Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 96)

– Сколько я всего пропустила, – покачала я головой. – А ведь прошло всего дня три.

– Ничего, завтра ты их всех увидишь, – пообещал Фрэнк.

– Правда? – обрадовалась я. Сама-то я думала, что ещё пару дней до отъезда на острова проведу в добровольной изоляции.

– Да, – подтвердил Фрэнк. – Думаю, ты готова к новому этапу тренировок – вырабатывать навык отстранения от шума. Со звуками природы ты прекрасно справляешься, причём бессознательно, пора переходить к голосам. Это сложнее, но если не пробовать, то не научишься.

– Говоришь, и со звуками природы она справляется? – брови отца взлетели едва ли не до середины лба. – УЖЕ?!

– Ой! – стоило Фрэнку об этом сказать, как шум ударил по моим ушам.

Со мной такое уже бывало, так что я прекрасно знала, что стоит мне отвлечься – и всё пройдёт. Но пока это было громко, очень громко!

– Она закрывается, пока что бессознательно, – пояснил Фрэнк. – А когда вспоминает об этом, вот, как сейчас, например, то снова слышит весь окружающий шум.

– Как сейчас? – отец вопросительно взглянул на меня, и я кивнула, подтверждая слова Фрэнка.

– Да, – пояснил тот. – Ники в подобных случаях слегка морщится, между бровей появляется маленькая морщинка, и взгляд становится... не знаю, как описать... в общем, меняется взгляд. Вот, как сейчас.

– Ты, похоже, читаешь её, как книгу, – улыбнулась мама. – Даже я не заметила никаких изменений.

– Человеческому взгляду это сложно заметить, практически невозможно, – успокоил её Фрэнк.

– Кхм... Вообще-то я тоже ничего не заметил, – растерянно пробормотал отец. – Ники ойкнула, да, но чтобы прямо в лице изменилась?..

– Фрэнк прав – я на самом деле сейчас ощутила «звуковой удар». Уж не знаю, меняется ли что-то у меня на лице, но угадал он точно.

– Они половинки, Синклер, – мама положила руку отцу на плечо. – Вспомни рассказы Коула – они настроены друг на друга и могут замечать то, что больше никто не видит.

– Наверное, так оно и есть, – кивнул отец. – И если Фрэнк говорит, что Ники уже умеет закрываться – значит, это правда. Ему виднее.

– В первый раз будет сложно, Солнышко, – обратился ко мне Фрэнк. – Но это нужно. Ты научишься отстраняться. И лучше потренироваться здесь, чем без подготовки сразу попасть в шумный город. Самолёт, конечно, будет частным, но две пересадки – в Грейт-Фолсе и на Пуэрто-Рико, – это, буквально, скопище людей и звуков. Даже ночью.

– Я предупрежу народ, чтобы особо не шумели, – сказал отец.

– Нет! – замотала я головой. – Если не будет шума – в чём тогда будет смысл тренировки? Если бы я оставалась в Долине ещё долго – тогда это было бы разумным, постепенное погружение в реальность. Но у меня нет на это времени, осталось двое суток до нашей миссии. Я должна быть готова!

И пусть даже моя голова будет трещать от шума – сейчас она, хотя бы, не болит, как вчера, так что выдержу. Может, мне удастся так же быстро освоить этот навык, как и все остальные? Раз уж я такая быстрообучаемая...

– Мы принесли вам ужин, – сказала мама, меняя тему. – И, конечно же, хотели просто пообщаться. Мы соскучились по тебе, доченька. Твой папа рассказал мне о твоей тренировке на склоне. Жаль, что сама я не могла это видеть – вы были слишком далеко, да и передвигались, по словам Синклера, слишком быстро. И даже окажись я рядом – ничего бы не разглядела.

– Ох, это было так здорово! – воскликнула я, вспоминая свои впечатления. – Бег мне показался неинтересным, а вот прыжки очень понравились! Знаешь, я практически летала!

И я начала пересказывать все свои сегодняшние открытия и достижения, пожалуй, за исключением удачного похода в туалет, тут я просто сказала, что после возвращения к пруду ни один предмет одежды от моих рук не пострадал, пусть сами догадываются, о чём я.

Фрэнк время от времени дополнял мой рассказ, но в основном молчал. В начале рассказа он выдвинул для мамы один из стульев, а сам уселся на другой, усадив меня к себе на колено. Я тут же прижалась к нему, не прерывая свой рассказ и игнорируя отца, который закатил глаза, слишком, на мой взгляд, утрированно.

К тому моменту, когда я закончила свой эмоциональный рассказ, был уже поздний вечер, судя по тому, что на небе вместо солнца висела луна. Родители засобирались домой.

– Ох, засиделись мы, а вы голодные, – сокрушённо покачала головой мама. – И всё уже остыло, наверное.

– Это не проблема, – успокоил её Фрэнк. – Мы с удовольствием съедим и холодное. Но вообще-то, кое-что можно будет подогреть и на костре.

– На костре? – обрадовалась я. – Здорово!

– Ну, а как же? – улыбнулся моему восторгу Фрэнк. – Побывать в «походе» и не посидеть у костра? Не поесть слегка пригоревшего мяса? Кстати, мясо на ужин будет, или мне поймать?

– Будет, будет, – рассмеялась мама. – И бифштексы есть, и отбивные, и куриные окорочка.

– Вот и замечательно! – я захлопала в ладоши, от одного только перечисления у меня потекли слюнки, а представив всё это, подогретым на костре, с «прихваченными» огнём краешками, пропахшее дымком... Мммм... Скорее бы!

– Шампуры принести? – поинтересовался отец.

– Сейчас Герб принесёт, – улыбнулся Фрэнк. – Как только я задумал идею с костром, я связался с Коулом, он попросил шампуры у Гейба и поднапряг сыночка. Ничего, на пару минут оторвётся от своей малышки, тем более, что она уже спит, и Гил прекрасно сможет один присмотреть за обеими девочками. А вот и он, кстати.

На поляну вылетел парень, невероятно похожий на Роба. Брат его и Рэнди, один из близнецов, которого мы видели в песочнице, рядом с малышками. Вывалив на траву кучу металлических прутьев, он заглянул в палатку, широко улыбнулся и, оглядев всех, зацепился взглядом за нас с Фрэнком.

– Привет, дедуля, привет... ммм... племяшка, всем пока!

И испарился, словно бы его тут и не было.

– Племяшка? – отец поднял брови.

– Спасибо, что не «бабуля», – хмыкнула я, вспомнив, как Эрик предложил мне «тётушку» в качестве альтернативы «сестрёнке».

– Думаю, он решил не нарываться и вычислил родство через Рэнди и Гейба, а не через меня, – криво улыбнулся Фрэнк. – За «бабулю» я б его прибил на месте, и он это понимает.

– Рановато Ники в «бабули», даже через тебя, – отец был явно не в восторге от подобной возможности, кажется, позабыв, что у меня уже есть куча правнуков, спасибо Ричарду.

– Я согласна на племяшку, – пожала я плечами. – Не принципиально. И потом, я думаю, Герб просто пошутил.

– Пойдём, Синклер, – мама одним лёгким прикосновением к руке отца разгладила морщины на его нахмуренном лбу и вернула раздутым ноздрям прежнюю форму. – Пока ты снова не нашёл очередной повод для расстройства.

Он в ответ лишь крякнул и направился к столу, где стал складывать в большую сумку тару, оставшуюся от обеда. Ужин уже стоял на столе.

– Вы уж извините Синклера, – доверительно шепнула нам мама. – В последние дни он просто сам не свой. Возбуждается из-за любой ерунды.

– Я всё слышу! – оповестил её отец, не оборачиваясь.

– Я знаю, – довольно улыбнулась мама в ответ.

– Я что, на самом деле такой бука в последнее время? – поинтересовался он, забрасывая сумку на плечо и беря маму на руки.

– Временами, – она погладила его по щеке. – Ники, Фрэнк, до завтра.

– Пока-пока! – с этими словами отец выбежал из палатки, а потом исчез за деревьями.

– Пока, – чуть растерянно пробормотала я, глядя на место, где они исчезли. – Фрэнк, а когда я смогу обнять маму?

– Возможно, уже завтра. Ты делаешь такие успехи, что я этому совсем не удивлюсь. Ну, что, ужин?

– Да! Да! – я радостно подхватила свёртки и контейнеры, сколько уместилось в руках, что-то хрустнуло, но мне было уже всё равно.

Рассмеявшись, Фрэнк забрал у меня часть добычи, в том числе и помятый контейнер, и мы вынесли всё на улицу, разложив в облюбованном месте. После этого Фрэнк дал мне задание – расчистить до голой земли нарисованный им круг и обложить его бортиком из речной гальки. Пока я обдирала с земли дёрн с травой, он наломал дров с той части расколотого им же дерева, которая, по его словам, всё равно засохнет, у другой половины вроде бы был шанс. Когда небольшой «шалашик» из веток уже был сложен в центре приготовленного мною кострища, я спохватилась.

– Ой, а спички?

– Зачем? – улыбнулся моей растерянности Фрэнк, после чего взял пару кусков дерева и стал с невероятной скоростью тереть их друг об друга. И буквально через минуту на нашей поляне вовсю горел костёр, потрескивая, стреляя искрами и отчаянно дымя – дрова были всё же сыроваты. Ничего, с дымком будет даже вкуснее!

Дав костру слегка прогореть, Фрэнк воткнул по краям четыре столбика с рогульками, на них положил две перекладины, после чего вымыл руки и начал нанизывать куски мяса на шампуры и раскладывать те на прутья.

– Не хочешь попробовать? – спросил он, протягивая мне контейнер с отбивными.

– Пожалуй, – кивнула я.

Лишняя тренировка не помешает. Отмыв от земли руки, я стала аккуратно протыкать шампуром мясо. Вроде бы получалось неплохо, я представляла, что отбивные – это куски зефира, а шампур – трубочка для коктейля, и прикладывала ровно столько усилий, чтобы не раздавить «зефир» и не переломить «трубочку». Предложенный Рэнди метод действовал на ура.

Закончив, я торжественно вручила Фрэнку свой «шашлык», который он не менее торжественно принял и поместил над огнём. За это время он успел разобраться со всем остальным мясом, но пара шампуров остались не у дел – похоже, Герб выгреб из кладовки Гейба всё, что там нашёл.