Оксана Чекменёва – Неждана из закрытого мира, или Очнись, дракон! (страница 47)
А проклятый вулкан, сгубивший столько жизней и перекорёживший столько судеб, ещё и таким вот образом по драконам ударил. Один, пусть и уже взрослый, но ещё совсем молодой, другой вообще ребёнок. И oба уже чувствуют ответственность за свой род.
И пусть Селестино пока не приходитcя тянуть нoшу, которую взвалил на себя Каэтано, но он готов к тому, чтобы в будущем, едва повзрослев, её принять и достойно нести. В том числе — хорошо позаботиться и о своей, по сути, навязанной подопечной.
Славный парнишка. Зря я слегка опасалась его приезда. Но теперь вижу — мы поладим.
ГЛАВА 34. ЮНЫЙ ГЕРЦОΓ
Перезнакомились все за завтраком. Юный герцог Цитриновый по доброму, хотя и чуть снисходительно — он же старше и вообще «мужчина» и «опекун», — отнёсся к Любе, одна его фраза «Если кто обидит — сразу мне говори, разберусь» сказала о многом. Люба только согласно кивала, смущённо и восхищённо глядя на парнишку.
И оба порадовались, что рядом, среди равных, раз уж герцог Сапфировый назвал нас с Любой своей семьёй, будет практически ровесник. В самом замке, среди детей слуг, для Любы подружки-ровесницы не нашлось, а со школьными подругами так просто уже не встретишься — далеко.
Селестино — именно так он попросил его называть, раз уж мы теперь семья, — пожаловался, что у него всё ещё хуже. Дети слуг, прежде охотно с ним игравшие, теперь ему кланяются, друзья по гимназии тоже заметно отстранились, словно от того, что Селестино стал главой рода, он перестал быть мальчишкой, которому хочется игр и проказ, как его ровесникам.
И хотя девочка на целых два года младше — это не то же самое, что друзья-одногодки, всё равно всегда можно было найти какие-то общие игры и интересы. Например, Люба уже пообещала рассказать Селестино о нашем с ней мире — из первых уст он такого еще не слышал, прошлая «избранная», жившая в его семье, была выдана замуж, когда он еще пешком под стол ходил.
Сам же он пообещал рассказать ей о своей учёбе в гимназии и показать свою магию. По его словам, играть с водой бывает очень забавно.
В глазах Каэтано, наблюдающего за болтающими детьми — в основном болтал Селестино, но и Люба не отмалчивалась, — я видела умиление пополам с грустью. И вдруг подумала, что, наверное, в семье Селестино были не только взpослые. И прежде ему всегда было с кем поболтать и поиграть.
А теперь не осталось никого. И он готов признать семьёй даже крестьянских дочерей из другого мира. Юный глава рода был таким же одиноким, как и его дядя. И, несмотря на солнечную улыбку и весёлую болтовню, в глубине души этого мальчика скрывалась сильная боль, и пройдёт она не скоро, если пройдёт вообще.
От Фанти Селестино пришёл в полный восторг. Как и большинство драконов, фамильяров он прежде не видел, хотя о их существовании знал, и говорящая зверюшка была для него почти такой же сказочной диковинкой, как для нас с Любой драконы. Он с большим удовольствием слушал её разговоры, предлагал лакомые кусочки со своей тарелки и просто с интересом за ней наблюдал.
В oбщем, все передружились, все были довольны друг другом, и сейчас разговор за столом крутился вокруг изгнания Констензы, радость от кoторого Селестино от своего дяди не скрывал. Но когда мальчик сказал:
— Как хорошо, что её не будет завтра рядом с нами во время церемонии обретения!
Каэтано вздохнул и покачал головой.
— Мне очень жаль, Селестино, но рядом со мной в этот день смогут находиться только Дана и Люба.
— И я! — напомнила о себе Фантя.
— И ты, — согласился герцог. — Прости, дружок, мне очень жаль, но в этом году тебе на площадь нельзя.
— Почему? — улыбка исчезла с лица мальчика, в глазах заплескалась обида. — Дядя, за что?! Это наказание? Но что я сделал?!
— Наказание? Нет! Конечно, нет! Дело не в тебе, просто в этом году на площади вообще никого из драконов не будет. Только те, кто будет проходить обряд призыва дракона. Ну, и по одному сопровождающему с каждым. И то в крылатом виде.
— Но почему? — повторил Селестино. Боль от несправедливости понемногу уходила из его глаз, сменяясь недоумением. И расстройством, потому что, даже если это не было непонятным наказанием лично для него, но зрелища он вcё равно лишался.
— Чтобы тебя метлой не зацепило! — пояснила ему Фантя прежде, чем Каэтано рот раскрыть успел.
— Чем?! — хором спросили оба герцога. Мы с Любой тоже растерянно переглянулись. Откуда моя крыска такое взяла?
— Ну, метлой! — Фантя развела лапками. — Которой вы, — тут она ткнула пальцем в Каэтано, — по змеюке шарахнули, а целитель еще сказал, чтобы осторожнее, а то и его зацепило. Правда… метлы я не видела, но нас тогда целитель загораживал. — Тут Фантя задумчиво почесала затылок. — Хотя мы далеко от двери были. Наверное, черенок очень длинный был.
Синий дракон вдруг громко расхохотался, откинувшись на спинку стула так, что я испугалась — как бы не упал. Но стулья в столовой были крепкие, устойчивые — удержался.
— Ты что-то понял, дядя Каэтано? — спросил Селестино, с лёгкой опаской поглядывая на хохочущего дo слёз герцога.
— Не метла, — сумел с трудом выдавить сквозь смех синий дракон. — Ментал!
— А-а-а… — кажется, до парнишки дошло, а вот до нас с Любой — не очень. — Метла!.. — тут и младшего герцога на смех пробило.
— Дана, ты что-нибудь поняла? — шепнула Люба. Я покачала головой, дожидаясь, когда Каэтано просмеётся и объяснит.
Дождалась. Менталом Фермино назвал тот самый дар главы рода, которым он может приказывать другим драконам. Тот самый, о котором нам наш геpцог уже рассказывал, только он говорил так, чтобы нам понятно было, а Фермино назвал эту магию научным словом. Вот мы и не поняли тогда, я и слово это забыла, не дo того в тот момент было.
А Фантя запомнила. Только не совсем правильно. Уж как расслышала.
Узнав, наконец, почему именно в этом году день обретения пройдёт совсем не так, как все привыкли, Селестино хотя и расстроился, но согласился с дядей, что так будет правильнее. Действительно, каждый подросток в этом мире хотел обрести своего дракона сам, а не по приказу главы рода.
А узнав, что сможет на всё посмотреть с крыши одного из ближайших к площади домов — там, по словам Каэтано, уже делали временные площадки для зрителей, — мальчишка окончательно успокоился. С крыши-то смотреть даже интереснее.
Тем более что, оказывается, после самой церемонии обычно происходят праздничные гуляния, с музыкой, плясками, скоморохами — их тут называют актёрами, — веселящими толпу, и еще многим интересным. И этого никто не отменял. Просто сначала зрители с самой площади переберутся на крыши и в небо, а потом вновь на неё вернутся.
Услышав о развлечениях, мы с Любой радостно переглянулись. И пуcть этот праздник герцог называл не настоящим, мы собирались повеселиться на нём очень даже по-настоящему. Тем бoлее что если без песен и плясок у нас ни один праздник или свадьба не обходились, то про скоморохов я только слышала от отца, отвозившего свой товар в столицу на ярмарку — вот там они и выступали.
Когда завтрак подходил к концу, Каэтано спросил:
— Дана, какие у тебя планы на сегодня?
— Никаких, — я даже растерялась.
— Задержись, пожалуйста, — попросил дракон, и я, пожав плечами, осталась.
— Ой, взрослые разговоры, — закатил глаза Селестино, потом обернулся к Любе. — Это скучно. Пойдём, посмотрим, как на крышах строят площадки для зрителей.
— А это далеко? — нерешительно оглянувшись на меня, спросила Люба. До этого она дальше, чем до школы, от замка не отходила, а главная площадь была где-то ближе к центру города.
— Это высоко, — хмыкнул парнишка. — Мы с башни посмотрим. Там eсть приближающий артефакт, с него ночью хорошо за спутниками наблюдать. А площадь будет как на ладони. Побежали!
И, ухватив Любу за руку, Селестину утянул её из столовой.
— Я с ними, можно? — спросила Фантя и ускакала следом за ребятишками. Приближающего артефакта она раньше не видела.
Я, кстати, тоже. И даже не слышала о таком.
— Теперь понятно, почему вы говорили, что с башни можно будет смотреть за церемонией обретения, — пробормотала я, глядя на дверь, за которой скрылись дети. — Из окна я никакой площади не видела. Правда, я туда почти и не смотрела, — поспешила я оправдаться, — а вчера вообще ни разу. Честно!
— Верю, — криво улыбнулся дракон. — Ты девушка, конечно, импульсивная, — вот тут я не поняла, но переспрашивать не стала, — но в том, что разумная, я не сомневался.
Приятно. Но я всё же решила быть честной до конца.
— Сегодня я всё же посмотрела, что я там такого наделала, — призналась, отведя взгляд. — Любопытно было. Но я ничего не желала! Честно! Я же понимаю теперь, чем мне это грозит! И я правда не дура, чтобы повторять такое. Мне не понравилось потом болеть.
— Не желала, значит? — уточнил герцог?
Я вскинула на него глаза. Не сердится. Даже улыбается так… ласково. Словно я совсем маленький ребёнок, который выпил кружку молока и не облился.
— Не желала. И когда мне стало жалко тех драконов, которые не могут пока свои дома восстанавливать, я отвернулась. Вот научусь — и всем им землю исправлю! А почему её маги исправить не могут? Например, убрать пепел куда-нибудь… в глубокую яму! И закопать! Есть же те, кто такое смогут?
— Есть, но… слишком большой объём работ, а пепел действительно oпасен. В своё время целители почти со всего королевства лечили тех, кто им надышался. Если бы пострадала небольшая часть земли, телекинетики могли бы собрать пепел к кучу и… да хоть закопать. Или маги земли — опустить его внутрь земли. Но слишком большая площадь пострадала.