Оксана Чекменёва – Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (страница 118)

Но пара эпизодов, например – с похищением Вэнди и Каролины, когда рядом не оказалось никого, способного быстро прийти на помощь, показали, что подобная практика дробления семьи не выполняет своей главной функции – обеспечения безопасности. Опыт гаргулий говорил обратное – там, наоборот, в семьи с детьми специально по очереди поселялись холостяки, чья задача состояла исключительно в оберегании смертного потомства, поскольку одному отцу было сложно оберегать и жену и детей одновременно. Поэтому оборотни тоже стали жить по две-три семьи, по нескольку поколений вместе. Так, действительно, было безопаснее.

Наша теперешняя семья состояла из нас с Гейбом, четырёх с половиной детей, считая Томаса и Малышку, и Герба с Гилом, которые покидали близняшек максимум на несколько часов во время школьных занятий, не больше. Так же с нами жили Джеффри и Джулия с сыновьями. У них был в поместье отдельный дом, но двор, сад, бассейн и всё остальное, у нас было общее. У Кристиана был собственный, стоящий особняком коттедж. Так что, в каком-то смысле, это была Долина в миниатюре. И наличия двух взрослых оборотней и трёх взрослых же гаргулий было вполне достаточно, чтобы защитить смертных членов семьи хоть от целой армии врагов. В нашей семье больше похищений не будет.

Джеффри был владельцем и главврачом в расположенной неподалёку больнице, Кристиан работал там же хирургом. Теперь в больнице назначен новый главврач, Кристиан официально уволился, но Джеффри всё равно остался владельцем. По его словам – это хорошее вложение, а лет через десять вполне можно вернуться туда под другим именем в качестве собственного родственника. Кстати, по официальной версии Джеффри – кузен Гейба, а Кристиан – его брат. Четыре родных брата слишком бросались бы в глаза. А так – вроде всё нормально, вопросов ни у кого не возникало.

Близнецы что-то делали на компьютерах, удалённо работая в фирме нашего отца по вечерам, после того, как близняшки засыпали, или днём, пока те были на занятиях. Сидя с ноутбуками в машине неподалёку от школы. Чтобы мгновенно прийти на помощь, если она вдруг потребуется. Что именно они делали – я не знаю, не вникала. Что-то связанное с высокими технологиями, для меня – вообще тёмный лес.

Гейб из дома же руководил своей корпорацией, но осуществлял теперь только общее руководство, на «затыкание дыр» гонял заместителей, сам же вылетал куда-то в очень крайних случаях, и непременно брал меня с собой, чаще вместе с детьми, но иногда оставляя их на Джулию и близнецов. Поклявшись больше никогда не оставлять меня одну, он скрупулёзно исполнял свою клятву. Гейб говорил, что моего окровавленного вида ему хватило с избытком те два раза, что он от меня уезжал, третьего он не хочет. Я прощала ему это маленькое суеверие и без возражений отправлялась с ним когда угодно и куда угодно, особенно учитывая, что подобные авралы случались не так уж и часто.

Открыв с помощью дистанционного пульта ворота, Гейб заехал на территорию поместья и остановился перед домом. К машине тут же подбежал Лаки, танцуя возле задней дверцы. Зная, что именно ему нужно, я приоткрыла свою дверцу. Не успела я отстегнуть свой ремень, как Лаки пулей обежал машину, втиснулся в мою дверцу, быстро, но тщательно вылизал Кевину лицо и, задом выбравшись наружу, мимоходом лизнув руку и мне, кинулся к только что остановившейся машине Джеффри. Отстёгивая хохочущего и утирающегося Кевина, который моментально проснулся от подобного «поцелуя», я краем глаза наблюдала, как Лаки рвётся в машину Джеффри, чтобы поприветствовать его мальчишек.

Лаки всё так же обожал детей, его фаворитом, как правило, был тот, кто младше. Так что Уоррика сейчас определённо оближут с головы до ног.

Глядя на этого весёлого, полного сил и абсолютно здорового пса, никто не поверил бы, что старичку уже около двадцати трёх лет. Секрет его долголетия был известен только нам с Джеффри, остальные если и догадывались, то не подавали вида.

А началось все лет двадцать назад, почти случайно. Лаки тогда умудрился очень сильно поранить заднюю лапу. Джеффри обработал и зашил рану, перевязал, что-то уколол. В общем, сделал все, что было в его силах. Но, несмотря на его старания, рана воспалилась. Помню, как я сидела, гладя страдальца по голове и не зная, чем ему помочь.

Был бы это человек или наш ребёнок – вопросов бы не было, моя кровь – универсальное лекарство. Но это была собака. У которой, к тому же, пропал аппетит, Лаки отказывался от самых вкусных мясных кусочков. И тогда я вспомнила, что он просто с ума сходил по маленьким заварным шарикам – глотал это лакомство не жуя, независимо от того, насколько был сыт.

Я достала упаковку шариков, решив хоть ими накормить болящего, и тут сообразила, что, благодаря пористой структуре, шарики внутри имели много пустот, а корочка у них была довольно плотной. То есть у меня в руке были практически капсулы.

Поняв это, я решилась на эксперимент. Взяв использованный одноразовый шприц, брошенный Джеффри в мусор после инъекции Лаки, я промыла его и, используя острый кухонный нож, проколола себе вену. С помощью шприца я начинила пару шариков своей кровью.

Невзирая на плохое самочувствие, Лаки мгновенно проглотил любимое лакомство, не обращая внимания на странную начинку. Обрадованная успехом, я скормила ему ещё с десяток таких же «таблеток». Когда на следующий день Джеффри делал перевязку, то обнаружил, что все признаки воспаления исчезли, а рана начала затягиваться.

Сначала он просто подозрительно посмотрел на меня. Я сделала вид, что не замечаю его вопросительного взгляда. Тогда он открыто потребовал.

– Колись!

И я раскололась. И во всем призналась. Джеффри пожурил меня за то, что не посоветовалась с ним, но похвалил за проявленную инициативу. И посоветовал впредь не заниматься самодеятельностью.

С тех пор я каждый месяц приходила к нему с Лаки и пакетиком заварных шариков. И вот результат – мой пёс жив, бодр и весел, и останется с нами ещё надолго.

– Не хочешь немного поспать, пока я приготовлю барбекю? – спросил Гейб, помогая мне выбраться из машины.

– Знаешь, я мечтала поваляться в шезлонге у бассейна.

– Одно другому не мешает. Иди, приляг, за детей не волнуйся. Нянек тут предостаточно.

Через некоторое время я, как и планировала, лежала в шезлонге, грызя морковь, запивая её морковным же соком, и наблюдая, как ребятишки плещутся в бассейне. Джулия устроилась на соседнем шезлонге, Гейб и Джеффри возились у жаровни неподалёку, Эрик топтался рядом, постигая секреты мастерства, а близнецы внимательно наблюдали за малышнёй, сидя на противоположных бортиках бассейна.

Собственно, наши ребятишки чувствовали себя в воде, как рыбки, но парни всё равно были настороже. Особенно внимательно они наблюдали за девочками. Всегда рядом, всегда готовые защищать и оберегать, нянчить и развлекать. И это никогда им не надоедало. Даже мне, как бы я ни обожала наших ребятишек, порой требовалась передышка. Но не близнецам. Дэн объяснил, что для половинок это в порядке вещей. Видя перед глазами живой пример, наблюдая за этим уже более двух десятков лет, я не сомневалась, что так оно и есть.

На бортик бассейна выбрался Томас, чтобы затем нырнуть обратно. Мой взгляд невольно зацепился за огромные шрамы, пересекающие его бедро. Как бы аккуратно Джеффри не зашивал раны, шрамы не могли не остаться. Счастье ещё, что после такой травмы Томас не хромал и не испытывал боли или какого-либо ещё дискомфорта. Джеффри был уверен, что всё дело в моей крови. Возможно. Но, в любом случае – шрамы выглядели жутковато, учитывая, что по мере роста мальчика они тоже росли. В итоге Томас вынужден избегать пляжей или общественных бассейнов, чтобы не подвергаться вопросам типа: «Где и когда ты умудрился подраться с динозавром». Потому что ни одно современное наземное животное, известное науке, шрамы такого размера оставить не в состоянии.

Но Томас считал это ограничение не слишком большой платой, учитывая, что он вообще мог погибнуть или, в лучшем случае, остаться инвалидом. А лет через тридцать-тридцать пять, после перерождения, от его шрамов останутся лишь воспоминания, да фотографии в архиве у Джеффри. Тогда исчезнет последнее напоминание об инциденте с Линдой.

Кстати, о Линде. У неё тоже всё хорошо. Окончательно поняв, что Гейба ей не заполучить, она успокоилась и огляделась, наконец, вокруг. Учитывая, какие все оборотни красавчики – выбрать было из кого. Как мы вскоре узнали, она сошлась с одним из мужчин там, в Австралийском поселении. Уж не знаю, любовь там у них, или просто два одиноких сердца пригрелись друг возле друга, но они вместе уже более двадцати лет и, по словам недавно вернувшегося в Долину Лайонелла, вполне счастливы.

Линда нашла себе весьма необычное хобби – купила огромный участок земли с эвкалиптовым лесом, и устроила в нем заповедник. По рассказам всё того же Лайонелла, приехав в Австралию, Линда буквально влюбилась в коал, и теперь старается организовать в своём заповеднике все условия для их безопасной жизни.

Поначалу в тот заповедник захаживали-таки браконьеры, но это обычно заканчивалось для них весьма скверно. Из леса неожиданно появлялась огромная пантера необычного жёлтого цвета. Зверь ломал клетки, оружие и машины браконьеров, уничтожал все их припасы, даже одежду рвал в клочья. При этом на самих людях не оставалось ни царапины, и, несмотря на вдрызг раздавленные вещи, один мобильник всегда каким-то чудом оставался неповреждённым. Оставшиеся в глуши, без средств передвижения, перепуганные люди были вынуждены звонить в службу спасения. А её работники сначала их спасали, а потом – отдавали под суд за браконьерство. Или отвозили в психушку – зависит от того, насколько образно и ярко описывали пострадавшие напавшее на них чудовище.