Оксана Чекменёва – Место, где живёт счастье (страница 44)
«Что случилось?» – попыталась я выяснить у мальчика, который одной рукой обнимал за шею собаку, а другой продолжал цепляться за мою футболку. Освободив ту руку, которой держался за меня, он ответил:
«Странное», – и помахал рукой. Этот жест не имел ничего общего с языком глухонемых, это был просто жест растерянности, указывающий на окружающее пространство, где, видимо, и находилось это «странное». И как же мне выяснить, что это такое, если у Арти нет для этого слов? Я переглянулась с Кристианом и увидела у него такой же растерянный взгляд, какой, видимо, был и у меня.
– Кажется, я поняла, в чём дело, – на крыльце стояла Рэнди, слегка придерживая живот, который стал ещё больше. Рядом с ней стоял Гейб, всей своей фигурой излучая непреодолимое желание взять её на руки, в чём ему, видимо, было отказано. – Лаки, голос!
Пёс залаял. Арти снова вздрогнул, уже менее испуганно, скорее удивлённо.
«Лаки говорил! Здесь, – и обнимающая собаку за шею ручка указала на её горло, – и здесь!»
Другая рука Арти снова помахала, показывая пространство вокруг себя.
– Он услышал! – прошептала я, ошарашенно глядя на Кристиана, потом на Рэнди, которая уже сидела на руках у Гейба, а тот довольно улыбался, добившись-таки своего.
– Да, услышал, – согласился со мной Кристиан. – А я уже начал волноваться. Возможно, слух тоже стал возвращаться к Арти ещё несколько дней назад, просто рядом с ним не раздавалось громких звуков, а обычные он пока уловить не может.
Да, в Долине обычно было довольно тихо. Это было связано с тем, что большинство обитателей обладали слишком тонким слухом, поэтому просто не было нужды в криках или громкой музыке, особенно учитывая, что это могло помешать соседям. Все разговаривали вполголоса, включали телевизор на небольшую громкость, все друг друга слушали и слышали, не повышая голоса, поэтому единственные громкие звуки, что я здесь слышала – детский смех, рёв мотоцикла и да, лай Лаки. Кстати, лаял он очень редко, в этот раз, видимо, соскучился, вот и выразил свою радость таким вот громким способом.
«Как? – подёргав меня за рукав, привлекая внимание, спросил Арти. – Почему?»
«Теперь ты можешь слышать не только пальчиками, но и ушками», – попыталась объяснить я.
Если понятие «видеть» слепому малышу объяснить было сложно, пока он сам с этим не столкнулся, то слово «слышать» Арти знал. Он «слышал» вибрацию, соотнося её со звуками. Вибрацию горла, когда человек говорил, вибрацию стола, по которому стучали, вибрацию мотора. Для него это были звуки. Теперь ему придётся привыкать к новым звукам, но всё же, как удачно, что он одновременно и услышал, и почувствовал лай Лаки. Так ему будет легче понять. Хотя, всё равно – сложно. Но он мальчик умненький, сориентируется.
«Можно ещё?» – попросил Арти. Я взглянула на Рэнди.
– Лаки, голос! – она, с широкой улыбкой, повторила команду.
Лаки вновь залаял. На этот раз Арти знал, что произойдёт, он положил ладонь на горло собаки и ждал. А дождавшись, чуть нахмурившись, прислушивался к новым для него ощущениям. Именно прислушивался! Даже голову повернул, чтобы лучше уловить звук, наверное, для него едва слышный, но всё же реальный.
«Арти, хочешь покататься на мотоцикле?» – спросил Кристиан, когда Лаки замолчал. Мальчик радостно закивал, эти поездки доставляли ему огромную радость.
– Думаю, он должен услышать звук мотора, – пояснил мне Кристиан. – И вибрация там как нельзя кстати. Пусть соотносит её со звуками, а потом уже сможет воспринимать звуки и без вибраций.
И мы отправились кататься на мотоцикле. На этот раз мы просто неторопливо ездили по улице возле дома, у нас не было другой цели, кроме как дать Арти возможность услышать новый для него звук. И постепенно лёгкий испуг и недоумение уходили с лица Арти, он привыкал к новому и необъяснимому. К счастью, психика у детей достаточно гибкая, будь Арти старше, ему было бы сложнее. И то, что зрение и слух возвращались к нему постепенно, тоже сыграло свою положительную роль. Именно поэтому Джеффри и Кристиан решили не применять ни очки, ни слуховой аппарат. В данном случае именно медленное пробуждение органов чувств играло нам на руку.
В общем, это был очередной счастливый день, с очередным радостным сюрпризом. После ужина Арти вновь какое-то время играл с фонариком, но вернулся и своему любимому лего. И я уже собиралась укладывать его спать, предвкушая очередное удовольствие в объятиях своего любимого мужа, как раздался стук в дверь. Я удивилась – так поздно гостей мы не ждали. Неужели что-то случилось?
Кристиан открыл дверь, и мы увидели стоящего на веранде Дэна в футболке с надписью: «Дам в долг хорошее настроение под проценты». Он явно был чем-то встревожен. Найдя меня взглядом, он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
– Джинни, нам нужна твоя помощь, – сказал он и добавил. – Твоя и Арти.
– Да, конечно, – тут же подхватилась я, но замерла, когда до меня дошло. – Помощь Арти?
Чем кому-то может помочь ребёнок, сам ещё нуждающийся в постоянной помощи и заботе? Но Дэн кивнул и, поманив меня рукой, вышел на улицу.
– Пожалуйста, – попросил он.
Я, не раздумывая, вышла следом, за мной Кристиан с Арти на руках. Если мы с ним сможем хоть чем-то помочь тем, кто сделал нам столько добра, я буду только рада.
Дэн остановился и посмотрел куда-то вверх и вбок. Я тоже подняла голову, но ничего в уже начавшем темнеть небе не увидела. Поначалу. Потом появилась тёмная точка, она приближалась, обретая форму. Я увидела огромные крылья и поняла, что к нам летит гаргулья. С вечера нашего прилёта, гаргулий в их крылатой форме я больше не видела, так что с любопытством стала разглядывать приближающийся силуэт. Несколько секунд – и на дорогу возле Дэна опустился крылатый мужчина, невероятно на него похожий, только с чёрными, как у Гейба, но короткими волосами. В руках он держал что-то, завёрнутое в одеяло, на плече висела спортивная сумка, из одежды – только серые брюки, явно от дорогого костюма.
Не успела я моргнуть, как крылья исчезли, а мужчина, уже самый обыкновенный, если не считать рост, мускулы и невероятную, как и у всех гаргулий, а так же оборотней, красоту, шагнул ко мне.
– Это Трэвис, мой правнук, – представил мужчину Дэн.
– Джинни, – растерянно кивнула я в ответ.
– Пожалуйста, помоги мне, – обратился ко мне Трэвис с мольбой в голосе. – Она не понимает, что происходит, и очень испугана, а я ничего не могу ей объяснить.
– Она? – переспросила я, мало что понимая.
Трэвис откинул уголок одеяла, и я увидела заплаканное перепуганное личико маленькой девочки с короткими светлыми волосами, которую сразу же узнала.
– Эмма? – удивлённо воскликнула я.
Глава 18
Преданная дважды
– Я не мог её оставить, просто не мог! – практически простонал Трэвис. – Она – моя половинка.
За моей спиной резко выдохнул Кристиан. Но я была сосредоточена на маленькой, испуганной девочке, которая дрожала и молча плакала. Осторожно разжав стиснутый кулачок, я сказала первое, что пришло в голову:
«Привет, Эмма».
Малышка вздрогнула, перестала дрожать и вцепилась ручонкой в мою ладонь. Вторая отчаянно зажестикулировала.
«Кто вы? Где я? Я боюсь. Я хочу домой! Кто вы?»
«Я – сестра Арти. Ты дома, Эмма. Всё хорошо. Ты дома».
«Арти? – девочка заметно оживилась. – Арти здесь?»
Ну, конечно. Единственный знакомый ей человечек, единственный, кто способен её успокоить. Мне не хотелось отпускать руку Эммы, поэтому я попросила Кристиана.
– Скажи Арти, что здесь Эмма, – я показала жест, означающий её имя. – Теперь она будет жить в Долине, – вопросительно взглянула на Трэвиса, потом на Дэна, оба решительно кивнули, значит, я не ошиблась. – Скажи, что она ничего не понимает, и ей страшно. Пусть расскажет ей, как здесь хорошо. Пусть успокоит малышку, ему она поверит.
Узнав, что здесь его маленькая подружка – Эмма была младше на год, детей набирали в группы, ориентируясь скорее на диагноз и уровень развития, чем на возраст, – Арти просиял и потянулся ручками в пространство, поскольку увидеть её он пока не мог. Кристиан подошёл к нам, дети, так и оставаясь на руках у мужчин, сначала крепко обнялись, а потом начали разговаривать, а я стала переводить для Трэвиса, Дэн и Кристиан всё понимали.
– Она говорит, что испугалась. Спала после обеда, а потом проснулась и стала кашлять, было трудно дышать. Потом к её лицу прижали вонючую тряпку, и она уснула. А когда снова проснулась, вокруг всё… я не знаю такого жеста, это вообще на жест не похоже…
– Возможно, она пытается обозначить вибрацию? – предположил Дэн. – Может, самолёт?
– Да, – напряжённо следя за жестикулирующей девочкой, ответил Трэвис.
– Вонючая тряпка? – переспросил Кристиан.
– Хлороформ, – едва ли не выплюнул Трэвис. – Этот подонок её усыпил.
– Кто? – не поняла я.
– Я всё расскажу, позже. Пожалуйста, что она говорит? – Трэвис не сводил глаз с Эммы.
– Ей было страшно, она ничего не понимала. Звала няню, учительницу, но никто не пришёл. Был чужой большой человек, но он с ней не говорил, только гладил по голове и дал шоколадку. Но она не стала есть, учительница говорила, что нельзя брать то, что дают чужие.
– Чужой! Я для неё чужой, – практически простонал Трэвис. – Она голодная, а я даже накормить её не смог. Что же мне делать?