Оксана Чекменёва – Доминика из Долины оборотней (страница 17)
Когда я вошла в прихожую, то первое, что почувствовала – странный запах. В прошлый мой приход здесь пахло по-другому: смесью ароматов ванили, цветов, лекарств и кошачьего туалета. Но теперь это всё забивал другой запах – густой, тяжёлый, удушливый, вроде бы знакомый, но я никак не могла его вспомнить. И хотя все мои инстинкты просто орали мне: «БЕГИ!», я пошла на звук работающего телевизора.
Войдя в гостиную, я огляделась. На первый взгляд картина была вполне мирной – комнату освещало несколько свечей, придавая ей очень уютный вид, экран на стене вещал о том, как сильно Пабло любит Ракель, а напротив него, в большом старом кресле, опустив голову на грудь, дремала миссис Клиффорд. Тот тяжёлый запах ощущался здесь немного иначе, к нему примешивался другой, и это заставило крошечные волоски на моих руках встать дыбом. Что-то тут явно было не так, но что?
Снова, уже более внимательно оглядевшись, я, наконец, поняла, что меня насторожило. Свечи! Несколько свечей горели в разных углах гостиной, и это было непонятно. В комнате было как минимум три настольные лампы, плюс торшер, так зачем зажигать свечи? Это было странно, очень странно. А потом я увидела нечто, заставившее меня в ужасе застыть на месте. На ковре, возле небольшого столика, лежал Макс. Точнее – уже не Макс, а его вытянувшееся мёртвое тельце. И даже если бы у меня возникли сомнения, их развеяла бы лужица свежей крови, натёкшая на ковёр возле его оскаленной мордочки.
Я содрогнулась. Так вот что за запах добавился к первому, когда я вошла сюда – запах крови.
Исполненная дурных предчувствий, я шагнула к миссис Клиффорд и осторожно потрясла её за плечо. Избегать прикосновений к людям давно вошло у меня в привычку, но тут был не тот случай, чтобы осторожничать.
От тряски голова старушки закачалась, а сама она стала заваливаться на бок. Инстинктивно подхватив её, я увидела то, что не замечала до этого – кровь на седых волосах.
Господи, неужели она тоже мертва? Придерживая её одной рукой, я бросила на пол формочки, которые так и держала до этого момента в руке, и попыталась нащупать пульс на её морщинистой шее, вспоминая всё, что когда-либо видела или читала об этом. И чуть не завопила от радости, нащупав его. К тому же дышала она тоже спокойно и размерено – я хорошо ощущала её горячее дыхание на своей холодной коже. К счастью, старушка была всего лишь оглушена, но, кто знает, какие это может иметь последствия?
Нужно вызвать скорую. Свой телефон я оставила дома – уходила-то всего минут на пятнадцать, – значит, нужно найти, откуда позвонить. В крайнем случае – можно постучаться к соседям или попросить любого прохожего набрать 911. Думая так, я обводила взглядом комнату в поисках мобильника или стационарного телефона, а когда подумала о прохожих, машинально выглянула в окно, нет ли там кого-нибудь.
И мой взгляд тут же столкнулся со взглядом мистера Бродерика. Вряд ли он понял, что я его вижу, он стоял в тени дерева, свет фонаря, горящего возле его дома, до него не доставал. Но нас с миссис Клиффорд он мог видеть прекрасно – свечи и работающий телевизор достаточно освещали комнату, и мы с ней были в окне, словно на экране. Меня поразил его взгляд – смесь ненависти и торжества, очень странное сочетание. Если его утренняя чистая ненависть, направленная на кота и, возможно, на меня, была, по крайней мере, понятной, то теперешняя откровенная радость меня удивила. Если бы ещё он знал про смерть Макса, то…
И тут меня словно обухом ударило. Он ЗНАЛ! Вот откуда это торжество в его глазах. И он не просто знал – это он сам и убил Макса, а так же ударил миссис Клиффорд. Но если это так, то мой приход должен был бы напугать его, ведь сейчас я вызову спасателей, и когда миссис Клиффорд очнётся, она укажет на него. Тогда почему он не пытается скрыться? Или думает, что убил старушку, и она уже никому ничего не расскажет?
И в этот момент, словно услышав мои мысли, мистер Бродерик отступил за толстый ствол дерева, но продолжал выглядывать из-за него, выжидающе глядя на дом. Выжидающе? Он чего-то ждал? Но чего?
И тут меня осенило. Я, наконец, поняла, что это за запах был в доме, когда я только вошла. Газ! Это был запах газа. Теперь мне стало понятно, почему в гостиной горели свечи. Как только газ заполнит дом и доберётся до открытого огня…
Сколько я тут уже? Секунд тридцать? Минуту? Две? И под дверью я тоже какое-то время простояла. Сколько нужно, чтобы газ заполнил дом и добрался сюда из кухни?
Эти мысли метались у меня в голове, в то время как тело действовало, словно бы на автомате. Я схватила в охапку неподвижное тельце миссис Клиффорд – какая удача, что она такая крошечная, а я – здоровенная оглобля, – и ринулась к двери. Но я не успела сделать и двух шагов.
Огненный вихрь возник мгновенно. Он летел прямо на меня, и я поняла, что спастись не удастся. Говорят, что перед смертью перед глазами пролетает вся прожитая жизнь. Видимо, это не про меня. Единственное, что в тот момент было у меня в голове – ярко-синие глаза на заросшем лице, глядящие на меня с невероятной нежностью.
Я инстинктивно крепче притиснула к себе безвольное тело миссис Клиффорд, зажмурилась и приготовилась к огненному удару. Но вместо этого почувствовала, как меня словно бы обернуло в плотный кокон и куда-то уносит.
Значит, вот как происходит смерть? Ты ничего не чувствуешь, ни боли, ни даже страха, и тебя уносит куда-то? В туннель? В его конце должен быть свет? Может, если я открою глаза, то увижу его? Но я ничего не увидела – спеленавший меня кокон был непроницаемым, тут не помогло даже моё ночное ви́дение.
И в тот момент, когда я удивилась этому – почему никто из перенёсших клиническую смерть не рассказывал о чём-то подобном? – движение прекратилось, и кокон раскрылся.
И я увидела перед собой ангела.
Глава 5
Люди в чёрном
Ангел смотрел на меня ярко-синими глазами, а его голову окружал оранжевый нимб.
– Солнышко, ты в порядке? – с тревогой спросил он, выведя меня из ступора. Я вздрогнула и заорала:
– Фрэнк, у тебя волосы горят!
Пару раз хлопнув ладонью по голове и лицу, он потушил огонь, не проявив при этом никакого волнения, словно мусор стряхнул. Роскошная прежде шевелюра, да и борода, представляли теперь собой нечто обгорелое и клочковатое.
– Тебе не больно? – заволновалась я.
– Ничуть, – аккуратно усаживая меня на землю, поскольку ноги совершенно меня не держали, ответил он. – Волосы – это единственное, что у меня уязвимо в данном облике. Ну, и ещё одежда. Но она всё равно порвалась.
Говоря это, он аккуратно развёл мои судорожно сжатые руки и, вынув из них миссис Клиффорд, бережно уложил её на траву рядом со мной. А я смотрела на Фрэнка, едва ли не раскрыв рот, наконец увидев его целиком.
Крылья! У него были крылья! Огромные, черные, похожие на крылья летучей мыши, они широко раскинулись у него за спиной. Так вот что за кокон был вокруг меня – Фрэнк завернул меня в свои крылья. Вот почему я осталась жива и вообще – абсолютно невредима. Значит, я не ошиблась – Фрэнк не был человеком! И, осознав это, я просто сидела и, с идиотской улыбкой, наблюдала за ним.
Устроив поудобнее миссис Клиффорд, он снова повернулся ко мне, усевшись рядом. Огромная ладонь приблизилась к моему лицу, пальцы с длинными когтями чрезвычайно бережно, едва касаясь, очертили контур моего лица. Мне захотелось крепко прижать эту ладонь к своей щеке и не отпускать никогда.
– Ты в порядке? – вновь спросил он. – Не поранилась? Не обожглась?
– Нет, не обожглась, – успокоила я его. – Ты успел вовремя и спас мне жизнь. Нам. Как тебе это удалось?
Я всё же сделала именно то, что хотела – обеими руками схватила его руку и прижалась к ней щекой.
– Я был рядом, Солнышко, – пальцами другой руки он отвёл волосы, упавшие мне на глаза. – Теперь я всегда буду рядом.
Я продолжала сидеть, наслаждаясь ощущением его руки на своей щеке, любуясь его взглядом. Недавно я планировала долгий и подробный разговор с ним, но сейчас всякие слова казались мне лишними. Хотелось просто быть рядом и никогда не расставаться.
Но нашу идиллию нарушил громкий вой сирены, ворвавшийся в моё сознание и заставивший вернуться в реальность. Оглядевшись, я поняла, что мы находимся на заднем дворе дома миссис Клиффорд, а сам домик жарко полыхал у меня за спиной. Мы сидели достаточно далеко от пожарища, чтобы как-то пострадать от огня или разлетающихся искр, но даже сюда доходил жар от пылающего строения. С другой стороны дома раздавались крики, вой сирены, шум льющейся воды и шипение пара – пожарные приступили к тушению огня. Но здесь было относительно спокойно – живая изгородь закрывала нас от соседей, по крайней мере, пока мы сидели. Но я понимала, что вскоре наше уединение будет нарушено.
Видимо, Фрэнк тоже это понял.
– Прости, Солнышко, но в таком виде показаться людям на глаза я не могу.
И вдруг, прямо у меня на глазах, его крылья исчезли. Просто... ну, я не уверена, поскольку спину его в тот момент не видела, но мне показалось, что они просто втянулись внутрь. И когти на руках тоже исчезли – я почувствовала это щекой. Теперь передо мной был обычный человек – если можно назвать обычным такого великана. Проведя рукой по опалённым волосам и оглядев разодранную на спине одежду, он вздохнул: