Оксана Чекменёва – Невезучая попаданка, или Цветок для дракона (страница 25)
И ведь не солгала ни словом. Одно лишь скрыла — что о своём отце говорю. Даже не знаю, почему — словно барьер какой-то стоит. Сама себе эту странность объяснить не могу.
— А что такое пантеры? — поинтересовался Унрек. — Ты постоянно говоришь, что ваши оборотни в них превращаются?
— А как этих зверей называете вы?
— Пумы.
— Но ведь на самом деле это не пумы, верно? Отличия есть, и не только в размере.
— Да, есть, но просто изначально… Ты права, но других крупных кошек мы не знаем, вот так и называемся.
— Не знаете других крупных кошек? А на других континентах разве не бываете?
— Нет, — покачал головой дракон. — Мы иногда летаем, но очень редко — просто нет такой необходимости. А бескрылые — тем более. Слишком далеко плыть. Я, например, ни разу не бывал нигде, кроме нашего континента.
— Даже из любопытства?
Дракон пожал плечами. Похоже, ему и здесь нормально, учитывая, что Американский континент и так огромен.
— Понятно, — я потёрла переносицу. — Понимаете, даже на других континентах нет точно такого же животного, зато есть несколько видов очень крупных кошек. Очень крупных. Например, тигры раза в два длиннее пум. И все эти большие кошки объединяются в род, называемый Пантеры. Вот мы… то есть, наши оборотни и стали так себя называть.
— А почему оборотни-то? — Шолто почти лёг на стол, благо, десерты уже доел и тарелки отодвинул. Чизкейк, кстати, он для меня брал, догадался, что когда слегка «отпустит» после зрелища того прилавка, я пожалею, что отказалась от десерта. — Почему не перевёртыши?
— А в чём разница? — я как раз об этом и хотела расспросить, удачно принц вопрос задал. — У нас если кто-то имеет две ипостаси, то называется оборотнем. У вас разве не так? У вас же есть оборотни.
Конечно, есть, судя еще по разговором с Лорни и его людьми.
— Есть, — кивнул дракон, отставляя в сторону пустой стакан. За разговором мы все расправились с десертом. — Ρазница в самом обороте. Ты говоришь, что ваши оборотни имеют две ипостаси? А ты когда-нибудь видела сам оборот?
— Да, пару раз. У женщин. Наши оборотни не могут как вы, — обратилась к дракону, поскольку его оборот наблюдала своими глазами, — оставаться в одежде. Им приходится раздеваться, поэтому действие довольно интимное. Но да, видела.
— И как долго продолжается сам оборот?
— Да ни сколько. Был человек — и сразу пантера. И наоборот.
— У нас так же, — кивнул лорд Линдон. — Мы, драконы, по сути, тоже перевёртыши, просто раз уж у нас есть собственное название, то общее оставили им, — кивок на принцев. — А вот у оборотней это зримый и не такой уж быстрый процесс. Секунда десять-пятнадцать им необходимо.
Я вспомнила, что здесь единицы времени короче, не знаю, сколько это в пересчёте на наше время, но всё равно, даже если три секунды — это всё равно не одномоментно.
— К тому же, они могут остановиться в любой момент и остаться в полуобороте, — подхватил Унрек.
— Зачем?
— В промежуточном состоянии уже проявляется животная сила оборотней, но тело еще достаточно антропоморфно, чтобы выполнять действия, на которые животное не способно.
— Иногда я им завидую, — вздохнул Шолто.
— Мы и в обычном виде достаточно сильны, нам не нужен полуоборот, — Унрек утешающе похлопал родственника по плечу.
— Вы, но не я, — обиженно протянул парнишка. — Оборотни могут перекидываться с раннего детства, чуть ли не с рождения, а мне еще ждать и ждать, — пожаловался он мне, понимая, что от остальных сочувствия не дождётся.
— Уже не так долго осталось подождать — и ты тоже станешь сильным, — с фальшивой улыбкой попыталась я его утешить, прекрасно понимая, что «не так долго» — это ещё несколько десятков лет.
— Не ной, малыш, мы все через это прошли, — «утешение» Унрека тоже оптимизма парню не прибавило.
— Знаете, — я решила сменить тему, — а ведь я могла бы показать вам животных других континентов.
ГЛАВА 10. БИБЛИОТΕКА
— Как? Нарисуешь? Или у тебя есть с собой картины? — во взгляде дракона зажёгся интерес.
— У меня есть с собой несколько фильмов.
— А что это такое? — в разнобой, но хором спросили мужчины.
— Это… такие иллюзии. В вашем мире ведь есть иллюзии?
— Конечно, — усмехнулся Унрек. — Одну я даже на шее ношу.
— Ну, у нас не такие… Но… в общем, мне же велели сегодня рассказать девушкам о моём мире, думаю, можно будет показать фильмы о животных, мой дядя их снимает, и вообще, у меня в мультибраслет куча фильмов «Дискавери» закачана…
— А если нормальными словами? — жалобно попросил Шолто.
— В моём артефакте много иллюзий о природе моего мира, — поправилась я.
— Я бы с удовольствием посмотрел, — улыбнулся дракон.
— Тогда приходите… а к скольки? — я растерянно оглянулась на Унрека.
— К сорока, — тут же подсказал старший принц. Я примерно прикинула — это где-то семь вечера с хвостиком, нужно будет точно вычислить.
— Я буду, — лорд Линдон широко мне улыбнулся и, попрощавшись, ушёл, а я вновь не смогла сдержать ответной улыбки, глядя ему вслед. До чего ж красивый…
Но улыбка быстро увяла. Красивый, но не мой, и моим никогда не будет.
— Пойдём, я тебе покажу кое-что интересное, — Унрек, пока я пялилась вслед дракону, уже собрал на подносы и свою, и мою пустую посуду. Шолто тоже подхватил свой поднос, и мы, всё тем же паровозиком, подошли сначала туда, где оставили грязную посуду, а потом, с теми же подносами, вновь подошли к витринам. Они, кстати, были практически полны — кто-то явно добавил новые порции взамен там, что забрали студенты.
— Выбирай, что бы ты хотела на ужин, — Унрек широким жестом обвёл витрины. — Но не больше трёх тарелок и двух стаканов.
Не больше трёх тарелок? Да с тех пор, как я стала обычным человеком — ладно, не самым обычным, с даром и регенерацией, но физически-то от человека теперь не отличаюсь, — я и содержимым одной тарелки вполне наедаюсь. Не очень понимая, зачем это нужно, я всё же поставила на поднос тарелку с парой котлет, вторую — со свиными рёбрышками-гриль, под одобрительное хмыканье Унрека, решив засчитать их за гарнир, и раз уж можно три тарелки — блюдечко с кусочком тортика. И стакан яблочного сока. Один.
Шолто примерно повторил мой выбор, только вместо рёбрышек взял отбивные, но тоже гриль, а вот Унрек использовал разрешённые три тарелки по максимуму, накладывая их с горкой, на каждую — двойную-тройную порцию, а кекс, которому места не хватило, снова подсунул Шолто, на его тарелку с десертом. Я наблюдала за всем этим, не понимая, зачем это всё нужно. Если мы прямо сейчас заберём всё это в свои комнаты — всё же остынет! Но парни здесь не первый день, наверное, знают, что делают.
Наполнив поднос, Унрек прошёл дальше вдоль полок — от витрины с едой для фамильяров я заранее глаза отвела, — и оказалось, что там, ближе к противоположной стене, есть ещё одна дверь, которую я прежде не заметила, точнее — дверной проём, ведущий в длинный коридор, c обеих сторон уставленный чем-то похожим на школьные ящички, только поменьше и расположенные горизонтально. И эти ящики делились на разноцветные сектора.
Унрек направился в красный сектор, я заметила, что он был не самым большим, синий, мимо которого мы прошли, был раза в три больше. Ящички, высотой дюймов шесть-семь, около десяти в ширину*, были пронумерованы и располагались столбиками по десять штук.
— Ищи свой.
— Мой?
— Семьдесят шестой. Как номер комнаты. Теперь открывай. Ставь тарелки внутрь, — я сделала всё, что говорил Унрек. Ящики, небольшие снаружи, были глубокими — как раз три тарелки умещались и два стакана с краю. — Закрывай. Теперь нужно приложить твой перстень вот сюда, но давай-ка я лучше сам, — и принц, легко удерживая поднос одной рукой, ткнул пальцем в кружок возле номера.
— И что теперь?
— Помнишь тот ящик, в который я тебе велел ничего не класть. Эти тарелки сейчас там.
— Здорово! — у меня сегодня на вечер куча дел была запланирована, и если не придётся тратить время на хождение до главного корпуса и обратно — это и правда будет классно! — Только… остынет же всё.
Хотя, рёбрышки-гриль я и холодные смолочу.
— Не-а, не остынет, — замотал головой Шолто. — Всё в стазисе. Он до сорока пяти часов держится, потом отключается. Если до этого не съешь, начнёт остывать, а всякое скоропортящееся — портиться. И ещё: открыла ящик раньше — стазис спал, поэтому лучше не открывать до того, как соберёшься ужинать. Это в столовой он постоянный, а в комнатах либо до определённого времени, либо до первого открытия.
— Как удобно! А на завтрак так можно? — и, кажется, я поняла, почему витрины наполнялись, хотя время обеда прошло, и почему не расползались личинки — ой, зачем я о них вспомнила?!
— Конечно. Только остынет всё, засохнет. Но некоторые берут выпечку или фрукты, пьют утром чай в своей комнате. Но таких мало. Утром всё равно идти в главный корпус, а вот вечером, когда пришёл с занятий уставший, снова куда-то тащиться не хочется. Вот и сделали так для удобства студентов.
Пока старший принц мне всё это рассказывал, мы подошли к синему сектору, и парни споро распихали содержимое своих подносов по ящичкам с номерами двести восемнадцать и двести девятнадцать.
— Это наши комнаты, если будет что-то нужно — приходи.
— Мне к вам нельзя, — вздохнула я.
— Почему? — удивился Шолто. — До отбоя девушкам к нам можно.