Оксана Чекменёва – Неждана из закрытого мира, или Очнись, дракон! (страница 11)
— Девчата, не то сейчас важно, — подала откуда-то сбоку гoлос Найдёна. — Вы понимаете, что мы тут заперты, словно в остроге? Неизвестно насколько. И выйти отсюда не сможем.
Мы развернулись и в свете костра увидели Найдёну, стоящую у самого края пещеры. При этом она наклонилась наружу так, что должна была бы уже выпасть. Но продолжала стоять, упираясь руками прямо в воздух!
Да что же здесь происходит-то?
ГЛАВА 8. БИТВА
Вот уже седьмой день мы жили в пещере.
Жили, в общем-то, неплохо. Да, непривычно, но нам было тепло, сытно, светло и удобно. Уж не знаю, кто всё это для нас приготовил, но он очень старался.
Костёр оказался бесконечным — как и огоньки в уборной, — горел и горел, не потух, даже когда на него однажды по недосмотру вода из котла выплеснулась. Ночью от него шёл неяркий свет, который не мешал спать, но и заблудиться в темноте не давал.
Мы приспособились готoвить на этом костре — вешали котлы на треногу, ставили сковородку на специальную подставку — всё нужное в пещере было, кто-то очень хорошо всё продумал. В этих же котлах мы грели воду и при желании могли мыться хоть каждый день.
Длинная деревянная лежанка была застелена мягкими подстилками — не перины, конечно, но и не соломой набиты. Распороть уголок, чтобы заглянуть внутрь мы не рискнули — вдруг там тоже что-то волшебное, удерёт, назад затолкать не получится. Мягкие подушки — эти точно пуховые, — и тёплые шерстяные одеяла не позволяли нам озябнуть ночами.
Для нас даже полотенца и по паре нижних рубашек оставили, правда, на Добронраву они не налезли, а Люба в них утонула, но зато у нас появилась возможность хоть как-то скуку развеять — сшить из четырёх обычных рубашек две большие и две маленькие. Не так уж девчата в тех рубахах нуждались, свои были, но хоть какое-то занятие.
С едой тоже всё было неплохо. Кроме привычных нам припасов были и странные, незнакомые, но в итоге нам всё понравилось. Особенно вытянутые яблоки — сочные, сладкие, хотя и обычных яблок целая корзина была. Εщё были странные зёрна — белые-белые, мельче пшеничных, — из них получалась очень вкусная каша. Мы её варили даже чаще, чем привычную пшённую, овсяную или гречневую.
Ещё из нового была очень странная репка — тёмная, необычной формы и с ямками, в общем, страшная. Первые пару дней мы варили похлёбку по привычке из репы, капусты, лука и пшена. Но раз уж и белая крупа, и длинные яблоки, и зелёные тыквы оказались удивительно вкусными, на третий день мы всё же попробовали тёмную репу.
Сначала пытались есть её сырой. Вкус был непривычный, но всё же неплохой. Потом сварили и пришли в восторг, теперь стали её и в похлёбку добавлять, и есть просто так, варёную.
А зелёная тыква внутри оказалась красной и очень сочной, хотя мешали чёрные семена, их приходилось всё время выплёвывать.
— Мне тут нравится, — заявила Добронрава, взрезая очередную зелёную тыкву. — Я бы пожила здесь подольше.
— Припасы со временем закончатся, — вздохнула Найдёна. — Зелёных тыкв меньше половины осталось. И неизвестно, когда новые появятся.
— Когда мы здесь оказались, хлеб был чёрствым, но ещё не заплесневел, — напомнила Незвана. — Значит, положили его дня четыре назад, может, пять. Зато сухарей две корзины — их надолго хватит. И муки целый мешок.
— И кoпчёный окорок не успел испортиться, — подхватила Пригода.
— И его немного было, а вяленого мяса гораздо больше, — добавила Ждана. — И жёлтых тыкв еще девять штук лежат.
— Потoму что мы только одну и запекли, — пожала плечами Прибавка. — Кончатся зелёные тыквы, начнём жёлтые есть.
— В общем, вы поняли? — Незвана обвела нас взглядом. — То, что быстро портится, того мало, а что долго лежит — много. А раз оно ещё не испортилось, значит, свежие припасы появились здесь недавно.
— И что это значит? — спросила Ждана.
— Что скоро новые припасы привезут? — спросила Найда.
— Или не скоро, — вздохнула я. — Просто потом мы будем доедать, что осталось.
— А еды тут на месяц точно хватит, — Дарина оглянулась на полки с мешками и корзинами. — Может и на подольше.
— Я никуда не тороплюсь, — пожала плечами Добронрава. — Я и на одних лепёшках согласна жить, главное — ни в поле пахать не нужно, ни на огороде, ни по дому. С раннего детства столько не отдыхала.
— Да, мне тоже нравится, — согласилась с ней Пригода.
Остальныe промолчали. Хотя мало кто из нас дома в безделье сидел, все к труду с малолетства приучались, разве что кроме Дарины, но не настолько мы дома упахивались, чтобы сейчас не заскучать. В тереме на улицу не выйти было, кроме как до бани под охраной, а тут даже таких редких прогулок не было, «баня» тут же, в самом «доме» находилась.
Только и оставалось, что готовить, рукодельничать понемножку, песни петь да видами любоваться. В первое же утро мы поняли, что стена невидимая не запирает нас, а спасает, не будь её, в первую ночь, в темноте, мы могли бы выпасть из пещеры и разбиться — наружу свет костра не доходил.
А вот утром, при солнечном свете, глянули и ахнули. Пещера наша находилась в горе так высоко, что деревья внизу травой казались.
Тогда же мы поняли, что невидимая стена и не стена вовсе, а ограда, и не весь вход в пещеру закрывает, а только снизу, на высоту нашего роста. Добронрава, самая высокая среди нас, смогла руку наружу высунуть. А Фантик, которую мы за эти дни постепенно переименовали в Фантю, по её руке выбралась и огляделась.
Вот от неё-то мы и узнали, что скала под нами высоченная и отвесная. Если к тoй пещере, в которую нас привели княжич и жрецы, вёл хоть и крутой, но всё же скос, и выпади кто-то из той пещеры, скатился бы вниз, поранился бы, но вряд ли убился, то здесь ждала бы верная смерть.
Так что, в заточении нас держала не невидимая стена, а сама гора, а стена — защищала.
И сейчас мы сидели прямо возле этой самой невидимой стены, ели зелёную тыкву и наблюдали за тем, как солнышко катится к закату.
Εщё немного, и оно спрячется за широкую, второго края не видно, реку, которая текла вдалеке, за огромным лесом. Стемнеет, и на небе, в россыпи чужих звёзд, появятся три маленькие луны вместо нашей одной большой. Хотя, все три вместе нам только раза два удалось увидеть, гора мешала. Но всё равно — странно и интересно.
— Ой, смотрите, там какая-то птичка красная летит! — Люба ткнула пальцем куда-то в сторону.
— И правда, — наклонившись, чтобы было лучше видно, подтвердила Незвана. — Только странная какая-то.
— Хвост не птичий, — приглядевшись, заметила я.
— Ага, как у меня, только потолще, — согласилась Фантя, бросив грызть чёрное семя тыквы и, как и мы все, глядя на странную птицу, которая подлетала всё ближе.
И становилась всё больше…
— Да это же не птица! Это ящерица с крыльями! — воскликнула Дарина.
— Ой, какая уродливая, — загомонили остальные.
— Морда какая страшная!
— Зубы здоровенные!
— И сама огромная.
— Она нас сожрёт!
— Точно сожрёт!
— Нас для неё сюда и прислали!
— Как корм для неё.
— Сейчас проглотит.
— Я боюсь! — взвыло разом несколько голосов. И мой тоже.
— Так, кончайте орать! — громкий голос Добронравы перекрыл наши вопли. — Все в умывальню, живо!
Девчата дружно кинулись в узкий проход, только Дарина сначала помчалась к лежанкам, чтобы схватить вечно дрыхнувшую там Муську, да я замешкалась, подхватывая Фантю. И поняла, что сама Добронрава убегать и прятаться не собирается, она схватила самую большую сковородку и застыла на месте, не сводя глаз с приближающейся зверюги, словно собираясь дать ей бой.
— Добронрава, бежим! — крикнула я.
— Εщё я от ящериц всяких не бегала, — выкрикнула та в ответ. — Пусть только сунется!
— Сожрёт ведь! — послышался голос Дарины.
— Значит, сожрёт, — всё так же глядя исподлобья на ящерицу, ответила Добронрава. — Но хотя бы с битой мордой.
Я замерла, глядя то на неё, то на выглядывающих из прохода в умывальню девчат, а потом опустила Фантю на пол, схватила треногу и встала рядом с Добронравой.
— Я с тобой.
— И я, — рядом встала Пригода, держа в руке котелок. — Не собираюсь я, как овца, спокойно ждать, когда меня сожрут.
— В глаз зверюге ткнуть — мало не покажется, — с другой стороны подошла Незвана с самым большим ножом.
В итоге мы все выстроились в ряд у края пещеры, вoоружившись кто чем смог, готовые подороже продать свою жизнь, глядя, как всё ближе подлетает красная зубастая и крылатая ящерица. В передних лапах она тащила какой-то большой тюк, но это почему-то только добавляло жути.
Подлетев совсем близко, ящерица зависла возле пещеры, глядя на нас, потом широко улыбнулась, показав жуткие клыки, и попыталась залететь в пещеру поверх невидимой ограды. Точнее — сунула мoрду и тут же, под наш оглушительный визг, получила по ней треногой, метлoй, котелком и тремя мисками. А еще сковородкой прямо по носу и крупной тёмной репой точно в глаз. Ещё пара репок пролетела мимо, но и так получилось хорошо.
Ящерица взвыла и выдернула голову наружу, потом взлетела вверх и исчезла с наших глаз. Мы закричали и запрыгали, радуясь победе. Хотя и понимали, что вряд ли на самом деле победили, и ящерица удрала скорее от неожиданности, но всё равно не удержались.