Оксана Чекменёва – Невезучая попаданка, или Цветок для дракона (страница 65)
Как ни странно — толпа расступилась, и меня пропустили. Добравшись до свободного пятачка, я направилась прямо к ректору. Краем глаза заметила, что оба его сына всхлипывают, а мать старается их успокоить, что-то нашёптывая.
— Магистр Филандр, — обратилась я к пėревёртышу. — Раз этого малыша всё равно… отбракуют, — я едва не подавилась словом, — отдайте его мне.
ГЛАВА 25. ПИТОМЕЦ
— Тебе? — удивился ректор. — Но зачем?
— Всегда мечтала завести енота, — дёрнула я плечом.
— Он практически слеп, — нахмурился перевёртыш. — И вылечить его невозможно.
— Это здесь. А моём мире — возможно. Я его с собой заберу, там вылечат. А здесь ведь всё равно собираются… отбраковать, — что за омерзительное слово, хуже, наверное, только «утилизировать». — Так зачем себя утруждать? — я бросила недобрый взгляд в сторону господина Фритса. — Я избавлю вас от лишних хлопот.
Тот как сидел возле ящика с засунутой внутрь рукой, когда я подошла, так и застыл, переводя вопросительный взгляд с меня на ректора и обратно.
— Отдайте ей енота, господин Фритс, — голос ректора звучал бесстрастно, но в его глазах, как мне показалось, мелькнуло облегчение. — Вам заплатят за тридцать восемь фамильяров. Но лишь после того, как наша студентка получит своего. Магистр Адаминна, вы проследите, чтобы на этот раз обошлось без эксцессов?
— Разумеется, — кивнула высокая преподавательница в красном, а потом обратилась ко мне: — Имейте в виду, ментальная связь между вами вряд ли установится. Это возможно только между ведьмами и их фамильярами.
— Ничего страшного, — пожала я плечами, принимая из рук господина Фритса всхлипывающий дрожащий комочек, который тут же крепко вцепился в мой китель, прижавшись всем тельцем. — Будем общаться с помощью рта.
После чего поблагодарила ректора, обвела взглядом толпу, которая уже потихоньку начала рассасываться, улыбнулась Унреку и Шолто, который радостно махал мне со столба, заметила на балконе дракона, который тоже за всем этим наблюдал, а потом пошла в общежитие, ласково гладя перепуганного малыша. Фамильяры разумны, а это значит — енотик мог понимать, что с ним собирались сделать. Бедняга, что же он пережил, а ведь получается — его только что от матери отняли! Неудивительно, что зверёныша буквально трясёт. Ничего, я его в обиду не дам, а дома его обязательно вылечат, кровь гаргулий — универсальное лекарство. Жаль, что сама я этого сделать не могу.
Или могу? Я застыла посреди лестницы, захваченная идеей.
Перенесясь в другой мир, я потеряла почти все свои сверхспособности — силу, скорость, суперзрение и супеслух, ночное зрение, плотную кожу и, что самое обидное — способность к обороту, я потеряла свои крылья! Остался лишь дар зеркальщика и регенерация. Почему именно они — неизвестно, может, чтобы жизнь мне спасти? Не знаю. Но если подумать — пропали именно физические способности, а осталось лишь то, что условно можно было назвать магией. Точнее — волшебством, поскольку магии по местным меркам у меня не было.
Но ведь исцеляющая кровь — это тоже, по сути, волшебство. Она продлевала жизнь, лечила смертельные раны и болезни, считающиеся неизлечимыми, в том числе и слепоту, кстати. На Земле моя кровь была именно такой, и став достаточно взрослой, я настояла на том, чтобы регулярно её сдавать — для смертных жён моих бессмертных родственников и для пациентов клиники, принадлежащей моей семье.
Попав сюда, я про эту особенность своей крови не вспоминала, почему-то решив, что она исчезла так же, как и почти всё остальное. А если нет? Если исцеляющая кровь осталась при мне, вместе с регенерацией и магией зеркальщика? Что, если я смогу вылечить малыша, который так доверчиво сейчас ко мне прижимается?
Не попробую — не узнаю. Кажется, руку резать мне всё же придётся. Дома-то хорошо, иголку в вене практически нė чувствуешь, особėнно когда болевой порог высокий. А здесь подобного еще не изобрели.
А вдруг изобрели? Надо бы сначала узнать, а потом уже руку себе распахивать.
С этими мыслями я дошла до нашего крыла и обнаружила в «гостиной» любопытную картину.
На одном из кресел расположилась девушка в серой форме — целительница, а к ней стояла небольшая очередь из ведьмочек с замотанными окровавленными платками ладошками, некоторые — еще и с заплаканными лицами, не так-то просто оказалось себя поранить. Каждая прижимала к себе свободной рукой фамильяра, или же он сидел на плече у хозяйки. Целительница по очереди залечивала раны ведьмочкам, и те, довольные, убегали в свои комнаты.
Рядом с девушкой в сером стоял небольшой столик — прежде он располагался в углу и служил подставкой для вазы с цветами. Сейчас на нём, вместо вазы, располагалось что-то, похожее на саквояж, а рядом стояли маленькие белые то ли глубокие блюдца, то ли чашки без ручек.
Из своей комнаты вышла Рына, подошла к столику, молча поставила на него чашечку и направилась в сторону лестницы.
— Ты куда? — окликнула её целительница.
— В столовую, — дёрнула плечом орчанка, мол, что за глупость спрашиваешь. — Мой Рырк проголодался, — и она почесала рукой, перевязанной каким-то лоскутом, шейку своему рысёнышу.
— А порез залечить?
— Это царапину? — пренебрежительно фыркнула Рына. — Само заживёт.
— Эй, так нельзя! А вдруг заразу занесёшь? — возмутилась целительница, но, не видя реакции — Рына продолжала идти к лестнице, — выдала последний аргумент: — Из-за тебя с меня баллы снимут!
Орчанка притормозила, подумала, тяжело вздохнула и вернулась, встав в очередь. Студенческая солидарность не позволила ей так подставить целительницу.
— Габриель, тебе тоже дали фамильяра? — удивлённо воскликнула заметившая меня Жонкилия.
Теперь уже все ведьмочки смотрели на меня.
— А Ерлина что же, без фамильяра осталась? — удивилась Голдия, кажется, они дружили с той, оставшейся на улице ведьмочкой.
— Этот ей не понравился, — гладя енотика, ответила я. — Она поедет в питомник и выберет другого, а этого отдали мне.
— Как это «не понравился»? Разве так бывает? — зашушукались девушки.
— Вот вернётся — сама вам всё и расскажет, — пожала я плечами. Если начну отвечать на вопросы — зависну здесь надолго, а у меня сегодня еще сеанс, а до этого нужно столько всего успеть!
— Привязку делать будешь? — деловито поинтересовалась у меня целительница, разматывая очередной платок с порезанной ладони. — Вот скажи, зачем на бантик-то завязывать было, а? И как умудрилась только? Зубами?
— Я помог! — гордо заявил хорёк, свесившийся с плеча опрашиваемой ведьмочки.
— Молодец, — серьёзно кивнула ему целительница. — Красивый бантик получился. Так будешь привязку делать? — это уже снова ко мне.
— Буду, — кивнула я.
— Тогда вон, возьми чашку, одна чистая осталась. Крови по рубчик наливай, больше не нужно.
Я взяла чашку, которая была размером где-то с половину гусиного яйца. Если налить «по рубчик» — выпуклую полоску, проходящую внутри чуть выше донышка, — то крови нужно где-то со столовую ложку. Да, с проколотого пальца не накапаешь, но если вспомнить, что я себе представляла после слов Талиты «четверть чашки»… В моём воображении это была чашка вроде тех, в которые в столовой компот наливали, а в них больше полпинты* входит.
— А можно вопрос? — решилась я. Вдруг, ну, вдруг? Чем я рискую?
— Конечно, — целительница кивнула, не отводя взгляда от залечиваемой раны.
— А у вас здесь берут кровь на анализ?
— На что?
— На исследования, — переформулировала я.
— Разумеется, — вот теперь она уже смотрела на меня с интересом.
— А как у вас эту кровь берут? Есть какое-нибудь приспособление для этого?
— Ну, хоть одна с мозгами оказалась, и та из другого мира. Хоть кто-то сначала спрашивает, а потом уж руку себе полосует!
Целительница расплылась в довольной улыбке, потом выпустила ладонь, на которой осталась лишь розовая полоска молодой кожицы, и открыла свой саквояж. Вынув оттуда бумажный пакетик, она надорвала его с одной стороны и приоткрыла так, чтобы я могла заглянуть внутрь.
— Вот, смотри — втыкаешь иголку в вену, только сначала жгутом руку перетяни, знаешь, как?
— Знаю, — кивнул в ответ, разглядывая местный аналог шприца.
— Игла стерильная, кстати, только за остриё грязными руками не хватайся, держи за основание. В общем, втыкаешь, потом палец на вот эту кнопочку, посылаешь магический импульс… погоди, у тебя же нет магии… Ну, давай, я тебе сделаю.
— Спасибо, но у меня — вот, — и я показала палец с перстнем.
— Аааа… Тогда сама справишься. В общем, прикладываешь перстень сюда — и кровь льётся в этот мешочек. Когда наполнится, вынимаешь иглу, мешочек откручиваешь и выливаешь кровь в чашку. Заборник потом выкинешь, он одноразовый.
— Спасибо! — от души поблагодарила я, поскольку моя задумка предполагала многократное взятие крови, а значит, я только что получила способ избежать многочисленных порезов. А что «шприц» одноразовый? Нет ничего одноразового, что нельзя было бы использовать ещё раз! Кроме туалетной бумаги, конечно.
— А почему ты нам такое не дала? — возмутилась одна из ведьмочек, стоящих в очереди.
— У тебя их там полно, на всех хватило бы, — заглянув в саквояж, обвиняющим тоном заявила вторая.
— А мы себе руки резали! — взвыло в унисон ещё несколько девушек, словно три дня репетировали.
— Так кто же вам мешал спросить? Я тут сидела, всё приготовила. А вы мимо пролетели, чашки расхватали, только я вас и видела.