Оксана Чекменёва – Младший близнец, или Спасённая "Лесным демоном" (страница 53)

- Вместе с семьёй? - задумчиво переспросил Росс. - Не просто с детьми? А что с его женой? Как она умерла?

- От старости, - пожал плечами герцог. - Но для всего мира её не стало вместе с остальными.

- Почему? - удивилась я. - Зачем объявлять живого мёртвым?

- Бедняжка сошла с ума ещё до самоубийства мужа. Удалилась в безопасный, выдуманный мир, где её дети оставались живы. Вылечить её не удалось, поэтому жену, точнее, уже вдову Колторна увезли в уединённое поместье и поместили под присмотр целителя и нескольких преданных слуг. Она ни в чём не нуждалась, нянчила кукол, которых считала своими детьми, разговаривала с мужем, которого видела только она, и была счастлива этим до конца своей жизни. Хотя... не устранись Колторн, останься с ней, возможно, смог бы вытянуть бедняжку. Но он предпочёл «сбежать»...

- Как всё это ужасно, - вздохнула я, жалея женщину, которая оказалась гораздо слабее бабушки и, в отличие от неё, сломалась в похожей ситуации.

- Надеюсь, это хоть немного объясняет, почему прежний король решил не ворошить историю двенадцатилетней давности. Он вновь лишился сына и внуков, его невестка сошла с ума - нужно было всё это пережить. Можно ли осуждать его за то, что он... наверное, струсил, да. Он тогда сильно сдал, поседел буквально на глазах, из ещё достаточно крепкого, хотя и немолодого мужчины превратился в старика. А ведь на его плечах всё ещё лежало всё наше королевство, он должен был думать о судьбах подданных Ворналии. Слишком много всего на одного немолодого короля, слишком много. А последний поступок сына едва его не добил.

- Наверное, его стоит пожалеть, - я отвела взгляд, чтобы не видеть печальных глаз герцога. - Он, действительно, пережил два немыслимо страшных удара, к которым добавилось осознание того, что один из его сыновей - убийца. Но у меня не получается! - Я подняла взгляд и прямо посмотрела на герцога. - Я не знала ни прежнего короля, ни членов его семьи, для меня они - лишь имена, не более. А бабушка была со мной рядом практически всю мою жизнь. И долгое время была для меня всем миром. У меня ведь кроме неё вообще никого не было - ни матери, ни отца, никого. И то, как с ней поступил прежний король, в моих глазах немногим лучше того, что сотворил его сын. Простите, но я так чувствую.

- Я понимаю, - вздохнул герцог. - Хотя не разделяю твои чувства - я-то, в отличие от тебя, знал их всех, - но признаю твоё право на них. И то, что ты не боишься высказать то, что думаешь и чувствуешь, меня даже радует.

- Радует? - меня несколько удивил такой выбор слова. Чему тут радоваться, если он со мной не согласен?

- Я рад за своего внука. Почему-то я уверен, что ты никогда не станешь ему лгать. И не предашь. А это дорогого стоит. Кризанта очень хорошо тебя воспитала.

- Спасибо, - смутилась я от неожиданной похвалы, не зная, что ещё сказать.

- Пойду я, пожалуй, - герцог тяжело поднялся с кресла. - День был очень непростым, а уж закончился... Слишком много тяжёлых воспоминаний. Нам всем нужно отдохнуть и обдумать то, что сегодня открылось.

С этими словами герцог направился к двери. Сейчас его возраст - а по моим прикидкам ему было лет девяносто, для оборотня не настолько древний возраст, как для человека, но всё же герцог был очень и очень немолод, - был виден невооружённым взглядом. И на трость он сейчас опирался потому, что нуждался в опоре, а не ради солидности. Деду Росса очень непросто дался весь этот разговор и тяжёлые воспоминания. Не только мне было больно.

- Какую же огромную роль в нашей жизни играют случайности, - Росс задумчиво покачал головой. - Филин выронил добычу - видимо, она была для него слишком тяжёлой, Кризанта не любила заварной крем, у Брелиоса не было нормальной обуви...

- Лесорубы увидели «лесного демона», - подхватила я.

- Мой ребёнок от случайно связи оказался близнецами, - добавил Росс. - И именно там, где рождаться близнецами опасно. И оборотнями, как оказалось, тоже. Не будь всех этих случайностей, я бы не встретил тебя, моя Уилли.

- А я - тебя, - улыбнулась я, принимая нежный поцелуй.

И было уже не важно, что Росс ещё и маркиз. Он - мой любимый мужчина, и навсегда таким останется, это я знала точно.

Глава 46. Хлопоты

День восемьдесят седьмой

Дни бежали, один за другим, в заботах о детях и в ухаживаниях Росса за мной. И это были именно ухаживания, самые настоящие. Росс заявил деду на прощанье, что его намерения самые честные, и как только я буду готова принять его чувства, он сделает мне предложение.

Но дело в том, что сказано это было вроде бы наедине, но пролаза Поузи этот разговор прощающихся у кареты отца и прадеда подслушала, а потом, под большим секретом, рассказала мне. Конечно, она мало что поняла, но пересказала довольно точно. И вот тогда у меня отлегло от сердца.

Всё это время я отдавалась своим чувствам и ласкам Росса, осознавая, что мы с ним, вообще-то, не пара. И если даже у меня и были мечты о нём, как о муже - а как им не быть-то? - я смотрела на всё происходящее трезво. Я была влюблена в Росса, в этом я уже давно себе честно призналась, он тоже проявлял ко мне откровенное влечение, мне нравились его ласки и поцелуи, так почему бы не взять от судьбы немножечко счастья.

Просто нужно понимать, что это вряд ли приведёт к чему-то серьёзному. И если не строить воздушных замков, не предаваться бесплодным мечтам - точнее, просто понимать, что это лишь мечты, - то почему бы не насладиться этими волшебными моментами?

Но вот эти его слова, обращённые к деду... Мне сложно было в такое поверить, но Поузи была ещё слишком мала, чтобы выдумать что-то подобное, это гарантировало, что пересказала она подслушанные слова верно. И означало... что сказки порой могут оказаться и былью тоже?

Конечно, Росс не король, а я не пастушка. Нам всегда есть о чём поговорить, кроме проблем детей - спасибо бабушке, - да и во дворце, среди придворных змеюк, мне жить не придётся. Росс решил окончательно обосноваться в дедовом поместье, а столицу навещать лишь на какие-нибудь праздники или семейные торжества.

По его словам, будучи женатым, он безвылазно сидел в столице - исключая поездки к родне Лирды, но и те жили в городе, - исключительно по настоятельному желанию жены. А до этого, в молодости, его ещё привлекали городские развлечения - балы, театры, приёмы и многое другое. Но сейчас, занявшись пришедшим в упадок поместьем, Росс неожиданно почувствовал, что ему всё это нравится. Жизнь, вдали от шума столицы, спокойный, размеренный её ритм, сон ночью, а бодрствование днём, а не наоборот, как принято у аристократов в больших городах.

- Наверное, я просто повзрослел, - сказал мне Росс, признавшись в том, что его совершенно не тянет обратно в столицу. - И то, что нравилось мне в молодости, уже не кажется таким привлекательным сейчас.

Эти слова меня очень удивили. Мне-то Росс казался ещё вполне молодым мужчиной. Да, не юношей, но до среднего возраста, как я себе это представляла, ему было ещё очень далеко.

Вот тогда я и выяснила, наконец, возраст моего оборотня. Россу было тридцать четыре года, и даже по меркам людей его молодость не убежала в дальнюю даль, что же говорить об оборотнях, которые в среднем жили лет на двадцать дольше. А теперь, когда я узнала о серьёзных намерениях Росса, я считала, что разница в возрасте между нами практически идеальная именно из-за разницы в расе.

Я попросила Поузи сохранить подслушанное ею в тайне, а сама, уже с совсем другим чувством, не приправленным горечью понимания, что всё это - временно, и ни к чему не приведёт, принимала знаки внимания от Росса. А он тоже перестал скрываться, и с того самого момента на горке, когда он поцеловал меня на глазах окружающих, стал открыто ухаживать за мной, никого не стесняясь.

Росс мог у всех на глазах взять меня за руку, нежно улыбнуться, поцеловать пальцы. Мог отодвинуть мне стул перед обедом и взять под руку на прогулке. Это было легко и ненавязчиво, вроде так и надо, и у меня не возникало в такие моменты ни смущения, ни чувства неловкости.

А ещё Росс дарил мне подарки. Нет, не драгоценности, их я бы не взяла, и он как-то это понял. Но тёплые варежки, новую ступку для трав, редкую книгу о растениях и многое другое, что радовало меня, вдвойне от того, что мой оборотень как-то сам догадывался, что может меня порадовать. И я радовалась всему - и подаркам, и поцелуям, и мысли о том, что мои тайные мечты когда-нибудь сбудутся.

Но кроме этого - нашего с Россом зарождающегося романа, - были ещё и заботы о детях. Особых страстей пока не было, но кто знает, когда может случиться очередной взрыв, как было с Суози. Но сколько же требовалось внимания, терпения и нервов, чтобы гасить в зародыше любой возможный конфликт ещё до того, как он мог разгореться.

Приходилось строго следить, чтобы дети получали всего поровну, и неважно, чего именно - игрушек, еды, развлечений или внимания. Иначе - горькая обида, глухое недовольство и ревность. Причём сильнее всего - хотя и тише, в отличие от Поузи, которая никогда не упускала возможности поставить всех в известность о своём недовольстве, -ревновал Брелиос. Потому что, в отличие от близняшек, он ревновал отца не только к ним, но и ко мне тоже.