Оксана Чекменёва – Никогда не спорь с судьбой (страница 69)

       Каллены окружили меня, рассматривая с удивлением и, кажется, с восхищением. Особый восторг вызвали мои крылья. Я, по просьбе, раскрывала их на полную ширину, или складывала за спиной, как плащ. Карлайла больше всего поражало то, как ловко и непринуждённо я управляюсь с лишней парой конечностей, Эдварда восхитило то, что теперь я стала с ним одной температуры. Меня, кстати, тоже – его рука уже не казалась мне твёрдой и прохладной, как раньше – моя температура тоже стала «комнатной», как у вампиров, а не фиксированной. А Эммет, стоящий за моей спиной, вдруг захихикал.

       – Теперь-то ты видишь, что мы ВСЕ тут светимся? И даже ты!

       Я ахнула. Остальные – тоже, кто громче, кто тише. В тот момент я стояла спиной к солнцу, а лицом к сияющим – в прямом и переносном смысле, – Калленам. Эдвард, держащий мою ладонь в своей, поднял наши соединённые руки вверх, где их уже не закрывала моя тень. Я с удивлением наблюдала, что от моей руки тоже исходит свечение. Не такое яркое и заметное, как от руки Эдварда, но не увидеть этого было просто невозможно.

       – Феечка! – мстительно и ехидно протянул Эммет. Я обернулась и продемонстрировала ему клыки, впрочем, совершенно его не напугав. Но меня отвлекла рука Эдварда, ласково погладившая мою щёку.

       – Знаешь, а ведь он в чём-то прав. Ты летаешь, ты светишься, ты вся такая крохотная. И эти твои ушки! – пальцы Эдварда ласково заправили мои волосы за уши, выставив их напоказ. – Они такие милые и забавные. Может, ты и правда фея?

       Печально усмехнувшись, я продемонстрировала ему свою когтистую лапку.

       – Вряд ли.

       – Знаешь, Энжи, чем больше я узнаю о тебе, тем больше недоумеваю, – вновь вступил в разговор Карлайл. – Ты и похожа на нас, и не похожа. Слишком много различий, но и все совпадения нельзя сбросить со счетов. Я в полной растерянности. В тебе есть многое и от человека, и от вампира, и даже от оборотня…

       – А так же от летучей мышки! – снова встрял Эммет, неосторожно подойдя ко мне сзади практически вплотную. Эдвард недовольно нахмурился, раздражённый этими постоянными подколками, но я успокаивающе похлопала его по руке. А потом незаметно отвела одну ногу назад, благо в этом облике она у меня хватательная, цапнула Эммета за щиколотку и резко дёрнула. А потом, с удовольствием наблюдала, как он сидит на земле, недоумённо хлопая глазами.

       – Что, Эммет, доприкалывался? – захихикала Элис. Остальные тоже не скрывали своего веселья. – Не забывай, Энжи самая сильная в доме, и всегда такой была!

       – Не бойся, Эммет, – и я погладила его, всё ещё сидящего на земле, по голове. – Солдат ребёнка не обидит.

       Эммет быстро вскочил и хотел что-то сказать, но Розали утянула его за рукав подальше от меня.

       – Хватит, Эммет, сколько можно!

       – Но не зря же у неё на шее Бэтмен висит!

       Услышав это, я потеребила свой кулончик.

       – Скорее всего, это гаргулья. Но теперь я понимаю, что это не просто украшение, он имеет свой смысл. И, в общем-то, был подсказкой, только воспользоваться ею мы не смогли.

        – Знаешь, Энжи, что удивительно? – подал голос Джаспер, всё это время спокойно и чуть отстраненно наблюдавший за всеми нашими чудачествами. – Сейчас ты пахнешь несколько иначе, но твое присутствие по-прежнему сводит на нет нашу жажду. Я это точно знаю, поскольку сегодня в школу мы не собирались, и поэтому не принимали твое «лекарство».

        – Видимо, всё это не случайно – то, насколько я становлюсь похожей на вас, и как именно на вас влияю. Жаль, что никто из вас не имеет на меня такого же влияния, – я потерла живот и жалобно улыбнулась.

       – Так я и знал, что ты голодная. Нужно было сразу тебя покормить, а уж потом расспрашивать. – Эдвард приобнял меня за плечи. – Ну, что, пойдем ловить кроликов или предпочитаешь обычную еду?

       – Сейчас, пожалуй, обычную. А ты возьмешь меня в следующий раз на охоту?

       – Конечно, возьму. А сейчас – пойдем, я что-нибудь тебе приготовлю.

       И мы направились в дом. Проходя веранду, я сдернула с перил свою рубашку, а потом, прямо на ходу, обратилась. Эдвард едва не споткнулся от неожиданности, а потом окинул меня восхищенным взглядом.

       – Ловко же у тебя это получается!

       И уже зайдя в дом, я услышала за спиной негромкий голос Элис:

       –  Зато я теперь знаю, для чего ей нужны были топы с открытой спиной.

       После того, как Эдвард снова вкусно и сытно меня накормил, – я говорила, что смогла бы и сама себе что-нибудь приготовить, но он утверждал, что это доставляет ему удовольствие, – я решила-таки задать интересующий меня вопрос. Но не здесь, где вокруг нас было шесть пар суперчутких ушей. Поэтому, когда Эдвард предложил прогуляться, я с радостью согласилась. И, конечно же, мы отправились на любимую поляну Эдварда. Пока мы бежали, я любовалась тем, как тонкие лучи солнца, пробиваясь сквозь густую крону деревьев, время от времени падают на кожу Эдварда и рассыпаются искрами. Всё же забавно, что и я, оказывается, тоже могу сверкать, правда, не так красиво.

       Всю дорогу мы бежали молча, и Эдвард ни на секунду не отпускал мою руку. Наконец мы оказались на поляне и опустились на траву. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, Эдвард молчал, а я не знала, как именно свернуть на нужную мне тему. Не спрашивать же в лоб: «Почему ты снял мораторий на поцелуи?» Но тут мне пришла в голову забавная идея. Быстро скинув обувь, я обратилась. Эдвард смотрел на меня с некоторым недоумением, и я поспешила объяснить свой поступок.

       – Ты мне кое-что обещал.

       И, видя недоумение в его глазах, приподняла верхнюю губу, обнажая клыки, и молча указала на них пальцем. Удивление Эдварда сменилось пониманием, потом улыбкой. Он бережно взял моё лицо в ладони, наклонился и нежно коснулся моих губ своими. Это был совсем лёгкий поцелуй, губы Эдварда едва касались моих, потом они шевельнулись, стали смелее. Мои раскрылись в ответ и стали немного неумело, но старательно повторять их движения. Губы Эдварда были такими нежными, тёплыми – ведь теперь у нас была одна температура тела. Его руки обхватили меня, теперь я практически лежала на нём. Поцелуй стал глубже, язык Эдварда скользнул по моим зубам, и это заставило меня очнуться. Мои клыки! В ту же секунду я обратилась. Губы Эдварда, внезапно ставшие прохладными, застыли, а потом отстранились. Нет, я же не этого хотела! Открыв глаза – и когда я только успела их закрыть? – я недоумённо взглянула на него. В ответ получила такой же недоумевающий взгляд.

       – Почему ты обратилась?

       Ах, вот в чём дело! Он просто не понял, потому и остановился. Значит, придётся объяснить.

       – Мои клыки...

       – А что твои клыки?

       – Ну, я же не знаю, насколько они опасны. Я, конечно, не ядовита, да и яд на вас не подействовал бы, но я всё же не хотела бы тебя поранить. Они острые. Очень.

       Эдвард прижался лбом к моему лбу и тихонько рассмеялся. Потом отстранился и заглянул мне в глаза.

       – Но и мои зубы острые. И теперь я могу тебя поранить. И что же нам в таком случае делать?

       – Может, попробуем ещё разок? Выясним в процессе, – надеюсь, что Эдварду не придёт в голову вновь отказаться от поцелуев? Если он сделает это с моей подачи – я не переживу!

       – Что ж, давай выясним, – улыбнулся Эдвард и снова приник к моим губам. Ура! Он не передумал! Но мысли вновь убежали прочь, остались только губы Эдварда на моих губах, его руки на моём теле, его крепкие мышцы под моими пальцами. Какое-то время мы целовались, забыв обо всём. Но когда моя рука попыталась вытащить футболку Эдварда из брюк, – мне безумно хотелось прикоснуться к его коже не через одежду, – он поймал мою руку на полпути.

       – Нет, Энжи, нет. Я и так уже нарушил кучу правил, не нужно усугублять. Пожалуйста.

       – Извини. Просто не удержалась. Но теперь ты объяснишь мне, почему ты снял запрет на поцелуи? Я ни в коей мере не возражаю, но я просто не понимаю. Раньше ты был категорически против, хотел подождать, а теперь…

    Эдвард отстранился от меня, отвернулся, глядя куда-то вдаль. Его лицо стало мрачным, брови изогнулись в болезненной гримасе. Он явно вспомнил что-то, далеко не приятное. Я видела, как под кожей щёк Эдварда перекатываются желваки, словно он изо всех сил стискивал зубы. Не выдержав, я погладила его по щеке, пытаясь снять это напряжение. Эдвард вздрогнул, словно очнувшись, перехватил мою руку и прижался губами к ладони. Потом тяжело вздохнул.

       – Ты можешь представить, что я пережил в эти дни, считая, что уже больше никогда тебя не увижу? Думая, что потерял тебя навек? Мы искали тебя, но каковы были бы наши шансы, если бы ты не захотела быть найденной? Если бы не осталась?

       – Но я осталась! Я не могла быть вдали от тебя. Просто не могла и всё! Физически.

       – Теперь я понимаю. Но тогда…. Каждый раз возвращаясь после безуспешных поисков, я думал только об одном – почему? Почему я откладывал всё на потом, считая, что у нас ещё уйма времени? Что у нас впереди вечность – так что нам стоит подождать какой-то год? К чему были все эти ограничения, ведь мы оба этого хотели? И я решил, что если судьба вернёт мне тебя – я больше не стану противиться. Ты во многом была права – я слишком зациклился на нашей разнице в возрасте. Но если мы оба бессмертны – столь ли она существенна?