Оксана Чекменёва – Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (страница 71)
– Из-за этого ли? Приглядись внимательнее, Миранда, тебе ничего тут в глаза не бросилось? Точнее – никто?
Ещё раз внимательно посмотрев на фотографию, я, наконец, поняла, отчего Гейб показался мне не таким уж и высоким.
– Твоя жена! Она же…
– Ну?
– Гренадёрша! – выпалила я и ахнула. – Ой, извини, я не хотела её оскорбить.
– Я думаю, она уже не обидится. Но ты права – Ребекка действительно была очень крупной женщиной. Шесть футов четыре дюйма (*
– Ты что, специально выбрал себе такую высокую жену?
– Не специально, но… Но да, это сыграло свою роль. Понимаешь, у меня было нечто вроде фобии – я боялся даже прикоснуться к женщинам среднего роста. Которые рядом со мной выглядели совсем крохами, вот как ты, например. И все мои жёны были примерно таких же габаритов. Кроме первой, конечно, но ту выбирал не я. И я понимаю, это имеет мало смысла – да, высокая женщина, как правило, сильнее и выносливее более низкой, в принципе, это относится и к мужчинам, да и вообще – к любым представителям животного мира. Но в моём случае это не имело значения – разница между нами и людьми столь велика, что не имеет значения, может ли женщина поднять одной рукой бочку с вином или с трудом удерживает чашку чая – для нас и та и другая в любом случае неимоверно хрупкая.
– Но ты выбирал высоких?
– Да. И не просто высоких, а крепких, мускулистых, сильных. Гренадёрш. Мне психологически было комфортнее рядом с такими, хотя, повторюсь, смысла в этом почти не было.
– Ну, не скажи. Большие, сильные и здоровые женщины подарят тебе более здоровых детей, чем какая-нибудь бледная немочь.
– Как показал опыт моих родственников – это не так. Жёны у нас бывали всякие, любовь – вещь непредсказуемая, но даже «бледные немочи» всегда рожали вполне крепких и здоровых детей. Потому что наши дети всегда здоровые и крепкие. Другое дело, что сами эти женщины были не особо приспособлены к жизни. Как пример – мать Линды, умершая при родах. Но и это не показатель. Как я уже говорил тебе ранее – моя третья жена умерла от скарлатины, а она была из тех женщин, которые, как сказал один русский поэт, коня на скаку остановит. Тут уж не рассчитаешь.
– Кажется, я начинаю понимать. На их фоне я, чисто внешне, выгляжу…
– Хрупкой! Я понимаю, мозгами, разумом понимаю, что ты – сильная, крепкая. Но инстинкты не всегда дружат с разумом. К тому же, я тебя… хм… подмял…
– В смысле? Но это же нормально… Или нет?
– Нормально. С тобой, как угодно – нормально. Но…
– Что – «но»?
– Понимаешь ли, Миранда, секс с человеческими женщинами – это полный, полнейший самоконтроль. Нельзя расслабиться ни на секунду – иначе можно случайным движением причинить боль, нанести травму. И именно поэтому они были всегда – всегда! – только сверху и никак иначе. А с тобой – я забылся, отключился, я не вспоминал ни о каком самоконтроле… И, в какой-то момент, вдруг осознал это – и перепугался. Но ты быстро вправила мне мозги, спасибо тебе.
– Можешь забываться со мной сколько угодно и когда угодно – я абсолютно точно не сломаюсь. В принципе, как насчёт того, чтобы забыться… прямо сейчас?
В этот раз Гейб забывался очень медленно и нежно. На мне не осталось ни единого нецелованного места, от макушки до пяток. И да, ТАМ – тоже. Да, я ему это разрешила. И даже не стала бить Гейба по голове. Подумала – какого чёрта? Ему этого хочется, а мне – приятно, и вообще, сколько уже можно стесняться-то? В общем – я не прогадала! Нужно будет как-нибудь набраться смелости и отплатить ему услугой за услугу. Не сейчас, ещё пока нет, но скоро. И что-то мне подсказывало, что уж Гейб-то отбиваться точно не станет.
Волосы, которые успели запутаться ещё сильнее, спустя примерно час Гейб мне всё же расчесал. И ловко заплёл их во французскую косичку. На моё удивление таким его умением, он только пожал плечами.
– У меня дочь и куча младших сестёр, которые росли без матери. Я ещё и не такое умею.
В ответ я тоже расчесала его волосы, которые были ненамного короче моих, а потом заплела у него на висках две косички, чтобы волосы не лезли в лицо. Гейб с такой причёской стал похож на викинга, о чём я ему и сообщила. Он рассказал, что большую часть жизни ходил с длинными волосами, но примерно двести лет назад пришла мода на короткие волосы, и ему пришлось стричься. К счастью, в конце двадцатого века мужчины вновь смогли ходить с длинными волосами, и он тут же воспользовался этой возможностью, хотя большинство оборотней, даже самых старых, предпочитали короткие стрижки. Я сообщила, что обожаю его гриву и тоже не хочу, чтобы он стригся.
И, наконец, уже вечером, мы выполнили-таки рекомендацию доктора – устроились на диване в гостиной перед телевизором, с последним ведёрком ванильного мороженого на двоих, и смотрели старую музыкальную комедию «Некоторые любят погорячее», которую оба знали наизусть, но всё равно с удовольствием пересмотрели в неизвестно который раз.
Под неё-то я и уснула.
Ещё трижды за ночь Гейб будил меня поцелуями, и я, без слов, но с огромным энтузиазмом, присоединялась к нему в очередном «забывании», как мы теперь это называли. И ни капельки об этом не пожалела. Похоже, я превращалось в наркозависимую. Точнее – в сексо-с-Гейбом-зависимую. Ну и ладно, Гейб меня в моей зависимости полностью поддерживал. И вообще – я столько лет его ждала, нужно навёрстывать.
Утром я проснулась от того, что Гейб осторожно выбирался из постели. Нежно коснувшись моих губ, он шепнул:
– Спи дальше, моя девочка, тебе нужно как следует отдохнуть. А я пойду, немного поработаю.
Я согласно угукнула, не открывая глаз, дождалась, пока его шаги затихнут в кабинете, после чего решила воспользоваться советом Гейба и ещё поспать. И именно в этот момент вдруг услышала отвратительно бодрый мужской голос:
«Доброе утро, Рэнди. Готова поболтать?»
Глава 22
Явление блудного папаши
Я застонала и спрятала голову под подушку. Это, конечно же, не помогло.
«Рэнди, я дал тебе достаточно времени. И сейчас ты, по крайней мере, одна».
«Откуда ты знаешь?!» – я вытащила голову из-под подушки и села на кровати, кутаясь в простыню и зевая, но понимая, что поспать больше не получится.
«Принц Габриэль только что попрощался с тобой и ушёл поработать. Так что ты сейчас определённо одна. Слушай, я изнываю от любопытства, а ты вчера весь день была… кхе-кхе… занята».
«Ты и это знаешь?» – я реально была в шоке.
«Ой, да не пугайся ты так! Я уходил сразу же, как только понимал, что тут у вас происходит. Сразу же! Я же не вуайерист, в конце-то концов! И вообще, если не хочешь, чтобы тебя кто-то тревожил в такие моменты – нужно было закрыться. Я бы всё понял и не совался».
«Мы были в доме, с закрытой дверью, и в спальне, которая тоже была совсем не нараспашку. Я не понимаю, чего ты ещё от меня требуешь?»
«Сознание нужно было закрыть, вот что. Разве тебя этому не научили?»
«И кто бы, интересно, меня научил, если я никогда не встречала кого-то, такого же, как я? Я даже не знаю, кто я такая. И до того, как прибилась к оборотням, вообще думала, что я какой-то мутант, случайность, ошибка природы».
«Послушай, это реально кошмар. У меня было подозрение, что кто-то тебя скрывает от семьи по каким-то неведомым мне причинам. Ты не знала про кровь, про нашу способность мысленно общаться. Я думал, тебя просто не обучали. Но если ты даже не знаешь, кем являешься… Кто же тебя вырастил? И откуда ты вообще появилась?»
«Вырастили меня люди. Точнее – растили, пока я не изменилась. После этого они испугались и захотели от меня избавиться. Я сбежала. А недавно встретила оборотней и теперь живу у них. Они, по крайней мере, почти такие же, как я. Они приняли меня, и здесь я могу не скрывать свою сущность. Я нашла здесь дом, которого не имела долгие годы».
Какое-то время Голос молчал.
«Ситуация становится всё более странной. Ты не могла бы рассказать, как ты попала к этим людям?»
«Моя мать отказалась от меня. А у этих людей умер при рождении ребёнок, вот они и взяли меня себе».
«Мать отказалась? Быть такого не может», – Голос звучал совершенно ошарашено.
«Почему – не может? От детей отказываются сплошь и рядом, ничего невозможного я в этом не вижу», – дёрнула я плечом. Это напоминание о том, что меня просто выбросили за ненадобностью, особой радости мне не доставляло.
«Люди – возможно. Но уж точно не мы. Дети – наша самая большая драгоценность, мы всей семьёй холим, лелеем и оберегаем их. И уж ни в коем случае не бросаем. Это просто нонсенс!» – Голос был явно раздражён.
«Моя мать была человеком. Иначе врач определённо заметил бы разницу. Возможно, я всего лишь полукровка. Может, кто-то из твоих родственничков просто развлёкся с женщиной и забыл об этом. А ей ребёнок был не нужен».
«Рэнди, ты не понимаешь, о чём говоришь. Да, твоя мать была человеком, это так. Все наши матери и жёны – люди. Ну… поначалу…»
«Поначалу?»
«Потом расскажу, этого в двух словах не объяснишь. Просто знай – у представителей нашего вида дети могут родиться лишь от одной женщины. Единственной. Нашей половинки. Которую мы ищем столетиями. А найдя – бережём, как зеницу ока. Даже если бы ей и пришла бы в голову абсурдная мысль отказаться от своего ребёнка – хотя у меня такое просто в голове не укладывается, – у неё нет никакой возможности сделать это втайне от мужа. Это исключено категорически и абсолютно!»