Оксана Чекменёва – Невезучая попаданка, или Цветок для дракона (страница 83)
— Бросал своих детей? — взгляд перевёртыша стал больным. Унрек и Килиан тоже едва слышно заворчали что-то осуждающее. — Как так можно?
— Избаловали его в детстве, — пренебрежительно махнула рукой. К Алексу я никогда не питала добрых чувств хотя бы из-за Хизер, хотя в последние десятилетия он вроде как исправился. — В семье не без урода, бывает. Зато все остальные — великолепные родители. Ещё бы, их-то воспитывал старший брат, а уж он-то отец, каких поискать. И для всех примером стал именно он.
— Мне так жаль, — вздохнул лорд Халлоран. — Если бы я был рядом!..
— Это не ваша вина. Так получилось. И сейчас Алекс сильно изменился — встреча с половинкой меняет, порой радикально.
— А как зовут его старшего сына? — вновь оживился перевёртыш. — У тебя есть его изображение?
— Конечно, — я порылась в браслете и нашла нужное фото — пора было открывать окружающим свою последнюю тайну. Тем более — теперь-то я уж точно не «примазываюсь». — Его зовут Гейб. Габриель.
— Это же Фил! — едва ли не хором воскликнули все трое.
— Я сама в шоке была от такого сходства, — улыбнулась я, вспоминая первую встречу с ректором. — Думала, что всё дело в двойниках из параллельных миров, а оказалось, что они просто родственники. Такая вот игра природы.
— А кто это с ним? — Унрек первым всмотрелся в хрупкую женскую фигурку, льнущую к нежно обнимающему её гиганту.
— Она похожа на тебя, — раздался тонкий голосок у моих ног. А я и не заметила, как проснувшийся Ρокет выбрался из одеяла и подошёл ко мне, внимательно разглядывая то, что я демонстрировала. — Только волосы другие.
— Это его жена Миранда, но она предпочитает имя Рэнди. Его половинка, по — вашему — истинная пара. Они — мои родители, — это я сказала всем, а потом уже обратилась лично к лорду Халлорану: — Я — ваша правнучка.
ГЛАВА 32. ПЕРВЫЕ ОТВЕТЫ
Дедушка… ну, теперь-то можно, а то всё «лорд Халлоран» да «бывший император», — молча сделал шаг ко мне и крепко-крепко обнял. Мы так и стояли молча, наверное, у него просто не осталось слов, у меня, кстати, тоже. И крутилась лишь одна мысль — не удивительно, что я так быстро освоилась в чужом мире. Потому что это был МОЙ мир.
— Теперь понятно, как ты, иномирянка, умудрилась с ходу опознать нас с Даром, — раздался голос Унрека. — И как же тебя теперь называть? Тётя? Бабушка? Прабабушка? Или прапрапрапра…
— Стукну! — злобно взглянула я на… родственничка. И ведь не просто так я к нему и к Шолто с первых же минут прониклась сестринскими чувствами. Убеждала себя, что это просто игра параллельных миров, что мы вовсе не родственники, но, видимо, зов крови обмануть не получилось.
— Два раза «пра», — ехидно подсказал Килиан.
— Обоих! — не менее злобно посмотрела на синего гада. — Отращу крылья и побью!
— У меня тоже есть крылья, — ухмыльнулся дракон. — Не догонишь!
Обстановка разрядилась, напряжение спало. Улыбались все, от лорда… дедушки до Рокета.
Дальше меня забросали вопросами о моей семье, тут очень к месту пришёлся мой архив в браслете, где была куча фотографий и видео с разных семейных мероприятий и просто случайно заснятые и бережно сохраняемые забавные моменты из жизни одной большой семьи, в которую через десяток браков объединились два вида бессмертных.
В какой-то момент Килиан заявил, что пойдёт собирать дрова, а то костёр почти прогорел. И хотя неподалёку было полно сушняка, бродил он пусть и в пределах видимости, но дальше, чем это нужно. Наверное, ему тяжело было видеть, как тот, с кем его объединяла общая беда, обрёл семью, а ему самому подобное точно не светит. Но стоило мне показать дедулю Дэна — родоначальника земных гаргулий, его отец с другой планеты не в счёт, — и рассказать удивительную историю возвращения к нему его половинки в виде реинкарнации, как дрова были тут же им забыты.
Мне пришлось объяснять, что такое реинкарнация — в этом мире о подобном феномене не слышали, — и мрачный синеволосый дракон буквально на моих глазах воспрянул духом.
— Я дождусь, — решительно кивнул он и больше к этой теме не возвращался.
Спустя какое-то время проснулся Ρик. Я моментально оказалась рядом, расспрашивая его о самочувствии. Конечно, он утверждал, что всё просто замечательно, ему не больно, мне не нужно переживать, но слегка поджившие, но всё ещё довольно страшные раны сказали мне о другом.
Да, моя кровь ускорила регенерацию и притушила боль — это было заметно хотя бы по тому, как Рик дышал и разговаривал. Но до полного исцеления было еще далеко, ведь дракон так и оставался в крылатой ипостаси — возможно, обратись он сейчас, раны его уже не убили бы на месте, но боль причинили бы страшную.
И даже то, что он так и оставался в озере, было показательно. Εщё пока он спал, я спросила Килиана, не мешает ли вода заживлению — вроде бы лучше, чтобы ожоги были сухими. На что получила ответ, что если Рик ляжет сейчас всем своим весом на землю, ему станет намного больнее, чем в воде — закон Архимеда никто не отменял, хотя в этом мире он назывался по-другому. А драконьей регенерации, пусть и сильно замедленной от воздействия кислоты, вода не мешает.
Поэтому, несмотря на возражения Рика, я снова уселась у его морды, вставила иглу в вену и продолжила лечение. Еды оставалось еще много, мне её даже на костре погрели, как могли, поэтому никаких неприятных ощущений у меня не было, о чём я и заявила дракону. Я прекрасно понимала, что он сейчас чувствует, но жалобно заявила, что мне больно смотреть, как ему больно, а заодно пригрозила-таки намазать кровью его раны. Я умею быть очень убедительной, если мне это нужно, к тому же, у меня перед глазами был отличный пример того, как мама управляется с отцом и строит всю его немаленькую семейку.
У дракона не было шансов отвертеться. Не устояв перед моей массированной атакой, Рик тяжело вздохнул и послушно открыл рот.
Сидела я с удобствами — Унрек сделал мне шикарную подстилку из соснового лапника, накрытого свёрнутыми одеялами. Он суетился надо мной, словно над немощной старушкой, с серьёзным лицом и ужасно хитрыми глазами заботился о моём комфорте, при этом ласково и уважитėльно называя бабулей.
Зараза! Пользуется тем, что у меня руки заняты. Ничего-ничего, я этого гада всё равно побью. Попозже. А пока не оставалось ничего другого, как называть его в ответ «внучек». Правда, эффект был так себе — перевёртыш ржал и с ещё большим рвением продолжал вокруг меня суетиться. Даже пообещал клюку сделать, чтобы мне легче было таскать своё «радикулитное тельце». Вот ею и побью.
Быть чьей-то прабабушкой для меня не в новинку — в семье перевёртышей, обитающих на Земле, я была в третьем поколений из двенадцати. Учитывая, в каком возрасте мой отец встретил маму, ничего удивительного. Но дома я всё ещё считалась ребёнком, точнее — подростком, поскольку была не только неперерождённым перевёртышем, но еще и просто-напросто ростом не вышла. И даже малышам-дошколятам не приходило в голову называть меня тётей. А тут — «бабуля»! А если остальные перевёртыши подхватят? Караул!
Постепенно разговор с моей семьи перешёл на сегодняшнее происшествие. Мы надеялись, что следователям удастся вытянуть из пленных главарей секты как можно больше информации. Потому что, чем дольше мы обсуждали мракобесов, тем больше вопросов у нас появлялось. К уже имеющимся прежде — например, каким образом они получали свой странный дар, или для чего Хонстейн перенёсся в мой мир, — добавились более конкретные — почему сегодня мракобесы хотели убить Рика, если в зоопарке пытались захватить его живым, и как они узнали единственный способ, которым в принципе можно было убить дракона в крылатой ипостаси? Об этом озере и его свойствах знали лишь драконы — и перевёртыши, конечно, — но смертным эта информация известна не была. Тогда как?
Ответов у нас не было, догадки, одна фантастичнее другой, дружно отметались всеми, включая того, кто её высказал. Даже Рик поучаствовал в дискуссии — пока я нацеживала кровь в мисочку для Рокета. Εго лечение никто не отменял, а то, что утреннюю дозу лекарства он пропустил по уважительной причине, вовсе не означало, что свою порцию он не получит позже.
За разговорами прошёл почти весь день. И когда солнце начало склоняться к горизонту, Ρик дал знак, что хочет что-то сказать. Я остановила артефакт, чтобы перестал качать кровь, но иглу вынимать не стала.
— Думаю, тебе стоит вынуть иглу, — первое, что он сказал, глядя на мою руку, вынутую из его рта. Кому расскажешь, что полдня держала руку в пасти дракона — не поверят же! Но так оно и было. — Мне уже достаточно. Пожалуй, я вполне готов принять двуногую форму.
— А не рано? — я подозрительно глянула на уже заметно поджившие, но всё еще жутко выглядевшие ожоги — и это мне еще его лап видно не было, а они страшнее всего пострадали.
— Это уже не опасно.
— Но тебе же будет больно! — не унималась я. — Крылатая форма более выносливая, да?
— Да, — вздохнул Рик. — Но не оставаться же здесь до полуночи.
— Я не против. Килиан принесёт еще еды — и можем хоть до утра сидеть.
За это время я успела опустошить все вёдра, осталась лишь каша — я ещё не настолько оголодала, а окружающие тоже любителями овсянки не были.
— Принести-то я принесу, только в этом уже нет большой необходимости, — покачал головой синеволосый. — После того, как Рик примет двуногую форму, лечение пойдёт быстрее. Небольшое тело проще напоить кровью, чем эту махину.