Оксана Барских – Вторая жена. Ты выбрал не нас (страница 29)

– Собираешься молчать и игнорировать меня? Ты знаешь, что я настойчив и умею добиваться своего, Дилара. Лучше не зли меня и отвечай на вопрос.

Он говорит со мной грубовато. Будто до сих пор считает меня своей женой и имеет право на ревность.

Ревность. Это именно она и есть. Замечаю этот характерный блеск в его карих глазах, сжатые зубы, искаженные напряженные скулы. Мышцы тела натянуты, как перед дракой. И если бы раньше я рассмеялась в лицо тому, кто сказал бы мне, что лучше бежать, ведь такой может и ударить, то сейчас уже не знаю, что и думать.

Такой Саид Каримов мне незнаком.

– Вам какое дело, Саид Шамильевич? – вздергиваю бровь, переходя на вы, чтобы воздвинуть между нами стену и увеличить дистанцию, которую он нагло сократил, нарушив мое личное пространство.

– Злишься? – прищурившись, усмехается он. – Имеешь право, не спорю, но ты знаешь, что я нетерпеливый. Покапризничай и прекращай это дело. У меня нервы не железные.

– О каких капризах идет речь? – холодно спрашиваю я, но вопрос больше риторический.

Поднимаю подбородок, но всё равно сжимаю ладони, впиваясь ногтями в кожу. Так сильно меня злит поведение Саида. Ведет себя так, будто мы просто повздорили по пустякам, и в этом еще и я виновата. Каков наглец.

– Хватит ершиться, Дилара, ты ведь не такая, я знаю. Давай спокойно всё обсудим. Я пришел вернуть тебя и дочь.

Меня так сильно потрясает его уверенность, что он совершает благое дело, что я мигом забываю о холодности.

– Мы в тебе не нуждаемся, Саид. Увидел дочь? Молодец. Теперь уходи и не смей больше переступать порог моего дома без разрешения. Я тебя не приглашала, ты незваный и нежеланный гость! – шиплю тихо, чтобы дочка не услышала.

Она и так понимает больше, чем я бы того хотела. Но в силу своей детской наивности считает, что маму и папу можно помирить, уложив в одну постель, и тогда всё будет, как она мечтает. Мы с Саидом станем полноценной парой, и в ее жизни снова появится отец.

– Спокойного разговора не получится, как я вижу! – цедит сквозь зубы Каримов, и я еще больше вспыхиваю.

– А чего ты ожидал? Думал, я буду ждать тебя с распростертыми объятиями, пока ты нагуляешься?! Ты предал нас с Аминой, а теперь заявляешься, как ни в чем не бывало и требуешь, чтобы всё было, как раньше? Ты серьезно? Ты вообще нормальный?!

– Ты знаешь, что меня ввели в заблуждение. Если бы не Инжу…

– Не сваливай с больной головы на здоровую. Не смей обвинять кого-то в своей ошибке. Если бы ты хотел знать правду, еще полгода назад всё проверил бы, а не прыгал бы сразу в койку к другой женщине.

Я не знаю точно, что случилось на самом деле, но предполагаю, что Инжу уже была беременна, когда решила оклеветать меня, а затем, скорее всего, воспользовалась возможностью и прыгнула в постель к безутешному Саиду, надеясь повесить на него ребенка. Вот только я не смягчаюсь. Наоборот, считаю это отягчающим фактором, который низводит Саида на самое дно.

– Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – неожиданно спокойно вдруг говорит он, в глазах я впервые за этот час вижу сожаление и боль, но его эмоции меня не трогают.

Я вообще будто ледяная становлюсь, ничего не чувствую. Только досаду, что он снова появился в нашей жизни и хочет перевернуть всё вверх дном. А у меня ведь только всё в жизни устаканилось.

– Ничего, Саид. Я не стала просить Макара тебя с лестницы скинуть только из-за дочери. Если бы Амина так не страдала из-за твоего отсутствия, я бы тебя к ней на пушечный выстрел не подпустила. Ты прав, я уже обо всем знаю несколько дней, так что обдумала всё и приняла решение, которое не подлежит обсуждению. Ты либо принимаешь мои условия, либо проваливаешь.

Я не пытаюсь говорить с ним вежливо. Он этого недостоин. Морщится, но не отвечает мне. Чувствует, что я своем праве. Он ведь сам отказался от отцовства, это его вина и проблема.

– Ты можешь встречаться с дочкой на нейтральной территории в заранее оговоренные часы. О восстановлении отцовства забудь, я тебе этого не позволю. Раз так любишь дочь, то тебе это вообще должно быть неважно, – добавляю в конце, увидев, как он возмущенно вскидывает голову.

– Что еще? – цедит недовольно, но сдерживает себя. Похвально, но я не оценю. Знаю, какой он на самом деле, сейчас ведь прячется под маской, в которую я когда-то верила всецело, как наивная идиотка.

– Общение с твоими родственниками категорически исключено. Особенно со свекровью.

– Это мы еще обсудим.

– Ты не понял, Саид. Это не предложение. Это ультиматум.

– Мама может умереть в ближайшие месяцы, Дилара, она старая женщина и имеет право увидеться с внучкой.

– Нет, не имеет! – слишком звонко звучит мой голос. – Она издевалась над моей дочкой, считала ее нагулянной и оскорбляла в лицо и при мне, а ты ничего все эти годы не делал. Позволял ей измываться над нами. Так что если ты собираешься отвести Амину к своей матери, то забудь обо всем нашем разговоре. Увидел дочь, а теперь проваливай. Она обойдется и без такого отца.

Не знаю, что Саид видит в моем решительном взгляде, может, непоколебимость, но нехотя кивает, не уходит. Я же чувствую, что мне придется следить в оба глаза, чтобы он не вздумал нарушить условия нашего соглашения.

– Хорошо, пока что я согласен, Дилара.

– Если хочешь увидеться с дочерью, то пиши мне об этом заранее, минимум за сутки предупреждай. И если у нас никаких дел не будет, можете куда-нибудь сходить вдвоем. Она будет рада.

– Идет. Завтра у тебя есть дела?

– Нет, – осторожно отвечаю я, чувствуя какой-то подвох.

– Тогда завтра пойдем в зоопарк, я уже пообещал Амине, что мы пойдем втроем.

– Я никуда не пойду. А что обещал… это твои проблемы.

– Не будешь следить за нами? – усмехается он как-то довольно и хитро, что я напрягаюсь, и не зря. – Как же ты тогда узнаешь, что я не нарушил нашу сделку? Вдруг поведу ее к семье? Они ведь все в Москве сейчас. Или украду? Увезу за границу?

Черт. Какой же урод. Даже тут меня переиграл.

Глава 32

На следующий день, когда я отвожу дочь в сад, впервые опоздав, еле как успеваю застать Плесецкого, когда он как раз садится в машину, чтобы уехать.

– Макар Власович! – тихо шепчу я, не сумев крикнуть, но на удивление, мужчина меня слышит и даже оборачивается.

– Вас подвезти? – вдруг спрашивает меня и кивает на пассажирское сиденье.

Так обыденно задает вопрос, будто мы каждый день общаемся, что я даже теряюсь и просто молча киваю. Может, оно и к лучшему. Поговорим без свидетелей. Все-таки многие родители друг друга здесь знают, не хочу, чтобы все они были в курсе проблем в моей семье.

– Я хотела бы перед вами извиниться за вчерашнее, Макар Власович…

– Макар, просто Макар.

Он кидает на меня нечитаемый взгляд, продолжает уверенно держать руль, выезжая на полосу, и я киваю.

– Д-да, Макар, – слегка неуверенно повторяю я, так как он сбивает меня с мысли.

Я ведь всё утро репетировала извинения, а сейчас и двух слов связать не получается.

Древесный аромат его парфюма забивает легкие, и я расслабляюсь, даже плыву. Уж очень запах приятный и ему подходит.

Аура у Плесецкого обманчиво спокойная, но я не заблуждаюсь. Знаю, что когда нужно, он может проявить жесткость в ответ на агрессию. Не тушуется в стрессовых ситуациях и знает, как себя вести в экстренных. Другого склада характера люди в большом бизнесе не задерживаются.

– Так и что, Дилара?

– Что?

– Вы хотели за что-то извиниться.

Его губы слегка дергаются в полуулыбке, но вид у него при этом остается напряженный. Плечи под рубашкой массивные, аж мускулы выделяются. Он задумчив и явно чем-то озабочен, но при этом ни голосом, ни выражением глаз не выдает своего внутреннего состояния. Такое самообладание вызывает уважение.

Я вот так не могу. Если в растрепанных чувствах, то все об этом сразу узнают. Я ведь начинаю дергаться и огрызаться, не в силах сдержать переполняющие меня эмоции, особенно если они негативные.

Может, это от того, что я женщина?

Впрочем, Саид тот же не умеет себя сдерживать, сразу начинает рычать, орать, кидаться, чуть что не по его или не так, как он приказал. Просто не привык, когда что-то идет не так, как он запланировал.

Макар же явно другой. Всегда просчитывает ходы наперед, оценивает возможные риски и последствия.

Они как инь и янь. Противоположности, которые создают такой контраст, что он явно виден. Холодный разум против вспыльчивой натуры.

Морщусь, когда невольно вспоминаю о бывшем муже. И когда уже перестану всех сравнивать с ним?

– А вот этого не надо, Дилара, я этого не потерплю! – жестко произносит Макар, заставив меня удивленно замереть. Неужели я это вслух сказала?

Он и до этого не казался мне пай-мальчиком, а с этим тоном и подавно не оставляет сомнений, что этот мужчина привык приказывать и подчинять. Никаких полумер.

– О чем вы? Я же не успела ничего сказать.

– У вас всё на лице написано. Вы как открытая книга, Дилара. Повторю один раз и только. Когда говорите со мной, думать вы можете только обо мне. Никаких бывших мужей и прочих мужчин. Ясно?

Поджав губы, некоторое время молчу. Он ведет себя слегка неадекватно. Не понимаю, чего добивается и почему вдруг так реагирует. Мы вообще едва знакомы, а он уже условия мне выставляет.

Так и хочется сказать ему, чтобы остановил машину и высадил меня на дороге, но я делаю пару глубоких вдохов и уговариваю себя не горячиться. В последнее время совсем не контролирую себя, готова взорваться на ровном месте. Совсем на меня такое поведение не похоже, но я пока не способна его проанализировать. Разобраться бы с тем, что в моей жизни происходит, не то что с эмоциями.