Оксана Чекменёва – Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (страница 29)

Я стояла рядом с ним и недоумённо оглядывалась. В том, что маму Вэнди куда-то срочно перевели, не было никакого смысла. Прошло всего трое суток с побега малышки, думаю, её всё ещё надеялись отыскать и вернуть, иначе не стали бы разыгрывать весь этот спектакль с «похищением» на телевидении.

Значит, Каролина всё ещё находится где-то здесь. Но где? Парни тщательно прочесали всё здание, оставив подвал напоследок. И если она не в одной из камер, то где?

– А что это за дверь вон там, впереди?

Там действительно находилась небольшая деревянная дверь. Она была практически незаметна по сравнению с тяжёлыми металлическими дверями камер, которые располагались по обеим сторонам коридора, и находилась в тупичке прямо напротив двери, в которую мы вошли.

Хотя я бросила этот вопрос в пространство и не ожидала ответа, я его получила.

– Там что-то вроде медицинского кабинета. Именно в нём у нас брали анализы и проводили всякие тесты и измерения.

Я оглянулась на того, кто мне ответил. Это был высокий, едва ли не такой же, как оборотни, крупный мужчина лет пятидесяти. Его полное лицо обрамляла то ли короткая борода, то ли длинная щетина. Зачёсанные назад каштановые волосы открывали большие залысины, серые глаза смотрели на меня спокойно и как бы даже мудро. Глаза показались мне слегка знакомыми, и, глянув вниз, я поняла – почему. Одна его рука приобнимала жмущуюся к нему Дженнифер. Конечно, вот на кого он похож. Ну, формально, это она на него похожа, но Дженнифер я встретила раньше.

– Ты не подержишь Тедди? – обратилась я к ней. – Я хочу кое-что проверить.

– Давайте лучше я, – отец Дженнифер протянул к малышу руки, и не успела я предупредить, что это небезопасно, как он уже ловко подхватил мальчика и переложил на своё плечо, нисколько не потревожив его сон.

Видя моё недоумение, он загадочно улыбнулся и повторил фокус своей дочери – показал пляшущее на ладони пламя. Ну, конечно же! Если в отце Дженнифер не вычислили «мутанта», это вовсе не значило, что он таким не был.

Но как только малыш был взят из моих рук, на мне тут же вновь оказался мой бронежилет, который Гейб всё это время так и держал в руке. Я закатила глаза.

– А сейчас-то это зачем? Здесь-то уж мне точно ничего не угрожает!

– Пожалуйста! – тщательно застёгивая липучки, попросил он. – Ради моего спокойствия.

– Ладно, – пожала я плечами. Если для Гейба это важно – почему бы не сделать ему приятное.

Я направилась к двери в лабораторию и толкнула её. Ну, она, конечно, была заперта и, как оказалось, открывалась на себя, а не вовнутрь, но это были уже не мои проблемы. В любом случае – я вошла. Запах всяких медикаментов с примесью крови шибанул в нос – дверь была достаточно герметична, чтобы не пропускать все эти запахи в коридор. Но даже вся эта вонь не смогла перебить запах человека, пусть и едва заметный среди этого амбре. Определённо, здесь кто-то был.

Оглядев очень большую комнату, заставленную всякими кушетками, столами, шкафами с разными пузырьками и пробирками, а так же кучей всяких приборов, сделавших честь любому диагностическому центру, я заметила в углу белую ширму. Её почти загородила здоровенная хрень, стоявшая в центре – кажется, я видела нечто подобное в фильмах, в ней, вроде бы, компьютерную томографию делают, – но человеческий запах чётко указал мне направление.

Быстро приблизившись, я заглянула за ширму. Там, на узкой медицинской кровати лежала худенькая светловолосая женщина лет сорока, очень бледная, с тёмными синяками под глазами. Сами глаза были закрыты – она или спала, или была без сознания. На ней, в отличие от пленников, одетых в одинаковые чёрные спортивные костюмы, было что-то вроде светлой больничной распашонки, ниже пояса она была прикрыта простынёй. От стоящей рядом капельницы к руке женщины тянулась трубка, оканчивающаяся толстой иглой, введённой в вену на сгибе локтя, а проследив за трубкой взглядом, я увидела, что руки женщины пристёгнуты ремнями к специальным выступам кровати. Она определённо тоже была пленницей.

– Каролина? – осторожно позвала я. Вэнди была совсем другой, никакого сходства я не заметила, разве что светлые волосы, но кто ещё это мог быть? К тому же малышка явно пошла в свою отцовскую родню, поэтому могла быть совсем не похожей на мать.

Услышав мой голос, женщина вздрогнула и с явным трудом открыла мутные глаза. Поскольку она отреагировала именно на имя – шума вокруг было предостаточно, – то другого подтверждения мне было не нужно. Быстро подойдя к ней я разорвала ремни, фиксирующие её руки. Как только одна её рука освободилась, она с невероятной для такого измученного существа силой вцепилась в мою руку.

– Моя дочь! Что с ней?

– Гвенни в порядке, Каро, – раздался за моей спиной голос Гейба. – Она уже у нас.

Глаза женщины радостно вспыхнули, потом налились слезами.

– А Роджер?

– Он тоже в порядке. Ищет тебя, правда, слегка сбился с пути.

– Спасибо, – прошептала Каролина и снова закрыла глаза. Её рука бессильно соскользнула с моего запястья.

– Что с ней? – раздался взволнованный голос Стивена из-за спины Гейба.

– Пульс ровный, хотя и слабый, – констатировала я, хотя остальные и сами могли это слышать. – Дыхание тоже нормальное. Такое чувство, что она просто уснула.

– Пирс! – крикнул Гейб через плечо. – Тащи сюда этого доктора. Он, похоже, ещё не на все вопросы нам ответил.

– Почему я? Почему всегда я? – недовольное бормотание Пирса постепенно удалялось. – От него же воняет!..

Я присмотрелась к пакету, висящему на стойке капельницы, точнее – к его маркировке.

– Плазма крови? Они что, столько анализов у неё взяли, что совсем обескровили?

– Тут что-то не то, – покачал головой Гейб. – От неё пахнет свежей кровью.

– Так, мальчики, ну-ка кыш из-за ширмы!

Дождавшись, пока оборотни утопали из поля зрения, я аккуратно приподняла простыню, прикрывающую нижнюю половину тела Каролины. Первое, что мне бросилось в глаза – ремни на лодыжках, такие же, как были на запястьях. Второе – край марлевой повязки на левом бедре, торчащий из-под короткой распашонки.

Быстро разорвав ремни, я немного приподняла подол, чтобы убедиться в правильности своего предположения – на повязке проступала свежая кровь. Каро была ранена. Снова укрыв её, я вышла из-за ширмы к нетерпеливо ожидавшим меня четверым оборотням.

– Рана на бедре. Похоже, свежая. И, судя по размеру и толщине повязки – это не царапина. Других видимых повреждений нет, по крайней мере – ни утолщений от повязок, ни других пятен крови я не заметила. Впрочем, я не раздевала её, так что ничего не гарантирую. Думаю, он расскажет нам подробнее.

И я кивнула на входящего в дверь Пирса. В этот раз он брезгливо нёс доктора на вытянутой в сторону руке, скомкав в кулаке его пижамные штаны и куртку в районе талии. Доктор висел в его руке лицом вниз и, похоже, боялся даже трепыхнуться. Со словами:

– Он весь ваш! – Пирс небрежно посадил беднягу на ближайший стул и, подойдя к раковине в углу, начал демонстративно мыть руки.

– Итак, – Гейб навис над мужчиной, скрестив руки на груди, сдвинув брови и всем своим видом показывая, что шутить не намерен. – Что вы сделали с моей племянницей?

– Вашей кем?.. Я не понимаю, о ком вы?

– Вот здесь, за этой ширмой, лежит женщина. Тяжелораненная и измученная. И я хочу знать, что вы с ней сделали, чтобы довести до такого состояния?

– Мы ничего с ней не делали! Мы её только лечили! Она сама!..

– Сама? – зарычал Гейб и схватив доктора за грудки, приподнял над полом. – Сама схватила себя? Сама нанесла себе рану? Сама привязала себя к кровати?

– Это не мы! Её уже привезли раненной. Мы только лечили!

– И как же вы её лечили, если рана даже не затянулась за эти недели?

– Она сама виновата! Мы потому её и привязали, чтобы она снова себе не навредила! Она же не давала ране зажить! Она всё время вставала, она рвалась искать свою дочь. Набрасывалась на персонал, ломилась в дверь камеры. Прошлой ночью она в очередной раз стала буйствовать, и швы опять разошлись. Мы нашли её только утром – она потеряла много крови. Мы снова зашили рану и сделали ей переливание. И всё. Я вам клянусь!

– Возможно, он не лжёт, – рассудительно проговорил Ричард. – В Роджера же стреляли, когда он пытался убежать с Каро на руках. Наверное, не все пули попали в него, видимо, одна досталась и ей.

– Ладно, верю, – Гейб разжал пальцы и выронил доктора на стул. – Как долго ей ещё лежать под капельницей? И каково её состояние в целом.

– Эта капельница закончится где-то через час. Потом мы собирались сделать перерыв, а через несколько часов поставить ей ещё одну. За прошедший день она получила практически всю потерянную кровь. Теперь главное – чтобы рана не воспалилась. Но если она снова начнёт себе вредить…

– Не начнёт. Ей будет незачем это делать. Ладно, я узнал всё, что хотел. Пирс, запри его в одну из камер.

– Опять я? Почему не Стивен?

– Потому что я старше. Когда-то и я был у всех на побегушках. Теперь твоя очередь.

Пирс, демонстративно зажав нос, приблизился к пленнику, осмотрел его, потом взял откуда-то скальпель и резанул по верёвкам, которыми были связаны ноги доктора.

– Сам шагай, не маленький! Я только руки помыл.

Доктор встал и, прихрамывая, заковылял из лаборатории. Пирс последовал за ним, помахивая связкой ключей, которые забрал у Адама. Остальные взглянули на Гейба.