеру для ее сердца. И сейчас грудная клетка трещала от переполняющих чувств, эмоций и сомнений. Страхов.
Однажды Лера влюбилась. Сильно. До самого костного мозга. Той самой любовью, когда отдаешь все. Открываешь все мыслимые и немыслимые засовы, двери и пускаешь человека, которого считаешь своим. Сдаешь ему все явки и пароли с уверенностью, что это самое ценное, самое важное. В надежде, что он возьмет и будет хранить. Бережно. Твой внутренний мир, чувства, – все отдаешь в такие любимые руки. А потом с ужасом смотришь, как эти самые руки ломают, крушат, смеются. И выбрасывают на помойку. Все, что казалось таким важным. Казалось.