Оксана Барских – Вторая жена. Ты выбрал не нас (страница 11)

– Я же мать Шамиля, Дилара, не забывай об этом. Его жена Гюзель терпеть меня не может, я ведь ее свекровь. Как невестка, ты уже, наверное, должна ее понять. Единственного сына отдалила от семьи, так что и Шамиля, и внуков мы с мужем видим так редко, что даже перед соседями стыдно, что не смогли свой род усилить. Вынуждены на старости лет доживать свой век в одиночестве. Только привычным укладом и физическим трудом справляемся.

– Я не знала, что вы бы хотели видеть родственников чаще. Гюзель Фатиховна говорила, что вы терпеть не можете гостей, – бормочу я, вспомнив вдруг, что моя собственная свекровь и правда всегда ставила палки в колеса сыновьям и невесткам, если те порывались приехать в горный аул к аби и бабаю.

В наших краях такой расклад вызывает удивление, ведь обычно сыновья и правда близки со старшими родичами, слушают их наказа даже во взрослом возрасте, но насколько я помню, когда родители Шамиля Анзоровича переехали в родной аул, Гюзель Фатиховна умело оплела мужа паутиной, отдалив его от родителей.

– Вот же хитрая лиса эта старая карга, – цокает и качает головой аби. – Мы, наоборот, на все праздники к нам зазываем всех, подарки передаем, ждем всех в любое время. Так что когда Саид привез тебя и Амину к нам, мы с мужем были приятно удивлены. Но я ведь вижу, что беспокоит тебя что-то, слышу, как ты плачешь по ночам, когда думаешь, что все спят. Открое мне свое сердце, дочка, и самой полегчает.

Ей удается убедить меня открыться, и я сжимаю зубы, собираясь с духом. Мне казалось, что все уже знают о том, как со мной поступил Саид, но не удивлюсь, если родители его отца – последние, с кем родственники поделятся известием об очередной свадьбе в семье. Ведь в жизни сыновей главную роль играет как раз их мать, Гюзель Фатиховна, которая сама решает, кого посвещать в произошедшие в семье изменения.

– У Саида недавно был никах, аби, я об этом узнала за день до торжества, – признаюсь я как на духу. – Чтобы мы с дочкой не мешались ему, он привез нас сюда, подальше от новой жены. Если честно, я даже не знаю, не навсегда ли мы тут. Вы не подумайте, нам у вас нравится, просто…

– Не оправдывайся, дочка, – резко говорит аби и кладет ладони на мои скрещенные на столе пальцы. – Тебе не за что извиняться, ты законная жена Саида. Как перед Аллахом, так и перед законом. Так что это ему должно быть стыдно, что он отселил жену и дочь, чтобы угодить своей новой зазнобе.

Пожилая женщина сердится, отчего морщины на ее лице становятся глубже и заметнее, а затем качает головой.

– Не примем мы этот брак, дочка. Пусть Саид не ждет от нас благословения! А ты не бойся, завтра же мы с Анзором отвезем вас в город да поглядим на новую невестку дома Каримовых. Что ж, мы хотели годика через два в город перебраться, но раз такое дело, пора нам с Анзором на покой, поближе к сыну и невестке. Пусть выполняет свой долг перед нашим родом.

Глава 10

Дорога обратно до города кажется мне целой вечностью.

Анзор Аббасович, несмотря на пожилой возраст, уверенно ведет отечественный внедорожник, который приобрел еще лет двадцать назад. как мне говорил когда-то Саид, его дед – приверженец отечественного производства и не особо любит перемены.

– Месяц, Лейсан, не больше, – говорит он жене, когда она убеждает его оставить хозяйство на работников и других родственников, а самим пожить под крылом сына.

– Мне хватит, – отвечает аби и довольно кивает.

Амина же, наоборот, расстраивается, что мы уезжаем. Ей понравилось в горной деревне, где столько живности, сколько в городе она и не мечтала увидеть. К тому же, никто ее не одергивал, не запрещал шалить, как подобает ребенку ее возраста, и она даже не поднимает всё это время вопроса об отце и бабушке.

Чем ближе мы подъезжаем к городу, тем сильнее я нервничаю и беспокоюсь, какая реакция будет у Саида и свекрови. За себя боюсь не так, как за Амину, ведь они своими грубыми необдуманными словами могут обидеть ее, но чем больше думаю о том, что боюсь Каримовых, тем сильнее злюсь.

Я уже давно не маленькая девчонка, которая боится родителей, но Гюзель Фатиховна так долго унижала меня, расшатывая мою нервную систему, что не так-то просто выбраться из скорлупы и стать самостоятельной.

Я ведь с тех пор, как закончила университет, так ни дня и не работала, так что, не имея дохода и своего жилья, я по-прежнему завишу от Саида и его семьи, как бы сильно не хотела быть независимой, как та же Оля.

Какой же дурочкой я была, когда повелась на уговоры Саида, что он обеспечит нас с дочерью, и мне лучше сидеть в декрете и ни о чем не переживать. Заниматься дочерью и домом, ведь ему нравится приходить в чистое уютное жилище и видеть меня радостной и красивой, а не уставшей трудягой, которых ему хватает лицезреть в своем офисе.

– Место настоящей женщины – дома, Дилара. Работают только те, у кого мужчины не в состоянии позаботиться ни о них, ни о своих детях. Те, чьи мужья – неудачники, не мужики.

Саид придерживается такого же мнения, что и остальные его братья. Тогда, несколько лет назад, это мне казалось романтичным, а Саид виделся в рыцарском свете, настоящим мужчиной, который не боится взять на себя ответственность. А сейчас… Я осознаю, что всё это золотая клетка, где у меня нет права на голос и свое мнение.

Амина в дороге засыпает, а я смотрю невидяще в окно и всё прокручиваю в голове поведение мужа, которое изменилось до неузнаваемости. Неужели разлюбил и показал истинное лицо?

В моем окружении не было ни одного развода, так что даже и совета мне попросить не у кого. Разве что…

У жены старшего брата Саида Ольги отец ушел из семьи, когда ей было десять. К женщине, у которой было двое своих дочерей примерно возраста Оли. Появлялся сначала раз в неделю, потом в месяц, а затем и вовсе пропал с радаров, ограничившись поздравлениями по телефону раз в год на ее день рождения.

Он ушел к женщине, которая жила на соседней улице, но несмотря на это, у мужчины не было времени на родную дочь. Зато падчериц регулярно снабжал гаджетами, возил на курорты и обеспечил каждой по квартире.

– Мужчина любит детей до тех пор, пока любит их мать, Дилара, – сказала мне как-то грустно Оля. – И только материнская любовь бескорыстная и не зависит от внешних факторов. Так что я не могу себе позволить сидеть дома и не работать. Я всегда начеку. Ради своих детей.

Именно так она ответила мне, когда я хотела понять, почему она даже до конца декрета не досидела и вышла на работу, сдав ребенка в детский сад. Помню, эта новость вызвала агрессию у нашей свекрови Гюзель Фатиховны, которая считает, что до школы ребенок должен оставаться под постоянными присмотром матери.

У меня и у самой возникала периодически мысль, что Амине не мешало бы начать ходить в детский сад, но Саид и свекровь всегда были против, опасаясь, что она начнет постоянно болеть.

Я же переживала, что ей нужно общение со сверстниками, ведь ее двоюродные братишки лишь издеваются над ней и в свой круг не принимают, сами растут невоспитанными зверенышами.

Решено. Первым делом отдам дочку в детский сад, устроюсь на работу, обеспечу себе подушку безопасности и потом уже подам на развод. Раз поддержки мне искать негде, рассчитывать я могу только на саму себя.

Я настолько сильно погружаюсь в себя и свои переживания о будущем, что не замечаю, как мы въезжаем во двор свекра и свекрови. А когда опомнилась, ворота за нами уже закрываются, и мы с Аминой оказываемся в западне.

– Я думала, вы завезете меня с дочкой к себе, – подаю я голос, подаваясь корпусом вперед.

Вижу, как младший сын свекров Дамир закрывает ворота и идет к нам, а на крыльце стоит Гюзель Фатиховна, зябко кутаясь в шаль. Не спешит спускаться вниз и приветствовать родителей мужа, который выскакивает следом и, улыбаясь, идет к машине.

– Не переживай, дочка, мы вас в обиду не дадим. Посидим все вместе, а потом мы с Анзором отвезем вас к себе. Раз мы приехали, уважь и ты нас, не уходи. Сегодня будет сбор всей семьи, мы хотим посмотреть на новую жену Саида, – говорит аби и мягко успокаивающе улыбается мне.

Меня немного отпускает напряжение, и касаюсь руки Амины, чтобы ее разбудить. Утомилась в дороге моя девочка.

Пока дочка хнычет, недовольно ведет ножкой, свекры выходят из салона и принимают приветствия младших. Шамиль Анзорович крутится вокруг родителей, сетует, что не предупредили заранее, но вот его отец, Анзор Аббасович, всё это время молчит. Сверлит недовольно взглядом сына сверху вниз, сцепив зубы. Всем видом показывает, как недоволен его поведением.

– Чего это ты в халате, Гюзель? Снова отлеживала бока до самого обеда? Как была бездельницей, так ею и осталась, – насмешливо говорит Лейсан Идрисовна, и я едва не прыскаю со смеху, когда вижу вытянутое лицо свекрови.

Впервые вижу, чтобы она проглотила чужой упрек, и неожиданно ее вынужденно смирное поведение доставляет мне удовольствие.

Глава 11

Никогда раньше я не видела, чтобы кто-то мог заставить молчать саму Гюзель Фатиховну. Обычно ядовитая, словно черная вдова, в этот раз свои укусы смерти она держит при себе. Только сверкает на меня гневным взглядом, в котором горит отчаяние, ведь сделать она ничего сейчас не может.

Как бы сильно она все эти годы не старалась стать главой семьи и отдалить мужа от его родителей, как только они приезжают, она вынужденно прикусывает свой острый язычок, будто лишается права на голос. Как никак, она тоже невестка дома Каримовых, как бы ни пыталась командовать мной и остальными невестками.