Вайолет кинула взгляд в сторону своего любовника и опять прошлась языком мне по уху, на этот раз по другому.
— Только и всего?
— А ты так просто не сдаешься. Мне это нравится в женщинах.
— Твоя? — спросила Вайолет, кивнув на Мерили, которая была поглощена разговором с Майклом и Шакирой Кейн и потому, к счастью, не обращала на нас внимания.
— Моя.
— Красивая. Даже очень.
— Ты тоже.
— Ты серьезно? — Вайолет была явно польщена.
— А еще ты негодяйка. Зачем ты сказала Джеку, что переспала со мной в ту ночь, когда наведывалась ко мне в гости?
— Ничего я ему не говорила.
— Да ладно?
— Он просто поспешил с выводами, — она надула губки.
— Ну а ты не торопишься развеять его подозрения.
— А зачем? Это ведь он решил, что я его собственность. Совсем уже рехнулся, — она раздраженно качнула головой. — И что теперь, я не имею права его немного проучить? Это ведь для его же пользы. Должен же он, наконец, понять, что девушке надо давать хоть чуть-чуть свободы. Понимаешь?
— Можно я тебе дам маленький совет? Он тебе не повредит.
— Дай, конечно, — пожала она плечами.
— Лучше тебе его бросить. Найди себе другую игрушку.
— С чего бы это?
— Джек, как я недавно выяснил, многое принимает слишком близко к сердцу.
Оставив ее на танцполе растерянной и обиженной, я отправился за пуншем. Джек налил мне его, избегая смотреть в глаза. Его руки чуть подрагивали от ревнивой ярости. Взяв бокал, я встал рядом и сделал глоток.
— Это ведь ты стрелял в меня, Джек?
Он ничего не ответил. Даже не взглянул на меня, продолжая смотреть на гостей.
— Даже не пытайся отрицать, — продолжил я. — Я знаю, что это твоя работа.
— Как вы узнали?
— Видишь ли, до меня окончательно дошло, что же на самом деле произошло. Я знаю, кто совершил все эти убийства и почему. А еще я знаю, что это — не ты.
— Как… как в-вы узнали?
— Можешь оказать мне одну услугу, Джек?
— Какую, сэр?
— Сейчас я поднимусь наверх. А потом отправлюсь в гараж.
— Гараж?
— Именно.
— Я хочу, чтобы ты кое-кому об этом сказал. Передай, что я прямо сейчас отправляюсь в Лондон, к инспектору Руту, мол, собираюсь отвезти ему все материалы, все аудиозаписи, которые сделал в ходе работы над мемуарами мистера Скарра. Передай, что я наткнулся на нечто очень важное, проливающее свет на то, кто именно стоит за всеми убийствами. Кстати, я еду на «пежо».
— Но зачем вы все это…
— А потом позвони в Церковь Жизни, попроси к телефону Рута и скажи ему что есть духу мчаться сюда. Я буду в гараже. Ясно? Обязательно это ему скажи. Сделаешь?
— Так точно, сэр. Конечно, — Джек сглотнул. — Я… я от всей души хочу попросить у вас прощения. Я… честное слово, я в вас не целился.
— Знаю. Если бы целился, я бы с тобой сейчас не разговаривал.
— Она мне сказала, что вы… она с вами… в общем, я просто хотел вас припугнуть. Чтоб вы уехали отсюда. Только и всего. Клянусь. В тот день я поехал вслед за вами в Лондон. Припарковал машину в квартале от вашей. А потом дождался, когда вы вернетесь. Я… я совсем голову потерял. Просто крышу сорвало — и все. Простите меня, прошу вас…
Я ободряюще потрепал его по плечу:
— В случившемся ты виноват лишь отчасти. Это она тебя до такого довела. Я на тебя зла не держу. А вот Лулу, должен предупредить, злопамятна. Она обиды годами помнит.
Я допил пунш, излишне сладкий на мой вкус, и протянул Джеку пустой бокал. И сказал ему, кому именно он должен передать мои слова.
Глава 12
(Запись № 8 беседы с Тристамом Скарром. Записано в автомобиле марки «пежо» в гараже поместья Гэдпоул 16 декабря.)
Скарр: (Неразборчиво.) Ты куда собрался, Хогарт? Веселье только начинается. Пейдж стащил с Вай жилетку. Оказалось, что у нее просто роскошные…
Хог: У меня кое-какие дела в городе.
Скарр: (Неразборчиво.) …прям так срочно?
Хог: У нас, у писателей рабочий день ненормированный — вкалываем двадцать четыре часа в сутки. Трудимся даже во сне — самые жуткие из кошмаров дают нам сюжеты для будущих книг.
Скарр: (Неразборчиво.)…а я тут как раз бутылку шампанского открыл. Что ж ей теперь, зря пропадать?
Хог: Неужели «Дом Периньон»?
Скарр: Оно самое.
Хог: Что ж… может, тогда сядете в машину? Снаружи чертовски холодно.
Скарр: (Смеется.) Это ты в точку. (Хлопает дверь автомобиля, голос становится четче.) Нет ничего круче шампанского, верно я говорю?
Хог: Верно. (Пауза.) У-у-у-ух… Оно особенно хорошо идет после пунша. Прекрасно убирает послевкусие. Дайте-ка я вам плесну…
Скарр: Не, погодь, мне надо тормознуться. А то еще вырублюсь — перед гостями будет неудобно. А ты пей, не стесняйся.
Хог: Да меня особо уговаривать и не надо.
Скарр: Занятно. Поверить не могу, что сам когда-то водил эту машину.
Хог: Она не ахти какая быстрая, но ведь едет — и это главное.
Скарр: И куда же она едет?
Хог: Вы, мой друг, прекрасно замели следы.
Скарр: Замел следы?
Хог: Ну, конечно же, покушение несколько сбило меня с толку. Я ошибся, решив, что оно имеет отношение ко всему остальному. Но на самом деле это было не так. Просто Вайолет вскружила Джеку голову до такой степени, что он лишился рассудка от ревности. Вам может показаться забавным, но всю правду я узнал благодаря Вайолет. Ваша дочурка, Тристам, сама того не ведая, оказала вам медвежью услугу. Это она украла улику, с помощью которой вас можно было вывести на чистую воду. Я имею в виду фотографию. Она была не у Тьюлип. В альбоме ее нет. Она теперь у меня. Как только я доберусь до Лондона, фото окажется в руках полиции. Да и не только фото. Знаете, кто вас раскусил? Дерек. Именно он сказал мне, что вы в глубине души — актер. Я просто недооценивал ваш актерский талант. Вы невероятно убедительны. Все наши встречи, все наши беседы были спектаклем. Все это время вы кормили меня тем, что мне, как вам казалось, было нужно. Нужна сенсация — пожалуйста, вы сообщаете, что кто-то, по вашему мнению, убил Паппи. Потом я обсуждаю версию убийства с вашими знакомыми и отметаю ее, сочтя бредом параноика. Но ведь все далеко не так просто. Рассказ об убийстве Паппи был частью хитрого плана отвести подозрение от себя. Кто бы мог подумать, что Паппи убили вы, особенно после того, как именно вы сами, первый, заговорили об убийстве? Нужны откровения, нечто глубоко личное? Их я тоже получил. То, что я счел прорывом, ваш рассказ о тяжелом детстве… Очередное представление. (Пауза.)
Скарр: Если бы ты в тот день не получил чего хотел, то просто бы уехал. В тебя ведь стреляли.
Хог: Так почему вы не дали мне уехать? Вам следовало поступить именно так.
Скарр: Мне нужна автобиография. Причем классная. И ты именно тот человек, который может ее за меня написать.
Хог: К тому же за столько лет вас никто не раскусил, и вы решили, что до этого никогда не дойдет. Так? «Рок всех времен» имел для вас огромное значение. Так вы не выкладывались ни в одном из альбомов. И он оказался вашей первой неудачей. Вы не могли с этим смириться. Не могли смириться с тем, что выстраданное вами детище поносят критики и фанаты. Ваше раздутое, напичканное наркотой эго просто не могло принять случившееся как данность. И вы обвинили во всем Паппи. Это он нес ответственность за провал. Это из-за него вы не могли поехать в турне по Америке, чтобы раскрутить альбом. Это вас достало. Точнее, Паппи достал. Все внимание — ему! Слава — ему! Восхищаются — им! Им, а не вами! А кто он, черт подери, такой? Просто черномазый барабанщик. Эти мысли сводили вас с ума. «Я хочу больше!» Это же ваш гимн. Я хочу больше! Я! Я! Я! Все мне, все мне одному! И так было всегда. Что, скажете, я не прав?
Скарр: Давай, говори дальше.
