Оксана Чекменёва – Целительница моей души (страница 23)

Сегодня король вновь проделал привычный ритуал — вложил мне в руку монеты и поцеловал получившийся кулачок. А у меня все волоски на теле дыбом встали от странности происходящего. Когда мне целовал руку мой пациент, пусть и аристократ, это было очень приятно, но… нормально, что ли. Но когда руку целует сам король…

Это… Это… Ну, так не бывает просто! Короли не целуют руки простолюдинкам, и не важно, что по рождению мы равны, ему это неизвестно. А он всё равно поцеловал, даже когда его инкогнито было разоблачено.

И я совершенно не знала, как на это реагировать.

Поэтому я просто застыла на своём кресле и снова молча смотрела, как мои посетители уходят в портал. Уже почти зайдя в него, король обернулся.

— До завтра, Дина Троп, — попрощался он, давая понять, что не упустил обращение Рина, и теперь знает моё имя.

— До завтра, Кейденс Лурендийский, — ответила я тому месту, где секунду назад был портал.

Кажется, слух обо мне стал потихоньку выходить за соседние торговые кварталы, потому что сегодня, кроме привычных посетителей, ко мне приехала дама в дорогом платье, в карете со снятым с двери гербом, под густой вуалью и в сопровождении служанки. Как оказалось — подцепила от любовника дурную болезнь, а к своему целителю обращаться побоялась, вдруг мужу доложит. Покорно выложила два золотых, мною запрошенных, заодно избавилась и от небольшого камушка в почке, о котором даже не подозревала, и получила совет проходить у своего целителя сканирование почек хотя бы раз в полгода — про это пускай мужу стучит, не страшно. Ушла довольная, пообещала порекомендовать меня своим подругам.

День начался отлично. Жаль, что продолжился не очень…

Нет, поначалу всё было нормально. Οбычные больные со своими обычными проблемами, ничего особо серьёзного. А потом, уже после обеда, в приёмную зашёл пожилой мужчина, высокий и сухощавый, прямой, словно палку проглотил. Судя по одежде, перстням и дорогой трости — либо аристократ, либо ну очень разбогатевший торговец.

Я как раз провожала пациента и привычно осматривала очередь — не пришёл ли кто-то, кому помощь нужна срочно. Не обнаружив такого в очереди из трёх человек, я предложила зайти торговцу средних лет, сидевшему ближе всех к моей двери. Но входная дверь резко распахнулась, явив мне этого самого аристократа, который, не обращая внимания на присутствующих, прошагал в кабинет, едва не задев меня плечом.

Судя по бодрому шагу, в экстренной помощи он не нуждался, поэтому подобное поведение меня возмутило. Мало ли, что аристократ, утренняя дамочка, например, честно отсидела в очереди.

— Простите, но я должна принять сначала тех, кто пришёл раньше, — продолжая стоять у раскрытой двери, вежливо, но твёрдо сказала я тому, кто по-хозяйски расположился в моём кресле и осматривал помещение, презрительно кривя губы от скромной обстановки. Если так не нравится кабинет целителя в торговом квартале, ехал бы в аристократический, уверена, там всё обставлено намного роскошнее.

— Подождут, — уронил посетитель.

Услышав от остальных робкое: «Мы подождём», я пожала плечами и закрыла дверь. Согласны ждать — их выбор.

— На что жалуетесь? — привычно поинтересовалась, не видя внешних проявлений какой-либо болезни.

— Вот сама и определи, — насмешливо предложил аристократ.

— Диагностика — две серебрушки, — сказала из чистой вредности. Обычно я не брала за это ни единого медяка, но пусть будет платой за хамство. Даже король говорил мне «вы», а кто воспитывал этого человека — не знаю, медведи, наверное.

На стол легли две монеты, после чего я взяла мужчину за руку, затянутую в перчатку, поддёрнула вверх рукав и прикоснулась к коже. Нескольких секунд мне хватило, чтобы поставить диагноз.

— Физически вы абсолютно здоровы.

— Ты выяснила это за пять секунд? — возмутился посетитель.

— Этого достаточно, — я пожала плечами. Диагностировать болезни немного дольше, нужно тщательно «увидеть» больное место, «рассмотреть» в мельчайших подробностях. А какой смысл долго рассматривать то, чего нет?

— Приглашай следующего пациента, я хочу увидеть, как ты лечишь.

От этого заявления, а точнее — приказа, я застыла, едва не раскрыв рот. Да кто он такой, чтобы, во-первых, мне приказывать, а во-вторых — наблюдать за лечением? Это личное, очень личное, даже если я просто пациента за руку держу — я же еще и расспрашиваю обо всём. Многим сложно даже мне, целительнице, рассказывать какие-то личные подробности, а тут ещё и посторонний торчать будет.

Я прошла к двери и широко её распахнула.

— Подите вон!

— Да как ты смеешь! — мужчина вскочил, в ярости глядя на меня.

— Смею. Это моя лечебница, я могу выгнать отсюда кого угодно.

— Но не меня! Я — лорд Хавлок, главный придворный целитель. Я самый сильный целитель в этом королевстве! Да я уничтожу тебя, стоит мне пальцами щёлкнуть! Да как ты посмела даже прикоснуться к его…

Я вновь захлопнула дверь — не нужны мне свидетели этого разговора, — а потом подошла вплотную к лорду, встала на цыпочки, схватила его за горло и зашипела:

— Заткнитесь, или я лишу вас голосовых связок! Безвозвратно! — Наверное, что-то в моих глазах или голосе было такое, что он внял и заткнулся. — Εго величество не для того приходит сюда инкогнито, чтобы вы раззвонили об этом по всему городу. Думаю, его не обрадует то, что вы не в состоянии сохранить его визиты в тайне.

— Это невозможно, — выдавил он, с испугом глядя на меня. И куда только вся надменность делась. — Нельзя лишить человека связок.

— Да неужели? — я наигранно-высоко подняла брови. — Ну, простите, академиев не кончала, самоучка. И что там возможно, а что нет, не знаю. Я просто беру и делаю. Желаете проверить, получится ли у меня?

Конечно, я блефовала. Уж не знаю, возможно ли удалить человеку голосовые связки, в принципе, наверное, я бы смогла. Но не за три секунды, конечно. Впрочем, устроить воспаление, чтобы напугать временной немотой, я вполне способна.

— Нет, — выдавил главный целитель королевства.

Я отпустила его шею и сделала три шага назад, демонстративно обтирая руку о юбку. Да, это ужасно невежливо, но слишком уж он меня разозлил.

— Что вам нужно? Зачем вы пришли?

— Как?! — практически взвыл мой посетитель. — Как ты это делаешь? Мы, лучшие целители королевства, годами бились нас шрамами его величества и его высочества, но ничего не смогли изменить. А ты — необразованная простолюдинка, за две недели сделала то, что нам, магистрам с кучей учёных степеней, сделать не удалось. Кожу, покрытую шрамами от магического напалма невозможно восстановить. Как ты смогла?! Что ты делала?

— Убирала больную кожу и наращивала взамен здоровую, — ответила, пожав плечами. Это же элементарно.

— Что?! — мужчина буквально рухнул в кресло, глядя на меня совершенно обалдевшими глазами. — Убирала больную и наращивала здоровую? И всё? Да это же… Как тебе это в голову пришло?

— Это же очевидно, — пожала я плечами.

— Кто?! — он вскочил и схватил меня за руку, заглядывая в глаза. — Кто тебя такому научил? Где?

— Нигде, — я и правда, даже в период домашнего обучения, ни с чем подобным не сталкивалась. — Но это же первое, что приходит в голову. Если нельзя исправить — нужно заменить. Это элементарно.

— Элементарно? Элементарно?! — лорд забегал по комнате, схватившись за голову. — Тогда почему никому из нас ничего подобного не пришло в голову? И это же… Это же столько силы нужно влить! Это же перегореть можно!

— Так я и не делаю всё сразу, — на всякий случай отступив к стене, я смотрела на бегающего туда-сюда королевского целителя. И куда только подевалась вся его прежняя надменность. — По кусочкам.

— И мне сказали — ты лечишь без боли. Не вводишь пациента в сон, он в полном сознании, всё чувствует — и при этом боли нет. Как?

— Отключаю нервные окончания у тех клеток или органа, на который воздействую, — это же основы. Это было первое, чему меня обучили ещё в пятилетнем возрасте, как только проснулся мой дар — обезболивать. — Потом подключаю обратно.

— Но это же… Это же столько сил нужно! Едва ли не больше, чем на само лечение.

— Я не отделяю одно от другого, поэтому не знаю, сколько и для чего требуется. Меня так учили.

– Γде? Где такому учат? Это неправильно, нерационально! Главное — излечить болезнь или рану, боль можно и потерпеть. Если боль нестерпимая, больного можно погрузить в сон. Это аксиома! Этому учат всех целителей — направлять силу на самое важное. Обезболивание — вторично! Где вас такому научили?

Я уже «вы»? Надо же. И кажется, я начинаю понимать, почему Эррол не любит целителей, а мои пациенты так удивляются лечению без боли.

— Я из Вертавии, — пожала плечом.

— Я там бывал — и там лечат так же, как и мы.

— Этому научил меня целитель, к которому отец возил меня, когда проснулся дар, — я снова пожала плечами, на ходу придумывая оправдание всей этой странности. Вот уж не думала, что в наших странах такое разное отношение к исцелению. — Он обучил меня азам, а дальше — я уже своим умом до всего доходила. А откуда тот целитель приехал и где обучался — не знаю, мне пять лет было, и не пришло в голову его расспрашивать.

Надеюсь, достаточно правдоподобно. Что взять с ребёнка, который своего «учителя» видел лишь единожды и даже имени не запомнил?

— Я хочу это видеть. Я должен это увидеть! То, как ты лечишь.