Оксана Чекменёва – Никогда не спорь с судьбой (страница 51)

       Взяв бесчувственную тушу за шкирку, я потащила её в ту сторону, откуда прибежала. Она была не тяжёлая, но большая, неудобная и волочилась по земле. Поэтому я шла не торопясь – боялась, что если побегу, то просто размажу свою добычу по земле. Тем более что Эдвард уже мчался мне навстречу. Я так и предполагала – не обнаружив меня там, где оставил, он быстро отыскал меня по запаху. Несколько минут – и вот он уже стоит напротив меня. Смесь испуга, недовольства и облегчения ясно читалась на его лице.

       С довольной улыбкой я протянула вперёд руку, в которой была зажата холка пумы. В глазах Эдварда отразился шок.

        – Что это?

        – Ну, не всё ж тебе для меня готовить. Вот и я на что-то сгодилась. Угощайся!

       – Это что, для меня? Ты поймала её для меня? – похоже, Эдвард не мог поверить своим глазам.

        – А для кого же? Кушай, ты же это любишь. – Я не понимала, почему он медлит.

       Эдвард медленно, не сводя с меня испуганных и слегка обалдевших глаз, приблизился ко мне, взял пуму за шкирку и аккуратно положил на землю. Потом буквально рухнул на колени и принялся тщательно осматривать и ощупывать меня с головы до ног. И лишь поняв, что я абсолютно невредима, он, наконец, облегчённо выдохнул и заключил меня в объятия.

       – Как же ты меня напугала! – глухо пробормотал он, уткнувшись мне в плечо. Мы словно поменялись местами, и теперь уже я утешающе обнимала его и целовала в макушку.

        – Я в порядке. В полном порядке. И это было не сложнее, чем поймать мышонка. Ты же знаешь, какая я сильная.

       – Да, знаю. Но всё равно она могла тебя поранить.

       – Ха! Я ещё и быстрая! И ловкая! – К чему сейчас лишняя скромность? – У неё не было ни одного шанса.

       – Но зачем ты это сделала?

       – Как зачем? Ты же говорил, что любишь пум. А она в любой момент могла удрать. Не могла же я упустить такую возможность?

       Эдвард внимательно посмотрел в мои недоумевающие глаза, а потом грустно улыбнулся.

       – Да, пожалуй, не могла.

       В это время пума у наших ног начала шевелиться, постепенно приходя в себя.

       – Так ты будешь есть? А то сейчас удерёт.

       – Не удерёт. Разве могу я не отведать такого замечательного блюда, которое ты приготовила для меня своими руками? – кажется, Эдвард действительно пришёл в себя, раз уже мог шутить.

       Потом он подхватил с земли слабо сопротивляющуюся пуму и припал к её шее. А я стояла рядом и любовалась. Возможно, я должна была бы испытывать хоть какое-то отвращение или хотя бы неприятие, но нет. Мне очень нравилось смотреть на изящные и ловкие движения Эдварда, нравилось видеть, с каким аппетитом он ест мой подарок. До этого всё было наоборот – он готовил мне, или покупал разные лакомства, но теперь впервые я смогла угостить его. И получала от этого огромное удовольствие.

       Вскоре обескровленный труп пумы был отброшен в сторону. Эдвард улыбнулся мне, а потом взглянул на часы.

       – Пора. Судя по всему, ждать новорожденных осталось недолго. Нужно отправляться на поляну, к остальным.

        Его глаза стали ярко-золотистого цвета. Эдвард был сыт, а значит, полон сил. И, взявшись за руки, мы побежали туда, где наша семья готовилась сражаться за свою жизнь.

       Когда мы примчались на поляну, знакомую мне по видению, остальные Каллены уже были там в полном составе. Карлайл и Эммет кружили друг против друга в тренировочном бою. То один, то другой оказывался на земле. Джаспер давал им советы и комментировал действия, на их примере объясняя тактику схватки с новорожденными. В принципе, то же самое уже рассказал мне Эдвард – не нападать в лоб, хитрить, сбивать с толку, запутывать. И не позволять им применить своё преимущество в силе.

       При нашем появлении тренировка прекратилась. Все собрались вокруг нас. Я обвела глазами свою семью. Было видно, что все, кроме Эммета, заранее смирились с поражением и не верят в то, что мы победим или хотя бы просто выживем. Эсми ласково прижала меня к груди и постояла так немного, чуть покачивая меня, словно баюкая. У меня появилось чёткое ощущение, что это было прощание. Потом она подошла к Эдварду и тоже обняла его, а я перешла в объятия Элис. Я заметила, что глаза у всех стали гораздо светлее – что ж, по крайней мере, все сыты. Видимо, наши с Эсми мысли сошлись, потому что, заглянув Эдварду в глаза, она сказала:

       – Я вижу, что ты успел подкрепиться. Это хорошо.

       – Да, мы как раз пришли сюда сразу после охоты.

       – «Мы»? – казалось, она была в шоке. – Ты брал Энжи с собой на охоту? Но это же опасно!

       – Он не виноват, я его заставила. Шантажом. И ничуть это не опасно, – я  дёрнула плечом, показав полное пренебрежение к этим страхам. – С Эдвардом я была в полной безопасности!

       – И тебе не было страшно? Или противно? – вступил в разговор Карлайл.

       – Нет. А должно было?

       – Энжи поймала для меня пуму.

      Это заявление Эдварда ввергло окружающих в шок. Я такой их реакции не понимала. Они же знают, какая я быстрая и сильная, сильнее любого из них. Но почему-то, меня продолжают считать кем-то, требующим особой заботы и постоянной опеки. Интересно, это из-за того, что я считаюсь младшей в семье, или всё дело в крови, текущей в моих жилах? Наверное, и то, и другое в равной степени.

       – О, боже, ты же могла пораниться! – Эсми, конечно же, тут же кинулась осматривать меня на предмет возможных травм.

       – Ну, Кнопка, ты даёшь! – восхитился Эммет.

       – Разве ты сам не мог поймать эту пуму? – удивился Карлайл.

       – Энжи заметила её первой. И сама приняла решение.

       – Ну, не всё же Эдварду для меня готовить! Теперь я всё время буду ходить с ним на охоту, – уверенно заявила я, даже не подумав согласовать это с тем, кого это непосредственно касалось. Теперь-то уж Эдварду не отвертеться. Все его возможные возражения после сегодняшней охоты отпали сами собой.

       Реакция на эти мои слова меня несколько обескуражила. Я ожидала возражений, уверений в опасности этой затеи, и так далее. Но я не рассчитывала, что после моих слов установится прямо-таки мёртвая тишина. Все молча отводили глаза, усиленно разглядывая нечто очень занимательное на земле или по сторонам.

       – Что я такого сказала?

       – Энжи, – осторожно начал Карлайл. – Боюсь, «всего времени» у нас уже не будет.

       – Ничего подобного! Мы не знаем, что нас ждёт в будущем. И если Элис ничего не видит, то вовсе не потому, что мы все обязательно должны погибнуть.

       – Но, Энжи, такого раньше со мной ещё не было. Чтобы я вообще ничего не видела.

       – Никаких «но»! Не забывай, я тоже могла лицезреть твоё видение, причём в подробностях. И Эдвард тоже. Я уже говорила ему и повторю всем остальным – нашей гибели ты не видела. А значит, ничего определённого знать не можешь.

       – Вот и я уверен, что мы надерём этим новорожденным задницы! – Эммет кровожадно ухмыльнулся и заиграл мускулами. – Хоть кто-то со мной согласен.

       – Я тоже согласен с Энжи. – Эдвард мягко забрал меня из объятий Элис и прижал к себе. – Ничего ещё не определено. Мы можем погибнуть, но можем и победить. Сделаем всё, что в наших силах. И, похоже, нам уже недолго осталось быть в неизвестности. Они идут. Я слышу их мысли.

       Все на секунду замерли, а потом резко засуетились. Каллены прощались друг с другом, я переходила из одних объятий в другие, пока в итоге вновь не оказалась в объятиях Эдварда. Остальные тоже разбились на пары. В какой-то момент я обнаружила, что мы выстроились в ряд, спиной к огромному валуну, размером с пару слонов, не меньше, невесть как оказавшемуся на этой поляне, возможно занесённому сюда ещё в последний ледниковый период. Логично, какая-никакая, а защита спины. И тут я поняла, что передо мной та же картина, что и в утреннем видении. Всё повторяется с точностью до мельчайших деталей.

       Эдвард крепко держит меня за руку. Слева от меня  – Джаспер и Элис, с другой стороны от Эдварда расположились остальные Каллены. Лица у всех сосредоточены, мышцы напряжены, но мы стоим неподвижно. Напротив нас, из леса, слышно нарастающее рычание, которое очень быстро приближается, становясь всё громче. Мы продолжаем стоять неподвижно. Рычание всё ближе и громче. Эдвард слегка пожимает мне руку и шепчет: «Я люблю тебя, малышка», и в этот момент я их вижу. На невероятной скорости новорожденные выбегают из-за деревьев и мчатся прямо к нам. Их около двух десятков. Я очень чётко вижу их всех. Мужчины и женщины, молодые и средних лет, белые, азиаты, один афроамериканец. Их одежда грязная и потрёпанная, а лица… Лица выражают одну только чистую ненависть. В их красных глазах горит одно желание – убить!

       И, когда я вижу эти красные, горящие ненавистью глаза, во мне словно что-то щёлкает. Если до этого у меня была только одна мысль – защитить семью, защитить Эдварда, то теперь к ней добавилась новая – убить! Убить врага! Убить того, кто покусился на самое дорогое, что у меня есть! Раньше я понимала умом, что мне придётся убивать, хотя если бы удалось каким-то чудом избежать кровопролития – я была бы только рада этому. Теперь – нет. Теперь я хотела битвы. Хотела убивать. Те, кто угрожает моей семье, должны быть убиты, уничтожены, разорваны на куски. Они не должны больше существовать. И это чувство у меня не в голове, не разум руководит сейчас мной, а инстинкт. Животный инстинкт, идущий откуда-то из глубины всего моего существа. Я чувствую, как из моего горла вырывается дикий рык, который уже не пугает меня. Я оскаливаю зубы, обнажая клыки, которые вновь стали длинными. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что если мы выживем, то от поцелуя Эдварду уже не отвертеться. Так что мы просто обязаны выжить, я не собираюсь умирать, так и не получив своего первого настоящего поцелуя. С этой мыслью я выдёргиваю руку из руки Эдварда и бросаюсь вперёд, навстречу врагам, и…