Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 75)
– Ну и что? Конечно, когда я очнулась, мне было ОЧЕНЬ плохо. Но с того момента, как ты принёс меня сюда, мне с каждой минутой всё легче. И теперь уже вполне терпимо. А скоро будет вообще замечательно.
– Не забывай, что тебе ещё придётся приспосабливаться к своему новому телу. Пока ты столкнулась только с шумом в ушах. Но когда вновь начнёшь владеть своим телом – обнаружишь, что на самом деле ты им совсем не владеешь. Ты начнёшь ломать мебель, рвать одежду и книги, давить любые мелкие предметы, которые возьмёшь в руки.
– Всё настолько плохо?
– Даже хуже.
– Мне, конечно, про подобное рассказывали, но для меня всё это было так далеко. А оказалось – совсем близко. И долго я буду опасной для окружающего мира?
– Бывает по-разному. Один из моих внучатых племянников практически с первых же дней умудрялся быть осторожным и не наносить своим вещам и жилищу большого вреда. А ещё один родственник почти год приспосабливался. И, мне кажется, так до конца и не приспособился. По крайней мере, с электронной техникой у него до сих пор сложные отношения – он предпочитает вообще к ней не прикасаться. Но в среднем, основная адаптация длится от пары недель до пары месяцев – за это время наши тела переучиваются прикладывать меньше усилий для привычных действий. Не думаю, что наши виды в этом сильно отличаются.
– Итак – несколько недель я буду настоящим стихийным бедствием, – вздохнула я.
– Но есть и определённые преимущества? – хитро улыбнулся Фрэнк.
– Какие?
Вместо ответа он прижался своими губами к моим. В первые секунды я лишь бездумно наслаждалась поцелуем, пока не сообразила, чем он отличается от предыдущих. Это открытие заставило меня широко распахнуть закрывшиеся от удовольствия глаза и ахнуть:
– Фрэнк! Твои губы. Они мягкие!
– Точнее, это твои стали твёрдыми, сравнявшись по плотности с моими, – Фрэнк не скрывал широкой, радостной улыбки. – Мы теперь равны, Ники. И я могу обнимать тебя, не сдерживаясь, не боясь повредить тебе неловким движением. Теперь я могу целовать тебя так, как мечтал с момента нашей встречи.
Он снова прильнул к моим губам, и я уже начала растворяться в его смелом, страстном поцелуе, как раздавшийся за спиной голос заставил меня замереть.
– Еда?
– Какая еда? – в расстройстве застонала я, отрываясь от любимых губ. – Неужели мы не можем хоть немного побыть вдвоём?
– Еда? Еда? – голос был мне совершенно незнаком, я не узнавала его.
– Солнышко, что случилось? – Фрэнк встревоженно смотрел на меня, явно ничего не понимая. Он что, не слышит?
– Кто там пришёл, – спросила я его. – Мне не видно.
– Мы здесь совершенно одни. На милю вокруг никого нет. Ближе всех Саманта и Гидеон, но они в своей теплице, остальные ещё дальше.
– Еда? – голос звучал совершенно отчётливо и совсем рядом. С трудом, мне даже показалось – со скрипом, я повернула голову и... никого не увидела.
– Еда? – снова этот голос! Теперь я чётко могла чувствовать, откуда он исходит. Но в этом месте определённо никого не было. Точнее – не было никого, кто мог бы говорить.
Я уставилась на голубую пластиковую миску из-под клубники, покачивающуюся на воде футах в пяти от нас – я и не заметила, как она уплыла, – и утку, которая пыталась что-то найти на дне этой пустой миски. Поняв, наконец, тщетность своих усилий, она подняла голову и взглянула прямо на меня.
«Еда нет...» – прозвучал у меня в голове разочарованный голос, и утка уплыла куда-то в заросли камыша. Какое-то время я ошарашенно смотрела ей вслед, пытаясь осмыслить произошедшее, а потом с трудом повернула голову, глядя на Фрэнка совершенно обалдевшими глазами.
– Солнышко, что случилось? – заволновался он.
– Ой, Фрэ-энк... – я всё никак не могла прийти в себя. – Кажется, я только что слышала мысли Миссис Клювдии...
Глава 19
Разрушительница, или Как сложно быть взрослым оборотнем
– Что? – Фрэнк, похоже, усомнился, верно ли он меня расслышал.
– Я сказала, что услышала мысли Миссис Клювдии. Кажется.
– Невероятно... И что же она подумала?
Я попыталась пожать плечом, но всё, что у меня получилось – слегка вздрогнуть.
– Сначала она повторяла: «Еда? Еда?», а потом так печально: «Еда нет...», и уплыла.
– «Еда нет»? Да она, похоже, француженка, – улыбнулся Фрэнк.
– Скорее, у неё просто мысли примитивные, и их строение – тоже, – задумалась я.
Фрэнк оглянулся, видимо, найдя глазами утку.
– А что она думает сейчас?
– Ничего. А тебя, похоже, не особо это удивило.
– Муж Энжи умеет читать мысли.
– Вампир?
– Да. Так что телепатия не является для меня чем-то невероятным. Значит, вот какой дар тебе достался.
– Точно. Дар! Мы же получаем свой дар после перерождения. Ну, те из нас, кто его получает, таких меньшинство. Странно, обычно это связано с органами чувств. А у меня...
– И у тебя тоже связано с органами чувств. Ты просто теперь чувствуешь немного больше, чем остальные. Кстати, а сейчас ты что-то слышишь?
– Сейчас – нет. Наверное, всё, что хотела, миссис Клювдия уже подумала.
– Интересно... Вон там снова сидит лиса, видишь? – Фрэнк развернулся, и в этот раз я тоже увидела лису, прячущуюся в кустах. – Она так внимательно за нами наблюдает. Неужели и у неё ни одной мысли в голове?
– Я ничего такого не слышу. Может, я могу слышать только мысли уток?
– Это было бы странно. Думаю, просто твой дар ограничен расстоянием. Ты услышала Миссис Клювдию только тогда, когда она подплыла к тебе довольно близко. Ни до, ни после ты ничего не слышала.
– Значит, нужно подождать, когда она подплывёт к нам снова? Чтобы проверить.
– Или попросить Рэнди привести сюда Лаки.
– Не стоит её дёргать лишний раз. У неё и так забот полон рот, с такой-то семейкой. А она ещё успела и нас с тобой покормить. Рэнди, похоже, старается позаботиться обо всех вокруг. У неё такое большое сердце.
– Да, Рэнди удивительно заботлива. Ладно, ты права, не будем её дёргать.
– Тем более, что такими темпами выздоровления я скоро всё равно вернусь в посёлок. А так не хочется...
– Почему?
– Там... голоса. Шум просто несмолкающий. Как у вас головы не разрываются?
– Мы отстраняемся.
– Как?!
– Я научу тебя. Это не так уж и сложно, если немного потренироваться. Ты просто мысленно ставишь вокруг себя «стеклянную стену», звуконепроницаемую. И слышишь только тех, кто находится внутри. Диаметр регулируешь сама.
– А остальных не слышишь?
– Нет, и их слышишь, конечно. Ушами. Но мозг это уже не воспринимает. Это просто негромкий фоновый гул, который со временем перестаёшь замечать. Как шорох волн или пение птиц. От этого ты могла отстраняться даже будучи «человеком». Дело привычки.
– А ведь и правда! Я только после этих твоих слов сообразила, что вокруг нас полно птиц. Но я просто не замечала этого прежде, как будто их тут и не было. Привычка. Белый шум. Я, похоже, тебя поняла.
– Научиться этому будет непросто. И поначалу тебе будет сложно находиться среди большого количества народа. Потребуется время, чтобы научиться «ставить стену», а потом и удерживать её. Но ты обязательно научишься.
– Я понимаю, что будет непросто. Вот сейчас я обратила внимание на птиц, и теперь никак не могу вновь отстраниться от их пения. А поют они намного громче, чем раньше.
– Это ты слышишь их лучше, чем раньше. Но если ты отвлечёшься, то снова перестанешь их слышать. Точнее – замечать.
– Ага, вот только если ты стараешься о чём-то не думать, то думаешь только об этом. Хорошо хотя бы, что я не слышу ещё и их мысли – вот был бы кошмар! Сочувствую мужу Энжи – мало ему голосов наяву, так ещё и мысли всех окружающих. Он на большом расстоянии их слышит?
– Да, в несколько миль. Но он тоже умеет отстраняться. И от слов, и от мыслей.
– Это хорошо. Полезное умение. Но мне всё равно не хочется возвращаться в посёлок, где так много народа. Жаль, что нельзя остаться здесь. Было бы здорово – и тихо, и ломать тут особо нечего, я же теперь всё ломать буду, да? Но...