Оксана Барских – Разведенка. Беременна в 46 (страница 4)

Фирма Влада заключила контракт с японцами на представление их правовых интересов в России и ближнем зарубежье, а Марьяна, как переводчик японского языка, в этом им помогала.

– Давай в эту пятницу, Марк, не посреди недели. Я как раз снаряжу водителя поработать, чтобы самому за руль не садиться.

Я выдыхаю, когда Влад отказывает другу в посиделках прямо сегодня, так как лично мне сейчас не до веселья и празднования, когда на кону мой брак, уже давший трещину моими подозрениями.

Любая на моем месте сразу бы решила, что муж пошел налево, узнав о том, что у него половая инфекция, но я никогда не рубила с плеча, а предпочитала сначала уточнить все факты, а уже затем самой принимать решения. Вот и сейчас напоминаю себе, что я понимающая любящая жена, которая не станет закатывать скандал, не разузнав всю правду.

Пусть мы с Владом в последнее время не близки, погружены в работу и давно не проводим вместе свободное время, как в былые времена, когда не могли оторваться друг от друга, но мы слишком многое прошли вместе в прошлом, чтобы я оказала ему неуважение, не дав шанса ничего объяснить.

Мы с Марьяной во время разговора двух друзей молчим. И если она погружена в телефон, как и всякая молодежь, то я стараюсь внешне никак не выдать своего настроения и обеспокоенности.

А когда мы, наконец, расходимся, замечаю, как Марьяна поднимает взгляд с экрана смартфона и кивает мне, прощаясь. Проходится по мне взглядом сверху вниз и особое внимание уделяет животу. Взгляд у нее какой-то бегающий и настороженный, сразу же переключается на отца.

Я его узнаю. Именно такой взгляд был у меня в молодости, когда я узнала, что беременна, и боялась, как отреагируют на это мои родители, особенно отец.

В голову невольно закрадываются мысли о ней и Владе, но она ни разу не посмотрела на него во время разговора, лишь глянула равнодушно мимолетно на прощание и спокойно ушла.

Я совсем паранойю, раз решила, что дочка друзей семьи может заинтересовать моего мужа. Она ведь в дочери ему годится, даже младше нашей старшенькой, ровесница сына Миши.

Я молчу, пока мы с Владом не садимся в его машину и не отъезжаем подальше от офиса. Я не напоминаю, что приехала на своей, а он не спрашивает.

Наш разговор должен происходить тет-а-тет, но я никак не решаюсь задать свой вопрос и тяну время, то копаясь в бардачке, то в своей сумке в поисках влажных салфеток.

– Что происходит, Варь? – разрезает тишину его голос. – Ты давно не приходила ко мне на работу, да еще и так рано, без задержек на своей важной работе. А тут вдруг сорвалась, примчавшись ко мне в офис. А теперь молчишь, как партизан, ни слова не произнесла еще.

В его голосе я слышу горечь. Это всегда было камнем преткновения в семье. Порой мне тоже приходилось оставаться во внеурочное время в прокуратуре, так как требовалась отчетность в Министерство или приходили срочные поручения. Но я никогда не понимала причин его гнева, если он тоже, бывало, задерживался по рабочим вопросам.

Мы давно не ругались по этому поводу, но я сдерживаю первый порыв, напоминая себе о важном. Сглатываю и всем корпусом поворачиваюсь к Владу.

Когда я задам ему вопрос, от которого зависит наше будущее, хочу видеть его лицо. Каким бы невозмутимым он не казался своим клиентам и партнерам, я вижу его насквозь.

Мимика. Повадки. Мне он никогда не мог соврать. Вот только и я никогда не задавала ему вопросы про его верность. Раньше в этом не было нужды.

Я бы могла долго ходить вокруг да около, но не хочу тянуть. Лучше рубануть правду-матку и не трепать себе лишний раз нервы.

– У тебя выявили хламидиоз, Влад, мне прислали твои анализы из больницы.

Его лицо каменеет, но взгляд направлен вперед, на дорогу. Молчит. Стискивает челюсти.

– Ты мне изменяешь? – уже тише спрашиваю я.

В ответ – снова тишина.

У меня внутри всё падает. Обрывается та ниточка доверия, на которой держалось мое спокойствие. Уходит с надломом вера, придающая мне уверенности в будущем.

Изменяет…

Он ничего не отвечает, но в этом нет нужды.

Я вижу всё собственными глазами.

Его трясущиеся на кожаной обивке руля пальцы. Тяжелое дыхание с сипением при выдохе. Дергающееся веко на правом глазу.

Мои собственные руки трясутся, и я сжимаю ладони в кулаки, задыхаясь от прерывистого дыхания.

Он продолжает молчать, будто разговор сам собой утихнет, и я окончательно взрываюсь, хватая и дергая несчастный руль на себя, чтобы Влад обратил на меня, наконец, свое чертово внимание.

– Хватит молчать! Кто она?

Глава 5

– Хватит молчать! Кто она? – кричу я, не контролируя себя.

Машина в этот момент виляет, и Влад тормозит у обочины, отчего я не удерживаю равновесие и ударяюсь головой о боковое стекло.

– Ты что творишь? Мы могли слететь с дороги и перевернуться! Столкнуться с другой тачкой и попасть в массовое ДТП!

Влад не кричит на грани, а цедит каждое слово сквозь зубы так жестко, что меня пробирает холодом и чувством вины. В крови гуляет адреналин из-за чуть не случившейся по моей вине аварии, и я замолкаю, пытаясь унять заполошное дыхание.

Молчу, не отвечаю Владу, а затем зажмуриваюсь и не могу сдержать слезы. Сама не замечаю, как уже рыдаю в голос, громко всхлипывая и пытаясь сквозь туман перед глазами найти в своей гребаной сумке несчастные салфетки.

– Хватит, Варь, мы же целы, – смягчается Влад, а когда тянет ко мне руку, я дергаю плечом и отодвигаюсь ближе к окну.

– Не прикасайся ко мне! Не трогай меня!

Никогда со мной не случалось такой истерики, даже в прошлые беременности, но мне вдруг становится противно от самого присутствия Влада.

Он мне изменил.

Пусть не ответил прямо, увильнул от вопроса, но я не могу больше обманываться, надеясь, что всё образуется, и всё это мне лишь кажется.

Я плачу, не в силах сдержать слезы, а сама корю себя за проявление слабости в присутствии неверного мужа. Не так я хотела провести наш разговор. Не так.

Я ведь всегда была гордой девчонкой, никогда не позволяла унижать себя или притеснять, а в итоге оказалась одной из миллионов женщин, которых предал муж. Втоптал меня своими извалянными в дерьме башмаками в грязь, растоптал всё то хорошее, что когда-то между нами было, а когда всё всплыло наружу, даже не может сказать мне в лицо правду. Ведь она омерзительна и неприглядна. О таком не расскажешь ни друзьям, ни родственникам, ни детям. Слишком стыдно. Слишком противно.

Да и что я кому скажу? Что муж на старости лет до того потерял голову, что заразился сам, а еще мог заразить и меня, его беременную жену?

На место истерике приходит прерывистый смех, от которого сжимается всё в груди, и я бью себя ладонью по левой стороне в области сердца. Надеюсь его унять и прекратить страдать хотя бы на время. Мне отчаянно нужна передышка, и я судорожно пытаюсь вспомнить, когда мы в последний раз делили постель. Две недели назад? Или месяц?

– Как давно ты с ней спишь? Неужели к своим годам обзавелся сединой, но не умом? Неужели тебе, как маленькому, нужно объяснять, что существует защита? Сейчас же двадцать первый век на дворе, Влад, – с горечью монотонно произношу я.

– Это всё, что тебя интересует? – досадно выдавливает он из себя и стискивает пальцами руль до побелевших костяшек.

Они сбиты в кровь, что я замечаю только сейчас, но вытравливаю из себя желание поинтересоваться, где он так поранился. Не мое это больше дело.

– Да! Ты заражен хламидиями, Влад! И да, это всё, что меня сейчас интересует! Господи! Ты заразил меня и нашего ребенка. Принес от любовницы инфекцию! – кричу я в слезах мужу, который даже не раскаивается, не падает к моим ногам и не кается.

Я ожидала хотя бы элементарного уважения к себе, попыток получить прощение, чувства вины в его взгляде, но никак не перекатывающихся желваков на скулах и его трусости, что он даже не может прямо посмотреть мне в глаза. Понимает, что виноват, но даже сейчас не готов этого признать.

– Анализ может быть ложноположительным, не паникуй, Варя. Я сдам еще раз, наверняка врачи ошиблись. К тому же, я консультировался с врачом, если принять меры заблаговременно и не тянуть с лечением, ребенок, возможно, родится здоровым.

– Возможно? И ты так спокойно говоришь об этом? Даже наличие любовницы не отрицаешь?

Меня захлестывает обида, щедро приправленная лютой ненавистью. Я могла бы закрыть глаза на мимолетную интрижку, сделать вид, что ничего не случилось, если бы он и правда раскаялся, и это было ошибкой, но никогда не смогу простить тот вред, который он мог причинить нашему ребенку.

Нет. Моему ребенку.

Если Влад был так безответственен и беспечен, что не подумал о последствиях, то ребенок ему не нужен. Он потерял право быть его отцом, как только изменил. И неважно, случайная ли была интрижка, или у него есть постоянная любовница, это не отменяет того факта, что мы с малышом находимся в зоне риска.

– Хватит молчать! Не будь трусом и скажи правду! – кричу я и бью его по лицу кулаком. Его голова дергается, но он даже не смотрит на меня, позволяя мне его избивать, пока я не выдыхаюсь.

– Ненавижу тебя! Какой же ты урод!

– Прекрати, Варвара. Я дал тебе спустить пар, но палку не перегибай. И не распространяйся об этом, у нашей семьи безупречная репутация. Врачам я приплачу, чтобы лишнего не болтали, так что об этом можешь не беспокоиться.