Оксана Барских – Разлучница между нами (страница 13)

– Не трогай меня! – кричит она вдруг, отшатываясь от меня, и я растерянно сижу, не зная, что делать.

К счастью, подоспевшая Маша забирает у меня эстафету и уводит не сопротивляющуюся Светку в школу, чтобы умыть ей лицо, а вот Кеша стоит неподалеку, явно опасаясь подходить ближе. Слишком хорошо знает свой характер. Судя по взгляду, не удержится и бросится на Антона с кулаками.

Я выпрямляюсь, глядя на Антона снизу вверх в силу разницы нашего роста, и складываю на груди руки, всем видом показывая, что на спокойный диалог с ним не настроена.

– На первый звонок родной дочери ты прийти не можешь, прикрываешься работой, а как к дочери любовницы – так по первому зову? Ты отвратительный отец, Антон, даже стыдно рядом с тобой находиться.

– Не начинай, Дин. Свете так даже лучше. Ей надо привыкать, что я не буду постоянно рядом, стану воскресным папой.

– Оно и видно, как ей лучше, – язвлю я.

– Если бы не трагическая случайность, что вы с Фаиной отдали детей в одну школу, ничего этого не произошло бы.

– Да, только в этом дело, Антон, только в этом, – шиплю я, стискивая кулаки. Едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на него с кулаками, как Светка на Тоню. Но мы на то и взрослые, чтобы решать наши разногласия в словесном и правовом поле, а не посредством драки.

– В любом случае, Дина, дети не могут учиться в одном классе. Ты только посмотри, что Света натворила. Фаина всё утро старалась, гладила Тоне вещи, а теперь у нее даже колготки порваны. Я уж не говорю, что работа парикмахера коту под хвост. Никогда Тоня этот первый звонок не забудет.

Антон хмурится, с жалостью при этом поглядывая на свою новую семью, а я пока молчу из-за плотного кома в горле, который настолько мешает, что я еле могу сделать вдох.

А затем шумно со свистом выдыхаю, сглатывая слюну и поднимая безучастный взгляд на мужа, который не осознает, какую глупость сейчас говорит.

– Хорошо, хоть мать не видела этого безобразия. Отправил ее в санаторий подлечить нервишки.

– Что, сбагрил ее, чтобы не нудела под ухом и не убеждала не творить глупостей? – усмехаюсь я, догадываясь, что свекровь вряд ли одобрила бы сегодняшнюю ситуацию.

– Хватит ерничать, Дина. Нам нужно решать, что делать. Света с Тоней не могут учиться в одном классе.

– Ты повторяешься, Антон, ты это уже говорил.

– Значит, еще раз скажу! – рявкает он, повысив тон.

Он, как обычно, не удержался, показал свое истинное лицо, но я не отшатываюсь, а лишь улыбаюсь, с интересом ожидая, что же он придумал. Уверена, что его решение мне не понравится.

– Забери документы Светы из школы. Возле дома у вас своя есть, пусть туда ходит. И к дому близко, и безопаснее так. Знаю я, как ты водишь, еще не хватало, чтобы ты аварию на дорогах спровоцировала.

Нечто подобного я и ожидала услышать, поэтому больно мне не было. За эти дни я привыкла, что Антон уже далеко не прежний мужчина, а новый, к которому подстраиваться у меня нет никакого желания.

– С какой стати я буду забирать с этой школы документы Светы? – усмехаюсь я и вздергиваю подбородок. – Я приметила этот лицей еще два года назад, пороги обвивала, с директрисой пересекалась в салонах красоты, чтобы выбить нашей дочери тут место, так что не дам тебе разрушить плоды своих трудов. И насколько я знаю, Фаина собиралась Антонину отдавать в какую-то гимназию возле своей квартиры. Что же изменилось? Неужто она узнала про этот лицей и решила не только мужа чужого украсть, но и у моей дочери приличную школу?

Антону нечего сказать, и он стискивает челюсти с такой силой, что на его скулах перекатываются желваки.

– Мы выбрали эту школу вместе, она находится ближе всего к нашей квартире.

Я прищуриваюсь, улавливая то, чем он не хотел делиться.

Они уже купили совместное жилье.

Я никак не комментирую это, не желая опускаться до внутрисемейных дрязг подобного плана на людях, но и уступать место дочки в этой школе тоже не собираюсь.

– И как же вы в такой срок добились места в этом лицее? – спрашиваю я, зная, что сюда не так-то просто попасть, и даже связи не помогают. – Неужто ты для новой дочурки постарался? А для родной ты и пальцем не пошевелил, всё говорил, что не мужское это дело школьными делами заниматься. Грош цена твоим словам, Антон, даже смотреть на тебя противно.

Он дергается. Его явно задевают мои слова.

– Я тут ни при чем. Фаина ходит в один тренажерный зал с завучем, вот и выбила место. Так что Тоня учиться тут будет. В городе полно гимназий и лицеев, переведи Свету в любой, чего ты так артачишься, Дин? Ты хоть представляешь, какие по школе слухи про нас поползут? Чуть ли не шведская семья. А каково детям тут учиться будет, подумала об этом?

– Ты что, сейчас на меня ответственность за это свалить пытаешься? Если бы ты чаще слушал, что я тебе говорю, то знал бы, что Света будет учиться именно в этой школе. Я костьми лягу, но здесь она и останется. А если ты такой сердобольный и в кои-то веки переживаешь за психику своего ребенка, будь добр и сам забери документы Антонины и переводи ее в другую школу. А моя дочь останется здесь!

Последнее я буквально рыкнула, словно забивая сваи в гроб наших отношений, и Антон, наконец, замолкает, осознавая, что повлиять на меня не сможет.

– Хочешь войну, Дин? Будет тебе война. Когда дети плакать будут, что их в школе дразнят, пеняй на себя. Ты знаешь, кто будет в этом виноват.

Всё это время родители других первоклашек с любопытством поглядывают на нас, видя со стороны, что между нами разгорелся скандал, но к счастью, мы отошли подальше, чтобы никто не слышал наших споров.

Антон разворачивается и возвращается к Фаине, а я никак не могу отвести взгляд. Вижу, как он бережно хватает ее за талию, притягивает к себе и целует в висок. Что-то шепчет ей, успокаивающе поглаживая по пояснице, и в этот момент я отворачиваюсь, смахивая непрошеные слезы обиды.

Мне хочется, чтобы нас развели как можно быстрее, но у нас несовершеннолетняя дочь и отсутствие договоренностей по разделу бизнеса и имущества, так что всё, что мне сейчас остается – это ждать суда.

Глава 14

Развод затягивается, так как адвокаты Антона пытаются решить всё полюбовно, но я не иду на уступки, не ведусь на обещания мужа выплачивать мне достойное содержание, если я откажусь от своих претензий.

В иной ситуации я бы всеми способами ускорила развод, но пока мне на руку эта отсрочка. С тех пор, как я озвучила Антону свои угрозы, что лишу его компанию всех своих наработок, я об этом больше не заговариваю, но мои адвокаты занимаются параллельно тем, что собирают все доказательства, что эскизы мебели и самых успешных продаж компании Лазарева – результат моего труда.

Мне хочется щелкнуть его по носу в момент заседания суда по делу о нашем разводе, но я не тешу себя иллюзиями, что всё произойдет так, как я хочу. Речь не о покраске или ремонте, а о правах и оспаривании авторских прав, так что я осознаю, что всё это займет достаточно много времени.

Сын часто звонит мне и интересуется, как продвигается наш с Антоном развод, но я никогда не вдаюсь в подробности, чтобы лишний раз его не волновать. А вот Адель не звонила ни разу. Словно вычеркнула меня из своей жизни. Я бы могла позвонить сама, но пока между нами тишина, могу позволить себе закрывать глаза на неприглядную правду.

За всей дневной рутиной я забываю про то, что случилось на дне рождении Светы, а вот люди вокруг нет. В первую же неделю учебы дочки в лицее я сталкиваюсь с несколькими женами компаньонов и клиентов Антона. Только двое были гостями на торжестве в нашем доме и видели то самое видео, и я замечаю, с какой жалостью они смотрят на меня, когда я не вижу.

Наверное, именно это мне тяжелее всего пережить.

Жалость.

То, чего не желает ни один человек.

Все эти дни мне удается успешно не сталкиваться с Фаиной, но за время затишья вдруг закрадываются мысли, не перевести ли дочь и правда в другую школу. Туда, где мне не придется переживать, что у нее будут конфликты с Антониной. Всю эту неделю та, оказывается, находилась на больничном, но в первый же день, как выходит в школу, между ней и моей Светой происходит драка. Так во всяком случае мне говорит классная руководительница, вызывая меня к директору.

К счастью, дети в порядке, но на ковер я несусь на всех парах, всё равно переживаю.

– Прямо в кабинете, представляешь? Пока все гости внизу праздновали семилетие его дочки, – слышу я вдруг шепот позади, когда прихожу в школу. У первоклашек как раз заканчиваются занятия.

Я стискиваю челюсти, но не оборачиваюсь, делаю вид, что не слышу ничего.

– И ее дочка учится с нашими детьми в одном классе. Бесстыдница, – вторит первой женщине второй голос.

Я багровею, решив, что они осуждают меня и воротят нос от моей семьи, и уже было хочу развернуться и высказать им всё, что я о думаю об их мнении, но они меня опережают.

– Еще не хватало, чтобы всякие разлучницы по улицам с гордо поднятой головой ходили. И не стыдно ведь этой Фаине еще и в ту же школу свою девчонку устраивать.

– И не говори. Сейчас из отпуска Архарова вернется, узнает, что у нас тут за страсти творятся, так сразу на эту вертихвостку и ополчится. Скорее бы, а то уже сил нет всё это терпеть. Она сегодня дочь в школу привезла на машине с водителем, важная вся такая.