Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 87)

Ой! И как я не сообразила? Я же стала настолько сильной, что мама теперь, по сравнению со мной, невероятно хрупкая. И какое-то время я не смогу прикасаться к ней, опасаясь случайно причинить боль. Мне стало грустно. Впрочем, сама-то мама обнимать меня вполне может, что она тут же и сделала, крепко прижавшись ко мне.

– Моя девочка, – гладя меня по щеке, с любовью прошептала она. – Моя взрослая девочка.

– Я люблю тебя, мам, – пробормотала я в ответ.

– Спасибо, сынок, – отец, похоже, был на самом деле благодарен Фрэнку. – Я и сам не сразу сообразил. Никак не привыкну...

Я захихикала.

– Всё, я больше не могу! Фрэнк, скажи ему.

– Что сказать, – тут же насторожился отец.

– Мне девятьсот пятьдесят девять лет, – пожал плечами Фрэнк.

Какое-то время отец непонимающе смотрел на него, потом начал улыбаться.

– Да уж. Как-то даже в голову не пришло поинтересоваться твоим возрастом. Не знаю, почему-то я думал, что ты моложе меня? А ведь если задуматься...

– Ничего страшного, – улыбнулся Фрэнк. – Так ли уж важен возраст? Просто Ники забавляло ваше обращение.

– Наша дочь собирается за тебя замуж, Фрэнк, – это уже мама. – Стало быть, ты станешь нашим названным сыном. И не важно, сколько тебе лет, в этом мире я уже привыкла не обращать внимание на календарный возраст.

– Благодарю вас, мэм, – придерживая меня одной рукой, Фрэнк аккуратно взял мамину руку и поднёс к губам. – Вы очень мудры.

– Мы же уже договаривались – на «ты», – укоризненно покачала она головой.

– Прости, Элоиз, – улыбнулся Фрэнк.

– Вы уже позавтракали? Мы тут вам кое-что принесли, – мама кивнула на стоящую на траве корзину для пикника. Очень знакомую корзину.

– Рэнди нас уже накормила – приходила рано утром. Так что пока мы сыты. Пока, – подчеркнула я. – У меня теперь такой аппетит – не пропадёт ничего, уверяю тебя.

– Кстати, Элоиз, блинчики – просто сказка, – подхватил Фрэнк.

– Я принесла ещё. Разогрела со сливочным маслом, как любит Ники. Они в фольге, так что остынут не скоро. Кстати, доченька, как твоя рана?

И не успела я ответить, как мама присела на корточки и приподняла подол футболки, доходившей мне почти до колена, чтобы рассмотреть мою идеально гладкую и здоровую кожу в том месте, где всего несколько дней назад красовался жуткий ожог. А я-то про него вообще забыла – столько всего произошло за последние дни. Но не исчезновение раны заставило меня удивиться – это, в общем-то, было предсказуемо, – а мамина поза.

– Фрэнк, помоги маме встать, она же сама не поднимется, – шепнула я.

– Очень даже поднимусь! – и, в подтверждение своих слов, мама выпрямилась, а потом сделала несколько танцевальных па. – Я сама всё никак привыкнуть не могу. Но впервые за последние... минимум два десятка лет, у меня абсолютно ничего не болит. Я чувствую себя лет на сорок, не больше! Фрэнк, ваша кровь – настоящее чудо! За последние три дня я ни разу не воспользовалась очками! Забыла про давление. Мои пальцы вновь легко гнутся. Просто невероятно! Я все ещё не могу привыкнуть!

– Не прекращай переливание, Элоиз, ещё хотя бы пару дней, – серьёзно сказал Фрэнк. – Эффект нужно закрепить. А потом уже – только поддерживающее переливание раз в месяц, этого достаточно.

– И это всё? – раздался у меня за спиной разочарованный голос отца. – А я-то думал, что ты уже давно тренируешься.

Фрэнк развернулся вместе со мной – просто чуть приподнял меня, а потом снова поставил на землю, продолжая удерживать, прижимая к себе. В этом, собственно, уже не было особой необходимости, я и так бы не полезла к маме с обнимашками, но Фрэнк меня не отпускал, и мне это нравилось. Потому что мне нравился любой физический контакт с ним, даже такой.

В палатке, склонившись над «мусорной» коробкой, стоял отец и недоверчиво разглядывал её содержимое.

– Только три вещи? – он вытащил из коробки раздавленный детский кроссовок, рассматривая его повреждения.

– Ники упорно тренируется уже несколько часов, – возразил Фрэнк.

– И так мало сломала? – отец явно был поражён.

– Ещё несколько кусочков «лего», – я ткнула в нужном направлении подбородком, поскольку мои руки так и были прижаты к телу.

– Это только во время тренировок, – уточнил Фрэнк. – А вообще-то в активе Ники сломанная спинка стула, погнутая ложка...

– И кружка, – подсказала я.

– И кружка, – подхватил Фрэнк. – Порванная футболка, полотенце, кое-что из белья, оторванная крышка биотуалета и... Вроде бы всё?

– Ещё – отломанное горлышко бутылки, – дополнила я.

– И это ВСЁ?! – отец смотрел на нас совершенно обалдевшими глазами. Мы дружно кивнули. – Доча, ты феномен! Я был удивлён, увидев, что эта палатка вообще до сих пор стоит целая. Не помню, чтобы в первый день после перерождения кто-то обошёлся столь малыми потерями!

– Я старалась, – смущённо улыбнулась я. – Мне Фрэнк помог. Подсказывал, как двигаться, что делать. И Рэнди – тоже. И потом – у меня цель. Виргинские острова.

– Я ещё не дал согласие на твою поездку, – набычился отец.

– Синклер! – укоризненно воскликнула мама. – Мы с тобой на эту тему уже говорили. Это право Ники – присутствовать там.

– Но я ещё не решил, – гнул отец свою линию. Твёрдого «нет» при этом он не говорил, похоже, просто хотел показать, кто тут главный. Не получится, папочка!

– Ты разрешишь, – уверенно заявила я.

– И откуда же такие сведения? – он заинтересованно поднял бровь. Но не возразил, значит, я права.

– От Рэнди, – пожала я плечами. – Она скажет д... Гейбу, чтобы он сказал тебе, чтобы ты меня отпустил.

– Я пас! – отец, словно сдаваясь, поднял руки. – Против Рэнди я не пойду. Ей даже не обязательно действовать через Гейба.

– Надо же, а крошка-то крепко держит вас всех в кулачке, – удивлённо пробормотал Фрэнк.

– Рэнди – невеста Гейба, а он – глава клана и непререкаемый авторитет для всей семьи. Уважение к нему распространилось бы на неё в любом случае, автоматически. Её слово – не меньший закон для нас, чем его. Но дело даже не в этом. Мы преклоняемся перед ней просто как перед личностью, безотносительно её будущего брака с Гейбом. Поэтому ты, Ники, летишь на Виргинские острова. У меня больше нет возражений.

– Ничего себе! – пробормотала я. – Интересно, а сама Рэнди в курсе своего влияния на нашу семью?

– Она не осознает этого, – грустно усмехнулся отец. – Рэнди уверена, что ничего особенного не сделала, что на её месте так поступил бы каждый, и ужасно смущается, когда её называют ангелом. Она просто не понимает, ЧТО она значит для семьи. Ну что ж, её право. Главное, что это понимаем мы.

Пока он говорил, мама прошла к «кухонной» стороне палатки и стала выкладывать из корзины, которая уже стояла на стуле, видимо, занесённая отцом, пока я беседовала с мамой, разные пакеты, свёртки, контейнеры. Закончив, она улыбнулась нам и обратилась к отцу.

– Пойдём, Синклер. Мы навестили Ники, с ней всё в порядке. Ей нужно продолжать тренировки, не будем её отвлекать.

Она обняла меня и поцеловала в щеку. Мне очень хотелось обнять её в ответ, но я стояла по стойке «смирно», держа руки по швам, хотя Фрэнк уже отпустил меня. Отец тоже обнял меня, и я в ответ крепко прижалась к нему – это я могла делать без опаски.

– Ну надо же, – пробормотал он, сжимая меня в объятиях, чего никогда не делал раньше. – Какая сильная у меня дочь! Знаешь, Ники, я, похоже, только сейчас окончательно это осознал. Знал мозгами, своими глазами видел твоё обращение, наблюдал перерождение, видел поломанные тобой вещи, но только сейчас, когда держу тебя, наконец, в объятиях, и впервые за пятьдесят лет не опасаюсь раздавить... Именно теперь я, наконец, это осознал – ты стала взрослой, моя девочка. Совсем взрослой.

– Я рада, что ты это понял, пап, – я улыбнулась, прижимаясь щекой к родной груди и чувствуя, как он привычно целует меня в макушку. Потом, отстранившись, он повернулся к Фрэнку.

– Береги мою девочку, – он похлопал Фрэнка по плечу. – И прости, за то, что отлупил тебя... сынок.

– Я уже всё забыл, – ухмыльнулся тот в ответ на подобное обращение. – Вы подарили нам с Ники двадцать пять лет. Оно того стоило.

Отец одарил Фрэнка тяжёлым взглядом, поиграл желваками – похоже, его не особо порадовало напоминание о том, что своим поступком он резко ускорил моё взросление, – но ничего не сказал, подхватил маму на руки и исчез за деревьями. Мы обменялись заговорщицкими улыбками, и тут я услышала голос отца.

– Ты видела? Их матрасы лежали рядом!

– Да, видела. Успокойся, Синклер, Ники уже достаточно взрослая, как бы нам не хотелось думать иначе, она встретила свою половинку, и даже если этой ночью что-то между ними было...

– Не было. Я бы это почувствовал. Но мне всё равно это не нравится. Совсем не...

Голоса стихли вдали. Я ошарашенно повернулась к Фрэнку, чувствуя, как пылают мои щёки.

– ЭТО действительно можно почувствовать?

– Да, конечно, – спокойно ответил Фрэнк. – По запаху.

– О-ё-ёй... Нужно всё же узнать у Рэнди, где тут можно спрятаться. И как только остальные пары выкручиваются?

– Думаю, вряд ли в их спальни, – он мотнул головой в сторону матрасов, – заходят родители.

– И что же мы будем делать? – печально спросила я. Неужели нам придётся всё время прятаться по тайным углам?

– Жениться, – пожал плечами Фрэнк. – И как можно скорее. Какие могут быть ещё варианты?