Оксана Чекменёва – Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (страница 109)

Насколько легко я приняла братьев, настолько же трудно мне было принять её в качестве матери. С Коулом было немного проще – мы успели познакомиться и даже подружиться до того, как узнали, кем приходимся друг другу.

Но и с ним мне было сложно – я просто пошла на компромисс сама с собой и воспринимала его именно как Коула, того самого Голоса, пришедшего мне на помощь.

Может, всё дело было в том, что родители у меня всё же были. И пусть относились ко мне не особо тепло, но всё же растили меня, заботились обо мне, как могли, и я любила их, как любой ребёнок любит своих родителей.

Я бы любила их и дальше, даже узнав, что неродная им, если бы они не поступили со мной так жестоко – сдали на опыты без какой-либо гарантии, что я вообще останусь жива. Такое не прощается.

А потом, в течение десяти лет, я была уверена, что настоящие родители бросили меня. Горечь этого осознания слишком глубоко въелась в душу.

Да, я поняла, что мои родители ни в чём не виноваты, что они сами стали жертвами, но... Мне всё равно было неловко. Думаю, пройдёт ещё какое-то время, прежде чем я смогу чувствовать себя с ними совершенно свободно.

Я взглянула на Элли. Она смотрела на меня с печальной улыбкой, словно понимая, что я сейчас чувствую, и принимая это. Я подумала, что надо бы поговорить о чем-нибудь отвлечённом. Но вот о чем? И тут Элли сама задала мне вопрос:

– Ты не могла бы рассказать мне поподробнее, что же случилось тогда в лесу? Точнее – что привело к тому конфликту? Коул знал только то, что уже произошло, но не знал – почему. А мне очень любопытно.

Что же, вполне нормальная тема для разговора. Почему бы и не рассказать, это же не тайна. И я поведала про странные отношения между Линдой и Гейбом, без особых подробностей, конечно. О нашей первой встрече, потом второй, во время которой я протаранила её веранду, и, наконец, о третьей. Я так же не стала скрывать, что ранение Томаса было несчастным случаем, впрочем, кое для кого этот случай явно стал счастливым.

– И что теперь будет с Линдой? – поинтересовалась Элли, выслушав мой рассказ. – Ты уверена, что больше она не попытается причинить тебе вред.

– Нет. Во-первых, ранение мальчика потрясло её гораздо сильнее, чем можно было предположить – похоже, в ней ещё оставалось что-то хорошее. Во-вторых – она осознала, что ни при каких обстоятельствах Гейба ей не вернуть. В третьих – теперь она понимает, что я сильнее, и не станет нарываться – не самоубийца же она, в самом деле. Ну а в-четвёртых – она в данный момент уже в Австралии, где и останется на неопределённый срок.

– В общем-то, последний пункт перекрывает первые три, – улыбнулась Элли.

– Да. Особенно учитывая, что впечатлённый её «подвигами» отец отправился с ней и глаз теперь с неё не спустит. – Я пожала плечами и задумчиво проговорила: – Может, теперь, поняв, что Гейба ей не заполучить, она оглянется, наконец, по сторонам, и поймёт, что вокруг много других, не менее красивых мужчин. Это для меня он – единственный, а её, как я понимаю, привлекали только его статус и богатство.

– Кто знает, может и ей представится случай встретить свою половинку? – покачала головой Элли. – Возможно, поездка в Австралию как раз и задумывалась судьбой для этого?

– Посмотрим, – я пожала плечами, а потом прислушалась. – Все вышли во двор. Занимаются мясом. Хммм, а там народа больше, чем должно было быть. Похоже, на барбекю подтянулся кто-то ещё. А вдруг еды всем не хватит?

– У меня тоже бывают такие мысли, когда к нам приезжают гости. Эти мужчины такие прожорливые!

– Может, что-нибудь ещё приготовить? – я прошла на кухню, заглянула в холодильник, потом в морозилку, после чего расстроенно обернулась к подошедшей Элли. – Они унесли всё мясо. Всё! А я практически только его готовить и умею. Ну, ещё пюре, спагетти и всякие подливки…

– Думаю, подливка лишней не будет. И ещё можно сделать картофельный салат – картошка же есть? И ещё какие-нибудь салаты.

– Я этого не умею, – вздохнула я. – Подливку-то сделаю, а вот салаты… Может, погуглить?

– Зачем? – искренне удивилась Элли. – Я-то умею.

– Верно. Не сообразила, – я отвела глаза, мне было неловко. – Просто раньше мне как-то не доводилось общаться с теми, кто умеет… Там, где я выросла, меня на кухню не пускали, а потом я вообще свела контакты с людьми до минимума. Не привыкла…

– Мне жаль, – я почувствовала на своём плече горячую ладонь. – Если бы ты росла дома, в родной семье… Тебе бы не пришлось со всем этим сталкиваться.

– Ничего, я выжила, – я тряхнула головой и преувеличенно бодро произнесла: – Итак, с чего начнём?

– Думаю, нужно посмотреть, какие тут есть ингредиенты, а потом уже решать – что именно делать.

Оказалось, что сделать можно довольно многое. Кое в чём пришлось поимпровизировать, например, вместо мясного бульона для картофельного салата мы использовали воду, в которой отварили бекон. Вполне так ничего бульончик получился, пах довольно приятно, особенно учитывая, что в нём всего лишь картошку нужно было отварить. Зато быстро получилось.

Вспоминая своё первое утро на этой же кухне, я невольно сравнивала готовящих тогда Алану и Люси и нас с Элли. Тогда я ещё не знала, насколько физически различаются эти женщины, и удивлялась тому, как Алана отстраняла Люси от любой, даже малейшей потенциальной опасности, словно маленького ребёнка. Теперь я очень даже её понимала. Наличие хрупкого человека на кухне сильно меня нервировало, в итоге мы сторговались на том, что Элли будет мозгом, а я – руками. Ей дозволялось перемешивать ингредиенты, солить, заправлять, пробовать. Всё, что относилось к плите и ножам, я решительно взяла на себя – так мне было спокойнее. Тем более что я успевала всё начистить и нарезать быстрее, чем она – перемешать.

Постепенно, в процессе совместной работы, мне становилось всё легче общаться с Элли. Она много рассказывала мне о своей семье, о времени после того, как она встретила Коула, вспоминала детские проделки близнецов, рассказывала про остальных членов их большой семьи. Точнее – нашей семьи. Были истории и из далёкого прошлого, которые она узнала от мужа.

Только одной темы мы, не сговариваясь, избегали – времени, когда меня украли. Не хотелось говорить ни о чем печальном.

Так, в готовке и разговорах прошло достаточно много времени. С заднего двора, точнее – с посадочной площадки, находящейся за домом, уже вовсю разносились непередаваемо вкусные запахи, которые ощущала даже Элли, что уж говорить обо мне, давно исходившей слюной.

Кстати, на протяжении последнего времени, я видела, как всё больше народа направляется за дом, к месту проведения барбекю. У многих женщин в руках были контейнеры или миски, видимо, с едой. Судя по шуму – толпа за домом становилась всё больше.

В какой-то момент на кухню ввалились Роб и Пирс.

– Нас послали за посудой и напитками, – доложил Роб.

– Мне уже сто тридцать семь, а меня до сих пор гоняют с поручениями, как молоденького, – ворчал Пирс, выдвинув ящик со столовыми приборами и пригоршнями перекладывая всё, что подвернётся под руку, в кастрюлю. – Ладно, кому не хватит – могут есть руками!

Я тут же вытянула из кастрюли пару вилок и передала их Элли.

– Пусть мужчины едят руками, а мы, женщины, люди цивилизованные.

– Да это я так, – дёрнул Пирс плечом. – Долго ли им за своими сбегать?

– Ты хотя бы младший в семье, тебе не так обидно, – отозвался Роб, вытаскивая из холодильника бутылки с газировкой. – А у меня аж целых три младших брата. И в данный момент они играют, а я бегаю на подхвате у отца.

– Ты считаешь, что пусть лучше бутылки таскает Джереми? – уточнила Элли.

– Нет, не он. Но близнецы могли бы...

– Они сейчас за нянек, присматривают за детьми, – напомнила я ему очевидное, а потом ехидно предложила: – Предпочитаешь поменяться?

– Ой, нет! – испуганно воскликнул Роб. – Я подобного не переживу. И потом – не так уж и сложно напитки отнести, я просто Пирса утешить пытался, вот и всё.

– А что я? Чуть что, так сразу я! – воскликнул тот. – Я тоже не надорвусь, просто несправедливо! И вообще – Кристиан младше меня! Но он хииитрый – придёт только тогда, когда всё готово будет.

– Он сейчас в качестве сестры милосердия работает, – напомнила я.

– Ага, работает, конечно! – фыркнул Пирс, доставая стопки тарелок с верхней полки и складывая их в высоченную пирамиду. – Я заглядывал в лазарет по дороге сюда – он сидит вместе с Томасом на кровати и режется с ним в какую-то компьютерную стрелялку. Прям уработался весь, обессилел, бедняга!

– Ладно, кончай уже ныть, – ухмыльнулась я. – Скажи, ты действительно собираешься нести всю эту стопку сразу.

– Да легко! – подмигнув мне, парень сунул подмышку кастрюлю, полную столовых приборов, и, подхватив высоченную стопку тарелок, испарился.

– Артист! – фыркнула я, после чего повернулась к Элли. – Похоже, нам тут предстоит стихийное семейное сборище.

– Ну, мне-то к такому не привыкать, – улыбнулась она. – А тебе доводилось?

– Увы, пока нет. Я ведь тут всего-то шестой день. «Сборище» видела дважды – когда нас провожали на поиски Каролины, и когда был ранен Томас. Оба раза вся та часть семьи, что живёт в Долине, собиралась вместе. Но общее семейное застолье для меня в новинку. До этого мне приходилось обедать не более чем с десятком едоков одновременно. А сейчас их уже... Кстати, а сколько?