Оксана Барских – Цена развода. Я не отдам вам сына (страница 6)

Я не шевелюсь и держу руки опущенными, не собираюсь трогать ничего из этого руками. Мне одновременно противно и сюрреалистично, что это и правда со мной происходит.

— Кто вы такая?

Я хмурюсь и осматриваюсь по сторонам, словно ищу скрытую камеру.

— Серьезно? — с недоумением спрашивает рыжая, но, увидев мой взгляд, усмехается. — Не думала, что существуют такие женщины, которые не следят за жизнью своих бывших. Ты что, новости в интернете не читаешь?

Я вздергиваю бровь, не произнося ни слова. По правде говоря, ее слова заставляют меня оцепенеть.

— Социальные сети? Модные журналы? Газеты? — последнее она говорит уже и сама удивленно.

— Вы новая жена Гордея?

— Да.

— Убирайтесь. Если вы пришли, чтобы в очередной раз попытаться украсть у меня ребенка, то ничего не выйдет. И передайте мужу, что служба опеки, которую вы с ним подослали, это низко даже для такого подлого человека, как он.

— Служба опеки?

Удивление девушки неподдельное.

— Вы хотели, чтобы моего сына забрали в детдом, — говорю я снова, но уже неуверенно.

— Детдом? Что за глупости? — фыркает она и смотрит мне в глаза таким взглядом, словно я сморозила какую-то ерунду. — Дети там неотесанные и грубые, к тому же, чумазые. Зачем мне какой-то дикаренок вместо ребенка? Не знаю, кто натравил на тебя опеку, но один росчерк ручки, и мои люди всё решат. Конечно же, есть определенные условия и договор, который тебе нужно будет подписать.

Она продолжает рассуждать так, будто я уже согласна отдать ей, незнакомке, своего сына.

— Согласно контракту, ты должна будешь уехать и никогда больше не появляться в жизни сына, не имеешь права никогда с ним связываться даже в будущем, да и в целом распространяться о том, что ты его мать. Мальчик маленький, поэтому быстро тебя забудет и даже не вспомнит, что его биологическая мать ты, а не я.

Она говорит и говорит, а мне даже не смешно от той ереси, что она несет на полном серьезе.

В этот момент моей ноги касается детская рука.

— Мам? А кто эта тетя?

Голос моего сына такой непосредственный и полон любопытства, что я глотаю гнев и опускаю взгляд. Его рот весь измазан шоколадом, и мое сердце тает. Разве может хоть кто-то даже предположить, что я способна отдать свое сокровище бывшему мужу и его странной во всех смыслах жене?

— Кто я? — улыбается рыжеволосая и садится на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я твоя будущая…

— Никто, сынок. Это тетя с моей работы! — поспешно чуть ли не кричу я, переживая, что она испортит моему ребенку психику своими непонятными целями. — Поиграй пока, а маме надо поговорить.

— Я уже съел шоколадку, — с умным видом заявляет он и продолжает стоять на месте, разглядывая незнакомку.

А я вдруг осознаю, что так до сих пор и не знаю ее имени.

— Я куплю тебе тысячу шоколадок, ребенок, — пафосно заявляет она, и я едва не скрежещу зубами от злости.

— Ему много нельзя.

— А тысячу это много, мама? — спрашивает у меня Димочка, и я вся замираю, начиная осознавать колоссальную разницу между мной и женой Гордея.

Конечно, они могут дать моему сыну то будущее, которого он достоин, но… Но каждому ребенку нужна мать, а не деньги. Я ни за что не предам Диму.

— Много, сынок. Я потом тебе столько куплю. А пока можешь взять мороженое из холодильника.

Я подталкиваю его, и он радостно несется вглубь комнаты. Обычно я не разрешаю ему мороженое в холодном виде, а кладу в чашку и жду, когда оно растает, но сегодня решаю сделать исключение. Иногда приходится ставить приоритеты.

— Нехорошо обманывать ребенка, — качает головой непрошенная гостья.

— Как тебя зовут?

Раз она не обращается ко мне на вы, то и я не собираюсь ей выкать.

— Анфиса. Непривычно как-то, что кто-то не знает моего имени.

— Так вот, Анфиса. Если вам с мужем нужен ребенок, заведите его сами, а ко мне не лезьте. Гордей, конечно, мой бывший муж, но Дима — не его сын. Именно поэтому мы и развелись. Ни один мужчина не примет ребенка от чужого мужчины.

Я безбожно вру, но понимаю, что такой, как Гордей, не стал бы делиться с кем-то подробностями нашего развода.

— Будет тебе врать, Сонечка, — улыбается Анфиса и касается моего плеча, смахивая невидимые пылинки. — Мой человечек сделал тест ДНК, так что я доподлинно знаю, что это сын Гордея. Ты только представь мое удивление, когда я узнала, что на нем официально числится ребенок. Ты должна меня понять. Наш брак с Орловым — союз взаимовыгодный и завязан на больших деньгах, которые тебе и не снились. И я не могу позволить, чтобы какой-то ребенок на стороне получил что-то из моей кормушки. Так что будет для всех лучше, если он будет моим. Ну, сын, разумеется.

— Что ты сделала? Тест ДНК? Это незаконно.

— Ай, — машет она рукой, словно это пустяк. — Кого это волнует, верно?

— Меня волнует! — рычу я и делаю шаг назад, чтобы закрыть дверь. — Убирайся и не смей больше возвращаться. И Гордею передай, чтобы не смел появляться на моем пороге!

Я внимательно слежу за выражением лица Анфисы и явственно вижу внутри ее глаз темный блеск. Она недовольно поджимает губы и кивает сама себе, придя к какому-то решению.

— Что ж. Не знаю, кто подослал к тебе опеку, но это явно умный человек. Раз не хочешь по-хорошему, значит, пойдем по проторенному пути, — произносит с циничной ухмылкой Анфиса, а затем смотрит мне за спину и широко доброжелательно улыбается и машет рукой: — Пока, малыш, скоро увидимся! Мама Анфиса еще повоюет за тебя.

Она уходит, а я сжимаю руки, жалея, что не выдрала ей все волосы.

Меня трясет от ее наглости, с которой она пришла забрать моего малыша, но основную мысль я улавливаю.

Гордей не знает о том, что у него есть сын.

Глава 6

Угрозы этой Анфисы меня не пугают. На следующий день у меня выходной, так что я отвожу сына в детский сад, а затем иду к нотариусу, который как раз заходил ко мне несколько дней назад.

Поскольку мама умерла полгода назад, в наследство я могу вступить только на днях.

Прямо перед ее смертью мы собирались снова открыть кондитерскую, но сделать этого не успели, и все деньги осели на счете мамы, так что все эти полгода нам с сыном приходилось сводить концы с концами. Однако я надеюсь, что время нашей нужды заканчивается, и я снова смогу подняться.

Появление в моей жизни этой Анфисы, когда на горизонте еще маячит и Гордей, не вовремя, будто бы они чувствуют, что в моей жизни что-то меняется.

— Давид Никифорович, добрый день, я пришла по поводу оформления документов.

Я сажусь напротив нотариуса и кладу руки на колени, ожидая, когда он закончит что-то печатать на своем ноутбуке. Он почти сразу обращает на меня внимание, поправляет свои очки и достает какой-то листок.

— Свидетельство о праве наследства я уже подготовил, так что теперь по закону всё имущество и счета вашей умершей матери принадлежат вам, София Павловна.

На деньги, вырученные от продажи кондитерской в прошлом городе, мы с мамой купили помещение в этом городе, куда переехали, когда Диме стукнуло почти годик. А для того, чтобы поднять дело, мы продали мамину квартиру, которую она всё это время сдавала, а затем, когда деньги поступили на ее счет, она умерла.

Части денег, которая оказалась у меня наличкой, как раз хватило на покупку комнаты в коммуналке, так что теперь, когда я стала владелицей здания и денег, я вдруг осознаю, что не знаю, что делать дальше.

Раньше, когда я открывала кондитерскую после смерти отца, я знала, что у меня есть поддержка мамы, к тому же тогда был рядом мой муж Гордей, который всегда, как мне казалось, меня поддерживал, а сейчас всего этого не было. Во всем мире я была одна, а на моих руках был малолетний сын.

— Поздравляю, София Павловна, теперь вы довольно состоятельная женщина.

— А у вас черный юмор, — усмехаюсь я в ответ на слова нотариуса, затем встаю, но в этот момент дверь со стуком открывается, впуская внутрь женщину старше меня лет на двадцать.

Ее лицо кажется мне знакомым, но подумать об этом я не успеваю. Она вдруг кидается на меня и вцепляется пальцами мне в волосы.

— Ах ты, потаскуха, вешаешься на чужих мужей?

Женщина продолжает кричать и таскать меня за волосы, а я даже слово вставить не могу во время ее криков. Нахожусь в полном шоке от происходящего, так как совсем не ожидала столкнуться с подобным в офисе нотариуса.

— Арина, что ты делаешь? Это моя клиентка, ты рушишь мою репутацию!

Давид Никифорович пытается нас разнять, но получается у него плохо. Он словно боится причинить вред своей жене. О подоплеке их отношений я догадываюсь сразу, так как, кроме жены, никто не мог кричать о его неверности прямо в его же кабинете.

— Ага, чего ты мне врешь, что это твоя клиентка? Я видела, что ты ходил к ней в квартиру, вот что ты там делал целых полчаса?

Мне, наконец-то, удается отцепить ее пальцы от своих волос, и я подскакиваю, увеличивая между нами расстояние. Давид Никифорович пользуется этой возможностью и встает между нами, чтобы не дать своей жене снова напасть на меня.

Я молчу, находясь в шоке, и пытаюсь привести себя в порядок.