Оксана Есипова – Игры Сушеного (страница 13)
Мне бы осмотреться в одиночестве, понять, что произошло, позвать Блонди. Вдруг капризная красавица отзовётся на имя, произнесённое вслух? Я был уверен: призрак где-то неподалеку. Но Дин упорно маячил рядом.
Он снова облизал губы и меня чуть не стошнило от омерзения. Какой тошнотворно-противный фрукт. Неужели Нина целовала его?
Некоторое время я испуганно таращил глаза, стараясь не моргать. Некстати всплывшие воспоминания о том, как мой дар услужливо показал мне «кино» из прошлого Нины и Степана, навевали неприятные мысли, что всё может повториться. Мне казалось, что если на миг прикрою глаза, на меня обрушатся видения о ведьме и Дине.
Я орал у себя в голове, что не хочу этого видеть, в то же время уверенный, что делаю только хуже. Но ничего не произошло. Я вздохнул поглубже и огляделся.
Квартира выглядела также, как и год назад: тот же творческий беспорядок, пыльные полки со старинными манускриптами и кучей разных магических артефактов, назначение большинства которых я теперь знал. Спёртый запах давно непроветриваемой квартиры подтверждал информацию о пропавшей хозяйке.
Но никаких следов погрома в квартире я не заметил. Дин и сам выглядел обескураженным. Он прямо в ботинках пробежался по квартире, поочередно заглядывая в комнаты, двери в которые были, как обычно, прикрыты:
– Во дела! Здесь всё было перевернуто вверх дном.
– Когда ты заходил в квартиру?
Дин наморщил лоб:
– Через день после того, как Нину забрали. За заваркой забегал, моя закончилась, а в магазин топать не хотелось.
– Не против, если осмотрюсь? – спросил я с надеждой, что «любовничек» на время отстанет.
– Валяй, – покладисто махнул рукой Дин.
Но отставать от меня и не подумал.
Я прошёл по коридору в самую дальнюю комнату, в которую в первую нашу встречу меня пригласила Нина. Дин шумно дышал за моей спиной, подтверждая, что не оставит меня одного ни на секунду.
Стараясь отрешиться от его присутствия, я на миг прикрыл глаза, воскрешая в памяти обстановку годичной давности. Удобные кресла и миниатюрный стол на месте. Так, а почему круглый стеклянный бронзовый столик с матовым кантом сменился на такой же по форме, но безлико-серый?
– Давно у Нины этот столик?
Красавчик равнодушно скользнул взглядом по столу.
– Вроде да. А что?
– Так, ничего.
Конечно, со стеклянным столиком за год могла приключиться любая неприятность. Его могли исцарапать, повредить или разбить. В конце концов столик мог просто надоесть хозяйке, а потому отправиться на помойку. Нина могла постепенно менять обстановку, потихоньку обновляя мебель.
Но мне почему-то казалось, что кто-то постарался тщательно скрыть следы погрома. Впрочем, покупать и переть в квартиру новый столик могло прийти в голову только параноику. Сделать уборку и выкинуть разбитую мебель – этого было более чем достаточно. Так что, скорее всего, страдал паранойей именно я.
Следующей я решил проверить рабочую комнату Нины, расположенную рядом с кухней. Насколько помнил, там располагались старинный шкаф, алтарь и деревянный видавший виды стол. Дёрнул ручку двери, но она не поддалась.
– У тебя есть ключ от этой комнаты?
Дин наморщил лоб:
– Нет, никогда сюда не заходил. Мы с Ниной обычно…
– Ясно, – быстро перебил я Дина.
«Любовничек» обиженно засопел, но слушать про его утехи с Ниной было выше моих сил. Мне уже сейчас хотелось врезать Дину от души и навсегда покинуть когда-то милую сердцу квартиру. Несмотря на то, что на моём ментальном экране ничего не происходило, за что я мысленно вознёс молитву неведомым Богам, слишком хорошее воображение сыграло со мной злую шутку. Я представлял Нину и Дину в самых живописных позах, предающихся страсти то в спальне на кровати, то на кухонном столе, прямо среди рассыпанных пузатых пузырьков с зельем и початой пачкой кофе. Я слышал, как полураздетая Нина стонала. Видел, как Дин плотоядно улыбался и облизывал губы, грубо лапая ведьму.
С появлением каждой новой картинки сердце стучало всё сильнее и сильнее, в груди что-то скреблось и завывало, как оборотни в покинутой лесниками избушке в ночном лесу.
Так не пойдёт. Я должен найти Нину. Отринув соблазнительную мысль послать всё к черту, я попытался воззвать к здравому смыслу.
– Дин, давай поступим так, – устало предложил я. – Мы разделимся. Кажется, кто-то постарался сделать так, чтобы всё в квартире выглядело как обычно. Здесь прибрались и замели следы. Но если в квартире была… полиция… То во время обыска и задержания что-то бы точно разбилось или испортилось. Я посмотрю на кухне, а ты… в спальне.
«Которую ты так хорошо знаешь», – хотел добавить, но чудом сдержался. Последние слова я и так произнёс с излишним сарказмом, который мог насторожить парня. Он оказал мне услугу, пустив в квартиру. Без него я бы сюда не попал. Это я нуждался в нём, а он во мне – нет.
Но владеть собой с каждой минутой становилось всё труднее. Беспокойство за Нину и в меньшей степени за Блонди (что можно сделать с призраком, я по-прежнему не знал, но подозревал, что у зла нет границ, а воображение куда лучше моего), дурацкие картины в моей голове, которые продолжали сменять друг друга, нелепое предположение Дина о том, что ведьму забрала полиция, всё больше сводили с ума.
Я мотнул головой, отгоняя видение о том, как Дин ставит беззащитную Нину на четвереньки, бесстыдно, задирает ей платье, шлёпает, заливаясь лающим смехом, вновь облизывает губы, а затем…
«Хватит» – шикнул я сам на себя, картинка моргнула и исчезла. Последним исчез Дин, спускающий свои грязные трусы с васильками до колен. Меня передёрнуло от отвращения.
Попав в квартиру, которая хранила столько противоречивых воспоминаний о прошлом лете, безумных и будоражащих, сладких и нелепых, я едва сдерживался, напоминая самому себе огромный воздушный шар, который накачивают и накачивают гелием, прекрасно понимая: взрыв неизбежен.
К тому же, я лукавил. Моя уверенность, что в квартире орудовала не полиция, приближалась к ста процентам. Зачем силовикам прибирать за собой? Если же вместо полиции наводил порядок в квартире кто-то другой, то опять же – кто? И зачем? Даже Дину, состоявшему с Ниной в отношениях, не пришло в голову заняться уборкой. Впрочем, Дин просто идиот. Идиот с мерзкой привычкой облизывать губы.
Квартира Нины не опечатана, и это ещё один весомый аргумент в пользу того, что в квартире орудовала не полиция.
Но если похитители Нины не полицейские, то они могли замести за собой следы, чтобы исчезновение девушки не выглядело преступлением. Мол, уехала путешествовать и не вернулась. Мало ли народу пропадает. Странно только, что не сообразили сразу, а привели всё в порядок через день. Если, опять же, можно верить Дину.
Я предполагал, кто мог маскироваться под слуг закона. Именно о них устами Ра-Ома меня предупредил Сушёный. Ажан и Степан. Два врага, которых объединила ненависть и жажда мести.
Дин не заметил, как дрогнул мой голос при упоминании спальни Нины или решил не заострять на этом внимание. Если до этого он вёл себя расхлябанно-развязно, то сейчас посмотрел на меня серьёзно и даже преданно, подтянулся, кивнул и отправился в спальню. Ещё бы честь отдал.
Нет, с этим что-то надо сделать.
Так. Визуализация. Я представил, что Дин – небольшой коричневого оттенка прибор, навевающий неприятные ассоциации. Перенёс на него отношению к Дину. Закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова обратил взгляд на прибор. Так, вот оно, колёсико регулировки. Теперь самое главное не переборщить. Медленно и плавно выкрутил уровень неприязни на минимум.
Совсем убрать не смогу, но и так намного лучше.
У меня есть Аля, я сам её выбрал. Логично, что и Нина год не сидела одна. Дин ни в чём передо мной не виноват, он даже не знал о моём существовании. Да если бы и знал – претензии могут быть только к партнёру, который обещал хранить верность. А Нина ничего мне не обещала.
Дин… Ну что, Дин. Глуповатый, бывает. Не заметил, что происходило что-то странное. Но он не владел всей информацией. Если предположить, что Нина только развлекалась с этим красавчиком… для здоровья, то он может даже не знать, что она ведьма. И не знать о её врагах. О наших врагах. Вряд ли Нина посвятила Дина в прошлогоднюю историю.
Размышляя, я дошёл до кухни и в ужасе замер. На большом круглом деревянном столе красовалась впечатляющая трещина. Скорее всего, он раскололся пополам, и чтобы скрыть следы, половинки соединили и понаставили на стол как можно больше посуды. Но жалкая попытка возымела обратный эффект: подозрительное скопление тарелок и бокалов в виде неэстетичной кривой приковывало взор. Трещина укоризненно зияла, выдавая, что произошло что-то непоправимое.
Колченогие табуретки, которые давно нуждались в замене, куда-то запропастились. Их обломки я нашёл аккуратно сложёнными в небольшой проём за холодильником. Но самым страшным оказалось не это. Верхняя, рабочая часть кухни, выложенная плиткой, щеголяла плохо замытыми потёками, а стены, обклеенные моющимися обоями паршивого качества – пятнами бурого цвета, напоминающими кровь.
Кухню пытались отмыть, но получилось только хуже.
Приглядевшись, я заметил разводы не только на плитке, но даже на окнах. Там результаты уборки выглядели поприличнее, и я бы их не заметил, если бы не осматривал квартиру с дотошностью свекрови, нагрянувшей в гости к молодой невестке, которая не пришлась по сердцу.