Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 48)

– Так вот она какая, ваша Долина! – восхищённо протянул Фрэнк.

– Да! Это мой дом! – гордо ответила я. – Добро пожаловать.

– И где мне спуститься.

– Мы живём вон там, – я ткнула пальцем в нужном направлении. – Вон в том доме, с голубыми наличниками. Но мне кажется, что нам лучше опуститься на вертолётной площадке, что-то мне подсказывает, что нас ждут именно там.

– И где эта площадка?

– За домом дяди Гейба. Вон он, самый большой, с башенками, видишь?

Кивнув, Фрэнк полетел в нужном направлении, и вскоре мы увидели пустое пространство за домом, на котором, действительно, стояло несколько человек. Когда мы опустились, я увидела Дэна и Адама – Роб и Эндрю уже ушли, – а так же дядю Джеффри и Филиппа, внука дяди Гейба, и его жену Люси. Ну и конечно – моего отца, который первым кинулся нам навстречу. В следующую секунду я уже была в его родных объятиях, привычно зарывшись макушкой ему под подбородок и обнимая за шею. Какое-то время мы стояли безмолвно, потом он выпустил меня из объятий и внимательно вгляделся в моё лицо, а потом оглядел всю меня, так до сих пор и сидящую на руках у Фрэнка, особо задержав взгляд на моей ноге, где сквозь тонкую ткань брюк отчётливо проступали контуры повязки. Его лицо жалостливо скривилось.

– Доченька, ты как? Очень больно?

– Пап, я уже в порядке. – И, видя его недоверчивый взгляд, поспешила исправиться. – Ну, почти. Да, сначала было очень больно, но ты знаешь, кровь гаргулий – настоящее чудо. Я на эту ногу уже наступать могу, правда! И, пап, познакомься, это мой Фрэнк.

Отец бросил короткий, но пристальный взгляд на Фрэнка, кивнул ему, затем какое-то время вглядывался в моё лицо, словно пытаясь определить, говорю ли я правду или просто успокаиваю его, потом оглянулся.

– Джеффри?

– Она, действительно, практически в порядке, – дядя Джеффри, имеющий дар чувствовать чужую боль, подошёл к нам. – Боль ещё ощутимая, но вполне терпимая. Я сделаю тебе ещё укол обезболивающего, Ники, чтобы ты смогла спокойно поспать. Сейчас, когда рану ничто не тревожит, она вроде как и не болит. Но во сне ты можешь ворочаться и задевать её. Так что лучше подстраховаться, к чему лишние страдания, сейчас не средневековье.

Я согласно кивнула, мысленно улыбаясь. Эта фраза была практически девизом дяди Джеффри. Будучи врачом всю свою долгую жизнь и чувствуя боль всех своих пациентов – не как эмпат, самому ему, к счастью, больно не становилось, он просто знал, где, что и насколько сильно у кого болит, – он был просто фанатом обезболивающих. В разумных пределах, конечно. Но если что-то можно было обезболить, не нанося вреда здоровью – он это делал, даже если это был простой порез или синяк.

– Это просто невероятно, – говорил он между тем, тоже глядя на контуры повязки на моей ноге. – Последняя серьёзная травма в нашей семье, с которой я имел дело – перелом руки моей жены восемь лет назад. Романтичная у нас вышла первая встреча, не правда ли? – Это он сказал конкретно для Фрэнка, поскольку мы все эту историю прекрасно знали. – Так вот, с тех пор все «травмы», что мне пришлось лечить у моих родственников, это ссадины, ушибы, мелкие порезы и ожоги. И, слава богу, кстати. Но лишь до недавнего времени. И вдруг – началось. В прошлый четверг – Каро, пулевое ранение бедра. В субботу – Томас, с бедром, разорванным когтями Линды. А теперь и ты, Ники, с ожогом – та-дам! – тоже на бедре. Знаете, я не удивлюсь, если через несколько дней кто-нибудь умудрится обморозить себе бедро, хотя как это возможно технически – я не представляю. Ладно, пойдёмте в мою клинику, я сделаю тебе, Ники, укол. А вот насчёт перевязки – даже не знаю. В обычных условиях я бы предпочёл её поменять...

– Не стоит, – покачал головой Фрэнк. – Заживление идёт полным ходом, и в данный момент струп на ране буквально врос в повязку. Отдирать её сейчас – это заново вскрывать рану.

– Вот и я о том же подумал, – кивнул дядя Джеффри. – Я уже наблюдал действие вашей крови на ранах Томаса и Каро, но там повязки накладывались не на открытую рану. Так что вы предлагаете? Полагаю, в данном случае у вас опыта гораздо больше.

– Лучше не трогать повязку ещё пару дней. За это время рана заживёт полностью, и струп снимется безболезненно вместе с бинтом.

– Хорошо, так и сделаем. Идёмте.

– Подождите! – воскликнула я. – Сейчас прилетит вертолёт, в нем Кайл. Думаю, лучше мы все вместе пойдём в клинику.

Честно говоря, мне было просто любопытно, что дядя Джеффри скажет про Кайла, а если меня сейчас уколют и отправят спать – до утра я ничего не узнаю. Но со мной согласились, решив, что так действительно будет удобнее. Дэн и Адам ушли, а мы вшестером, остались дожидаться вертолёта.

Я расслабленно пристроила голову на плече Фрэнка и бездумно глядела в ту сторону, откуда он должен появиться, когда услышала слегка нерешительный голос отца.

– Фрэнк?

– Да, сэр, – тут же откликнулся тот.

– Синклер, просто Синклер, – со вздохом поправил его отец. – И… может, ты всё же отдашь мне моего ребёнка?

До меня дошло, что я продолжаю сидеть у Фрэнка на руках. Мне даже не пришло в голову, что вообще-то мой отец тоже мог бы меня держать, вроде как у него было больше прав на это. Но тут я поняла, что слово «было» употребила не просто так. Я очень любила своих родителей, но осознавала, что принадлежу теперь Фрэнку в гораздо большей степени, чем им. Поэтому я, скорее даже инстинктивно, крепче прижалась к нему.

– Не думаю, что сейчас это было бы разумно, – вежливо возразил он. – Передать вам Ники – значит, лишний раз потревожить её ногу. Зачем ей лишняя боль?

Отец лишь вздохнул, но ничего не возразил. Дядя Джеффри с удивлением взглянул на него.

– Синклер, ты здоров? Это как-то не особо на тебя похоже – вот так сразу уступить.

– А что я должен делать? – в некотором отчаянии воскликнул тот. – Вырвать её из его рук силой? Я люблю свою дочь и никогда не сделаю ей больно. Ни в каком смысле. Ты же их видишь!

– Я-то вижу. Просто несколько удивлён твоим спокойствием. Я ещё помню вопли Гейба, когда близняшки встретили своих половинок. Это едва не переросло в потасовку, хорошо, что Рэнди вмешалась.

– Для него это было шоком. Собственно, для меня – тоже. Но у меня, по крайней мере, было время смириться и принять ситуацию, которую я не в силах изменить. Коул взял меня в оборот практически сразу же, как мы узнали про них, – кивок в нашу с Фрэнком сторону. – Он мне за эти полдня плешь проел, читая лекции на тему: «Кто такие «половинки» и почему их нельзя разлучать». И потом – Ники всё же не четыре года.

– Мы с Рэнди ровесницы, – тут же влезла я. – А она уже помолвлена с дядей Гейбом.

Это было не совсем так. Хронологически я была старше Рэнди в два раза – мои пятьдесят против её двадцати четырёх. Но оборотни и гаргульи взрослеют с разной скоростью, и физически нам обеим было где-то около человеческих семнадцати. Это ещё не совсем взрослость, но, определённо, уже и не детство.

– Неудачный пример, – отец покачал головой. – Рэнди уже переродилась, ты нет. Надеюсь, Фрэнк, ты осознаёшь, что Ники ещё нужно время, чтобы… окончательно повзрослеть. И понимаешь, насколько она хрупкая. Я рассчитываю на твоё благоразумие.

– Я всё понимаю, – кивнул Фрэнк. – И готов ждать столько, сколько нужно.

Что? Мне до перерождения ещё лет двадцать пять, не меньше! Он действительно только что сказал, что готов ждать так долго? Хотя, нет, Фрэнк сказал: «Ждать столько, сколько нужно», но кто решает – сколько нужно? Ладно, сейчас не совсем подходящее время, но позже я всё это хорошенько обдумаю. В любом случае – Фрэнк со мной, остальное – детали.

– Что ж, – отец снова вздохнул. Уже в который раз. – Конечно, я предпочёл бы, чтобы это всё случилось попозже, когда Ники станет взрослой, но… В конце концов, ты ей жизнь спас. И за это я буду вечно тебе благодарен. Добро пожаловать в семью, сынок.

– Дважды, – пробормотала я.

– Что – «дважды»?

– Фрэнк спас мне жизнь дважды.

– Но как?.. Когда?.. – сказать, что отец был ошарашен – значит, ничего не сказать.

– Взрыв… – задумчиво протянул Филипп. Они с Люси подошли поближе, чтобы она лучше могла слышать наш разговор. Сам Филипп услышал бы нас с другого конца посёлка, но Люси была человеком, и слух у неё был соответствующий.

– Взрыв? Ну, конечно… Значит, свидетель был прав? Ты действительно там была? Господи!.. – отец схватился за голову.

– Эндрю выяснил причину твоего похищения, – пояснил дядя Джеффри. – Кто-то видел, как ты была во взорвавшемся доме, а потом оказалась снаружи, целая и невредимая. Мы знали, что способностей для подобного волшебного спасения у тебя пока нет, поэтому решили, что этот свидетель ошибся или напутал со временем, и даже если ты и была в том доме, то выбежала до взрыва. А оказывается?..

– Да. Я была там. И не выбежала. Это Фрэнк меня вынес. Меня и миссис Клиффорд. Он нам обеим спас жизнь.

Отец тихо застонал, потом шагнул вперёд и, обхватив нас с Фрэнком, уткнулся головой куда-то в нас обоих. Какое-то время он стоял так, слегка вздрагивая, а я, в полной растерянности, поскольку никогда раньше не видела его в подобном состоянии, гладила его по спине. Остальные тоже замерли, не зная, что делать. Наконец, дядя Джеффри шагнул к нам и, взяв отца за плечи, отстранил от нас, приговаривая: