Оксана Барских – Предатель. Моя сестра от тебя беременна (страница 34)
Несмотря на принятое решение, следующие несколько дней я невольно думаю о Зине и ее детках, как бы не отгоняла мысли об этом. Но спустя неделю, оказывается, что в этом вопросе в позу встала уже Таисия Семеновна.
Вопреки гневу невестки, именно она приютила у себя Зину с детьми и дала им кров, наказав жить у нее столько, сколько ей понадобится. Я же обрадовалась, что сестра не сдала детей в детский дом, как мне угрожала мама при уходе.
Пусть она и предала меня, но зла я ей не желала.
Правду говорят, что когда ты счастлив, хочешь, чтобы и другие были счастливы.
Я же сосредотачиваюсь на своей семье и скором пополнении. Две полоски на тесте подтвердились и врачом, так что думать о других мне вскоре становится некогда.
Эпилог
– Мама! Мама! Скажи Маше, пусть поиглает со мной!
Сын, которого мы назвали Семеном в честь отчима Андрея, резво спускается по лестнице, и размахивает руками. Всегда так экспрессивно реагирует, когда не может получить желаемого.
– А что она делает? – спрашиваю я сына и подхватываю его на лету, когда он чуть не падает с последней ступеньки.
В свои пять лет он уже тяжеленький для меня, но я еще могу держать его на руках, чем и пользуюсь, наслаждаясь последними деньками, когда хватает сил вот так ходить с ним на руках.
– Кивляется пелед зелкалом, – с умным видом заявляет Сема, а я чуть посмеиваюсь. Так он называет ее танцы, которыми она в последнее время увлекается.
– А давай мы лучше с тобой вместе испечем пирог к приходу папы? Порадуем его, м?
Я пытаюсь отвлечь сына и занять его другим занятием, чтобы он не отвлекал Машу. Она этого не любит, а я не хочу, чтобы между детьми провоцировались конфликты на пустом месте. Стараюсь заниматься обоими и радуюсь, что Андрей относится к детям одинаково. Любит их обоих и не делит на своих и чужих. Сдерживает свое обещание любить Машу, как родную дочь, и от этого теплеет на сердце.
– Яблочный? – интересуется сынок, и я киваю, утягивая его на кухню.
Сегодня Андрей обещал освободиться пораньше, и хочется порадовать и его, и деток сладким.
На шум вниз спускается и Маша, так что управляемся мы с готовкой втроем. Они хоть и маленькие оба, но с удовольствием помогают потом накрывать мне на стол.
– А когда мы к бабе Тасе поедем? – спрашивает вдруг дочка, и я прикусываю губу.
Таисия Семеновна умерла неделю назад, но я до сих пор не знаю, как сказать об этом детям. Несмотря на то, что к Семе она не имеет отношения, всё равно прикипела к нему и не обделяла его, не делая различий между ним и Машей. Дети любят ее так же, как и Веру Трофимовну, и я до сих пор не придумала, как помягче сказать им правду.
– Баба Тася уехала, Машунь. Но мы съездим завтра к бабе Вере, хорошо? Тетя Люба прилетает с Италии и везет вам подарки.
– Ула! – сразу радуется Сема и ликует, так как подарки очень любит, особенно те, которые дарит Люба.
Пару лет назад она вышла замуж за итальянца, но каждые полгода прилетает домой, чтобы проведать родных. С Родионом уже давно не общается. Устала от его вранья и проблем, которые он привнес в ее жизнь. Его смелости пойти против жены хватило ненадолго. Он постоянно скрывал от жены, что видится с дочкой, а та, когда ловила его на горячем, устраивала скандалы Любе, и ей это быстро надоело.
– Мой родной папа – это папа Сема, а Родион пусть остается в прошлом, – сказала она в тот день, когда приняла решение разрубить этот гордиев узел и окончательно разорвала отношения с Родионом Павловичем.
Когда с работы приходит Андрей, дети сразу же кидаются к нему в объятия и висят на нем, словно непоседливые проказливые мартышки.
Андрей, несмотря на усталость, всегда уделяет им время, и я не нарадуюсь тому, что правильно когда-то выбрала отца для своих детей. Не зря не стала зацикливаться на прошлом и стала смотреть открытыми глазами в будущее. А самое главное, оглянулась по сторонам и по достоинству оценила ухаживания Андрея. Закрыла глаза на свои комплексы и решила на них не зацикливаться.
Все эти годы вместе с Таисией Семеновной жила Зина. Вольно-невольно, но мы пересекались, когда я возила к женщине детей. Да и ее близняшки отлично ладили с моими детьми. Близки мы с Зиной не стали и не станем, но сквозь зубы друг с другом не разговариваем.
Агафья Давидовна, когда не сумела убедить мужа отправиться за сыном, вдруг воспылала любовью к дочерям Зины, а к моей Машеньке не лезла, чему я была весьма рада. Ни к чему ей такие волнения.
Единственное, что сейчас омрачает мои дни, так это попытки родителей помириться со мной. Они уже не раз извинялись, приезжали с гостинцами для детей, но я всё равно не хочу подпускать их слишком близко.
Видно, что на самом деле их интересует, а снова сажать их себе на шею я не планирую. Помогаю подросшему Кольке по мере сил, а вот о родителях стараюсь не вспоминать.
Несколько раз сбрасываю звонки матери, но когда после ужина Андрей показывает свои звонки, понимаю, что она переключилась на моего мужа.
– Не нужно было говорить с ней, Андрюш. Хотят прилипнуть к кормушке, вот и стараются. Каждый наш с мамой разговор заканчивается тем, что она что-то требует купить им.
– Что на этот раз?
Первое время, когда родители начали общаться со мной, и я правда верила, что они всё осознали и почувствовали тягу ко мне и внукам, даже купила им новый телевизор, чтобы все соседи в деревне обзавидовались, как сказала мама. Но их аппетиты растут, а мое терпение уже лопнуло.
– Хотят квартиру в городе. Обязательно трешку.
Я едва не закатываю глаза от подобной наглости, но прикусываю губу с силой, чтоб боль притупила слезы.
– Не переживай, Варюш. Я с ними поговорю, лезть к тебе они не будут.
Андрей хмурится, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не понимать, что творится у него в голове.
– Что, хочешь предложить им сумму ежемесячно, чтобы они улыбались мне и не лезли с требованиями о “помощи”?
Ему и отвечать не нужно, я и так всё вижу по его взгляду.
– Нет. Не нужно. Не хотят со мной общаться просто так, значит, и не надо. У наших детей есть уже любящая бабушка, других им не надо. Особенно тех, кому нужны только деньги.
Он не спорит, принимает мое решение, и за это я его ценю еще больше.
Когда с нами связывается нотариус для оглашения завещания Таисии Семеновны, я иду туда нехотя. Я уже давно знаю, что там указан даже Глеб, и видеть ни его, ни бывшую свекровь мне не хочется, но меня сопровождает Андрей, так что чувствую я себя более-менее спокойно.
Агафья Давидовна недовольно поглядывает на меня, явно не понимая, что я здесь делаю, а вот Глеб на удивление особо не обращает на меня внимание, чему я рада. Он приехал не один, а с женой, судя по кольцам на их безымянных пальцах. Ловлю Зину на том, что она смотрит на Глеба с тоской, но сразу же отворачиваюсь, чтобы не видеть ничего личного. Она сама хозяйка своих эмоций, и я ей не указ.
– Свою трехкомнатную квартиру и накопления в банке завещаю Зине и моим правнучкам, – оглашает завещание нотариус.
– Не жирно ли? – шипит Агафья Давидовна, но себе под нос. Явно боится, что Зина запретит ей видеться с внучками. С новой-то женой отношения у нее не сложились, вон какая стерва сидит около Глеба.
– Свое фамильное кольцо с рубином и изумрудное колье завещаю Варваре и моей правнучке Маше.
Свекровь, услышав о главных украшениях свекрови, буравит меня недовольным взглядом, но сделать ничего не может.
– Свой дом завещаю единственному сыну Родиону, а раритетную машину своего покойного мужа – внуку Глебу.
На этом нотариус замолкает, и я боковым зрением вижу, как пыхтит Агафья Давидовна. Она единственная, кого не упомянули в завещании. Не проходит и минуты, как она начинает кричать и скандалить, оскорбляя и новую жену сына, и меня, и костеря на чем свет покойную Таисию Семеновну.
Я же не собираюсь выслушивать ее истерику и забираю письмо, которое Таисия Семеновна, как оказалось, оставила лично для меня. Его я открываю дома, после ужина, удобно устраиваясь в кресле около камина.