Оксана Чекменёва – Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (страница 63)

– Прав, – я обречённо вздохнула. – Я дала Томасу выпить свою кровь.

– Я абсолютно уверен, что этим ты спасла ему жизнь, – заверил меня доктор. – Но как ты догадалась сделать это?

Итак, вот оно, самое трудное. То, чего я совсем не хотела рассказывать.

– Я не догадалась, – покачала я головой. – Мне сказал Голос.

– Голос? – раздалось сразу несколько удивлённых возгласов. Ну, конечно, все же слушали нашу беседу.

«Голос? – хмыкнуло у меня в голове. – Меня так ещё никто не называл».

«А как я должна тебя называть? – огрызнулась я. Тут такой момент напряжённый, а он лезет. – Ты мне не представился!».

«Ах, простите, мэм, моё упущение! – расшаркался передо мной Голос. – Разрешите представиться – Коулберт Кэмерон, но предпочитаю просто Коул».

– Его зовут Коулберт Кэмерон, – объяснила я окружающим, игнорируя наигранный стон Голоса, когда я назвала его полное имя. – Он возник в моей голове и сказал, что я должна делать. В тот момент я готова была принять помощь хоть от чёрта лысого, так что сделала, как он велел. И это сработало.

– Голос в голове? – протянул тот оборотень, что держал телефон. – Похоже на шизофрению.

– Шизофрения не подсказывает способ спасения умирающего ребёнка, – возразил ему Ричард. – Действенный способ, прошу заметить.

Слушая возмущённую тираду «шизофрении» в своей голове, я озвучивала её для остальных.

– Коул говорит, что он – не шизофрения. Он вполне реальный, живёт с женой и младшим сыном в пригороде Нью-Йорка. И со мной он связался телепатически, услышав мою просьбу о помощи. Он смог это сделать, потому что мы с ним – одного вида, и все они могут так общаться внутри семьи.

– И ты вот так просто послушалась голос в своей голове? – поинтересовался Питер. – И не испугалась?

– Нет. Я уже много лет вот так же общаюсь с одним маленьким мальчиком. Сначала я тоже думала, что это шизофрения. Но если я излечиваюсь от любых травм, если меня не берут физические болезни, то велика вероятность, что и психические заболевания мне не страшны. А после недавних событий я стала думать, что малыш Джереми – телепат. Такой же особенный, как те дети, которых мы видели, когда спасали Каролину. А теперь получается, что наша с ним связь – просто наша видовая особенность. В любом случае – наше общение подготовило меня к тому, что не нужно пугаться голосов, звучащих в голове.

– Кстати, а он что, нас слышит? – поинтересовался оборотень с телефоном.

– И видит тоже. Моими глазами.

– В таком случае, – повернувшись ко мне и глядя мне прямо в глаза, произнёс Ричард, – мы приносим вам, мистер Кэмерон, свою величайшую благодарность за спасение жизни нашего Томаса.

«Это ты спасла его», – немного смущённо пробормотал Голос. – «Я лишь подсказал метод».

«Это как раз и явилось для Томаса спасением», – возразила я ему, а вслух сказала: – Коул говорит: «Пожалуйста».

Мы уже почти подбежали к скалам, за которыми находилась Долина, как на меня налетел настоящий вихрь, подхватил меня, стиснул в объятиях и покрыл поцелуями всё моё лицо. В какой-то момент Гейб впился в мои губы, и я снова стала забывать, где я нахожусь и что делаю.

«Опаньки! А вот и принц Габриэль прискакал!» – захихикал Голос, вырывая меня из чувственного тумана.

«Сгинь!» – простонала я.

«Как скажешь, – согласился Голос. – Быть третьим лишним не по мне. Но я обязательно вернусь. Нужно же выяснить, откуда ты взялась?»

В это время Гейб тщательно ощупывал меня с головы до ног, словно пытаясь окончательно убедиться, что я цела и невредима, умудряясь при этом держать меня на руках и бежать вровень с остальными.

– Гейб, я в порядке! – неизвестно в который раз повторила я. – Правда.

– Я прибью Линду! – поверив, наконец, что на мне, действительно, ни царапинки, прорычал он.

– Не надо. Она получила своё. Я уже невредима, а ей ещё... Джеффри, а когда Линда исцелится?

– Переломы конечностей заживают обычно от получаса до трёх часов, зависит от сложности. А вот с позвоночником ей, пожалуй, до утра потерпеть придётся, там всё намного сложнее.

– Вот! Физически она уже наказана, не нужно её убивать. Просто накажи как-нибудь и всё.

– А Томас? Он так быстро не поправится. Он вообще мог погибнуть.

– Да, но она не собиралась его убивать. Даже просто причинить ему вред не хотела. Это, действительно, была случайность. Хотя, Лаки она не пожалела бы. Но всё равно – не нужно убивать. Ты не убийца! И потом – у неё же отец есть, ему-то каково будет?

– Ох, Миранда, умеешь ты убеждать! Ладно, пусть живёт, но я её всё же накажу. Пока не знаю – как, но накажу. Придумаю что-нибудь.

Мы уже бежали по посёлку в направление медпункта. Я увидела толпу возле него и задёргалась на руках у Гейба.

– Пусти меня, я сама пойду, а то они подумают, что я тоже раненая.

– Им прекрасно известно, что ты не раненая, а победитель, – усмехнулся Гейб. – А победителей обычно тоже носят на руках.

– Откуда они знают? От отца Линды?

– Возможно. Но многие просто слышали ваш разговор в лесу. Телефон Моргана был в режиме аудио-конференции.

– Они всё слышали? – в ужасе прошептала я. – И про Голос тоже?

– Конечно.

– Ну, всё, теперь меня точно будут считать сумасшедшей, – я уткнулась ему в шею, пряча ото всех лицо. Жаль, что я не могу забраться к нему под кожу и отсидеться там.

– Не говори ерунды, девочка, я тебе, кажется, уже объяснил раньше – сами являясь чем-то далеко не нормальным, мы весьма терпимо относимся к любым чужим странностями. Тем более таким, которые жизнь спасают.

– Надеюсь, – пробормотала я ему в шею.

Остановившись на крыльце медпункта, Джеффри повернулся к толпе.

– С Томасом всё будет в порядке. Его состояние стабильно. Сейчас я зашью ему раны и сделаю переливание, и через несколько дней он уже бегать будет.

– Донор нужен? – спросил какой-то парень. – У меня вторая положительная.

– Спасибо, Брайан, но донор у нас уже есть. Питер, отнеси Лаки домой к Гейбу. Кристиан, иди мыться, будешь мне ассистировать.

– Кристиан? – удивилась я. – Он что, врач?

– Пока нет. Он ещё не прошёл интернатуру и ординатуру. Слишком молод, на двадцать пять лет внешне пока не потянет. Но медицинского колледжа ему вполне хватит, чтобы подавать Джеффри инструменты при операции.

Говоря это, Гейб заходил вслед за Джеффри и Кристианом в помещение клиники. На ходу доктор обернулся.

– Думаю, Рэнди, тебе не помешает принять душ. А потом жду тебя в операционной.

И он исчез где-то в глубине коридора. А Гейб занёс меня в уже знакомую дверь, за которой находились палаты. В незакрытую дверь одной из них я увидела лежащую на кровати, с закрытыми глазами, Линду и сидящего рядом с ней Лайонела, который, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях, представлял собой наглядную картину то ли отчаяния, то ли стыда. На наше появление никто из них не отреагировал. Бросив на Линду быстрый многообещающий взгляд, увидев который она бы точно содрогнулась, Гейб занёс меня в другую палату и поставил перед неприметной дверью.

– Там санузел. Сейчас я принесу тебе, во что переодеться. Может, тебе ещё что-то нужно?

– Да, – кивнула я. – Гейб, я ужасно, просто безумно, хочу есть.

– Не успела позавтракать, – понимающе кивнул он.

– Успела. Голос, то есть Коул, сказал, что это побочный эффект от большой кровопотери – зверский аппетит. В остальном я могу терять или сдавать кровь в любых количествах – мне ничего не будет.

– А ты уже потеряла её очень много, а сейчас ещё и сдавать будешь, – понимающе кивнул Гейб. – Сейчас что-нибудь придумаю, иди пока, сполоснись, а то мне просто больно на тебя смотреть.

Меня немного покоробила эта фраза. Неужели я настолько ужасно выгляжу? Но, зайдя в санузел и посмотревшись в зеркало, я поняла, что имел в виду Гейб. Всё, что не прикрывала футболка Питера, было сплошь в крови – лицо, руки, даже волосы. Ему на самом деле было больно смотреть на доказательства моих ран. Физически.

Я быстро разделась, рассматривая то, что осталось от моей одежды. В этот раз целыми остались только кроссовки, которые я сняла перед «битвой» и благополучно забыла в лесу. Ладно, потом сбегаю и заберу.

Я быстро, как могла, вымылась. Больше всего проблем мне доставили волосы – спутанные, в засохшей крови, хвое и щепках от рухнувшего дерева. Стоя под душем, я с трудом разодрала их расчёской, найденной мной в шкафчике – там было много разных средств личной гигиены, новых, ещё в упаковке. Там же лежала стопка новых полотенец, больших, банных и маленьких – для рук и лица. Очень удобно.

Завернувшись в одно большое полотенце, я выглянула из душа в палату. Дверь оказалась закрытой, жалюзи – тоже, давая мне необходимое уединение. На кровати лежала одежда – не моя, но хотя бы женская и почти моего размера, поверх неё лежал белый халат – вот в нём я реально утону. На полу стояли тапочки-вьетнамки, а на тумбочке – тарелка с бутербродами, стакан и кувшин с соком.

Радостно взвизгнув – с голодухи я уже начала с интересом посматривать на зубную пасту, – я рванула к еде, и закинула её в рот, практически не жуя, потом выдула весь сок прямо из кувшина. Стало чуть полегче, но только чуть. Вздохнув и решив радоваться хотя бы этому, я быстро переоделась в футболку и шорты, накинула халат и, шлёпая тапочками, вышла в холл и пошла по свежему следу Джеффри и Кристиана. След привёл меня к операционной, в которую меня пригласили, едва я подошла к двери.