Оксана Барских – Предатель. Моя сестра от тебя беременна (страница 11)

Глава 12

Зина с самого детства была кроткой и послушной, с первого раза выполняла поручения матери по дому, слыла хозяйственной и работящей. Ее никогда не ругали, так как родителям она никогда не перечила и не отказывала. В отличие от меня, получавшей от родителей тычки за каждый промах. Раньше я списывала это на то, что я была старше, а значит, и спрос с меня был выше. Вот только сейчас я отчетливо вижу, что дело не в возрасте, а в разнице наших характеров.

Я ни за что не стала бы спать с женатым мужчиной, тем более, с мужем своей сестры лишь потому, что так наказали родители. Мне бы гордость не позволила не то что вот так предавать родню, но еще и заявляться потом с таким видом, что всё в порядке, и ничего плохого она не сделала.

– Чего тебе, Зина? Говори быстрее, я спешу, – цежу я сквозь зубы, не желая ни минутой дольше оставаться в этом логове предателей и змей.

Судя по голосам, всё остальное семейство уже вошло в дом и расположилось на кухне. Раздаются звуки гудящей микроволновке, хлопанья холодильника, от которого у меня неожиданно сводит голодом желудок, но я глотаю слюну и заставляю себя забыть об этом.

– Зачем ты так, Варь? Ты злишься на меня?

Зина хмурится, словно не понимает, что не так, и почему я не в настроении не то что продолжать беседу, но и входить в ее положение.

– А считаешь, не за что?

Я вздергиваю бровь и сжимаю перила пальцами, отчего те болят, но я не обращаю на это внимание.

– Я не понимаю, Варя, – тихо шепчет она и качает головой. – Мы же в деревне всегда так жили. Сестры на то и нужны, чтобы выручать в семейной жизни.

– Ты дура или притворяешься? – поджав губы, выплевываю я.

Начинает раздражать отпечаток наивности на ее лице. Поначалу мне казалось, что она притворяется, чтобы оставаться для всех хорошей, но глядя в ее пустой и не понимающий взгляд, мне становится ясно, что она просто сама по себе такая. Недалекая и глуповатая. Неудивительно, что всю жизнь подчинялась приказам матери, ведь сама думать и анализировать, кажется, не способна.

Не переспи она с моим мужем, а с чужим, может, я бы и не злилась на нее, а оправдывала ее, ведь она не хотела никому причинять зла, но когда именно я оказываюсь в роли жертвы, ни о каком понимании и прощении речи быть не может.

– Что я плохого тебе сделала, Варя? – всхлипывает Зина, как делает это всегда, стоит кому-то нагрубить ей.

Тонкая душевная организация. Так сказала бы свекровь.

Но меня не проймешь. Мне бы себя пожалеть, а не ту, что по глупости разрушила мой брак.

– Дай пройти, Зина, не хочу разговаривать с тобой. Ты меня не способна понять, поэтому просто время мое тратишь. В сторону.

Я машу рукой в бок, чтобы она наконец подвинулась и дала мне спуститься вниз, но она на удивление хмурится и растопыривает руки в стороны, всем видом показывая, что мне не пройти.

– Хватит, Зина, чего ты добиваешься?

– Прощения!

Я едва не смеюсь, услышав эту ахинею.

– Глупости. Ты хотя бы знаешь, за что прощения-то просишь?

Будь на ее места какая-нибудь проженная стерва, я бы ее толкнула, не посмотрев на то, что сама беременна, но сама Зина вызывает у меня чувство, будто я говорю не со взрослым человеком.

– Ты злишься и хочешь уйти из дома, Варя. Куда ты пойдешь? Так нельзя. Твой дом здесь, ты ведь мужнина жена, при Глебе должна быть. Мамка злится будет, если узнает, что ты разводиться надумала.

Я всё это время внимательно наблюдаю за лицом младшей сестры и наконец понимаю подоплеку ее стараний.

– Да ладно, Зин, неужели боишься, что мамка заругает, что ты недоглядела, и несмотря на свои постельные старания, мы с Глебом разведемся? Так ты можешь родителям передать, что ничего не поменяется. Ты же мое место, судя по всему, займешь. Вон, скоро и живот появится. Ты же беременна. Не подумала, куда ты подашься, вздумай я с Глебом помириться?

Я ухмыляюсь, глядя в обескураженное лицо Зины, до которой доходит, что на кону не только настроение матери, но и ее собственное положение, которое сейчас в подвешенном состоянии.

Отчетлива видна работы мысли, и с каждым пройденным мгновением Зина мрачнела, и даже взгляд ее, направленный в мою сторону, менялся. Она впервые смотрит на меня не как на сестру, а как на соперницу. Неужели начала думать своей головой? Или это всё притворство, которое я никак не могу распознать?

– Ты, Варька, всегда была шибко умная, – произносит недовольно Зина. – Неужто не могла быть, как все мы? Зачем выше головы прыгать вот, а? Жили же хорошо с Глебом, зачем скандал затеяла? А если не женится он на мне, как с тобой разведется? Он ведь меня не любит, я не такая уж и дура, вижу всё. Подумала, каково мне вернуться домой будет пузатой? Позор ведь это, в отчий дом в подоле принести. Тебе остаться надо. Почему ты не можешь быть, как все?

Зина искренно не понимает ни меня, ни моих мотивов. Находится в своем мире, который построили для нее родители. У них одинаковое мировоззрение, и вряд ли оно когда-нибудь поменяется.

Я же наконец осознаю, что Зина не такая глупая, как я думала. Радеет за свои интересы и хочет, чтобы я осталась не потому, что так правильно. Боится, что ее выгонят следом за мной. Понимает, что несмотря на былое хорошее отношение к ней моей свекрови, всё в одночасье может измениться.

– Отойди, Зина, я не собираюсь унижаться, в отличие от тебя. А тебе советую обзавестись собственной головой на плечах, а не жить по указке матери. Видишь, к чему это тебя привело?

Я киваю на ее живот и слегка толкаю в сторону. Хватаю сумку и спускаюсь вниз, не собираясь больше тратить свое время на пустые разговоры.

– Ну и дура ты, Варя! – кричит она мне вслед. – Ну и рожай ребенка вне брака! А я сына рожу! Наследника! И заживем мы с Глебом лучше всех, да хоть тебе назло!

Я усмехаюсь, услышав истеричные нотки. Вот и полезло наружу ее истинное нутро. Может, раньше она и сама о себе подобного не подозревала, но как жизнь загнала в угол, так сразу начала показывать характер.

Я же на удивление даже не злюсь на нее. Не хочу тратить нервы на это. Мне ее наоборот становится жаль, ведь она сама не понимает, на что себя обрекает.

Напоследок я оборачиваюсь и даю ей совет, который приносит мне долгожданное удовлетворение. Лучше, чем если бы я надавала ей оплеух, чтобы она окстилась.

– Ты только двоюродную сестру Машку-то из деревни вызови. Родных-то сестер больше не осталось. А то скоро живот появится, не сможешь Глеба ублажать. А она поможет тебе по-сестрински. Ну как у нас в деревне принято, порядки ведь такие, их нарушать нельзя.

Подмигнув ошарашенной и обескураженной Зине, я разворачиваюсь и иду к выходу.

Глава 13

Андрей слово свое держит и живет в сарае, приходит лишь помыться да поесть моей стряпни. Нахваливает постоянно, и это создает такой разительный контраст с тем, к чему я привыкла в семье Бахметьевых, что поначалу мне даже казалось, что Андрей мне просто льстит, а сам не особо-то едой и наслаждается. И лишь спустя несколько дней я понимаю, что вот ему нет никакой нужды мне лгать.

Единственное, что омрачает, это то, что каждое утро теперь начинается с переглядываний с соседями. Даже Глеб, как назло, решает не возвращаться в городскую квартиру к началу рабочей недели, а остается за городом, каждое утро мотаясь по пробкам в свой банк.

Только Таисия Семеновна внезапно уезжает, не проронив в мой адрес ни слова, что меня слегка беспокоит, ведь она мне ничего плохого не сделала. Вот только и позвонить ей я не решаюсь, так как не знаю, как она воспримет мой звонок, и что обо мне думает. Может, как и свекровь, обвиняет в том, что я прыгнула к чужому мужику в постель и бросила Глеба. А выслушивать обвинения у меня нет никаких сил.

К тому же, что-то мне подсказывает, что она просто сбегает из дома сына, чтобы больше не отвечать на его вопросы о его первой любви, расставанию с которой она же и поспособствовала.

Как только мать свекра уезжает, свекровь снова расправляет крылья и начинает командовать Зиной. Для нее ничего не меняется, ведь одну невестку она заменяет другой. Сваливает все мои обязанности на младшую сестру и отдает ей распоряжения настолько громко, чтобы я обязательно всё это услышала.

Вот только в отличие от меня, Зина хоть и более исполнительная и послушная, даже слова против не скажет, вместе с тем и более проблемная. В нашей семье ей доверяли больше ухаживать за домашним скотом, а не хозяйничать в доме, так как любую еду она умудрялась пересолить, пережарить до состояния корочки, недоварить или переварить настолько, что из любого супа выходила каша. А уж если она бралась за уборку, то обязательно что-нибудь ломала. Так что со временем от домашних дел ее отстранили, доверяя лишь то, что не принесет сильного ущерба.

Свекровь же об этом нюансе не знала, поэтому первое время ей казалось, что Зина просто-напросто над ней издевается, поэтому с утра до вечера орала на нее, разрывая глотку, пока, наконец, не охрипла.

– Косорукая! Криворукая! Оторвать бы тебе лапы, или что у тебя там вместо нормальных человеческих рук! – шипит она теперь своим тихим сиплым голосом, а для нас всех наступает благодать.

Ее голос довольно визглив и оттого неприятен, бьет по барабанным перепонкам.