Оксана Барских – После развода. Верну тебя, жена (страница 27)

— И я должна тебе спасибо сказать? — перебила её монолог я.

Она снова протяжно вздохнула и опустила глаза, а затем, после паузы, снова продолжила:

— Он меня отшивал. Каждый раз. Говорил, что ты у него единственная и ему ничего не нужно.

Я слушаю и чувствую, как внутри всё замирает. И это она про Вадима сейчас говорит? Он отшивал её? Ушам поверить не могу. Она набрасывалась на него, а он отшивал.

Света смотрит на меня, и в её глазах — боль и стыд, но она продолжает:

— Тогда я решила действовать другим путём, — шепчет она. — Я знала, что Оля… Что она неопытная. Деревенская девчушка в прошлом. Когда она увидит Вадима, она сама в него влюбится. Я это знала. Вадим красивый, статный, при деньгах. Там не только деревенская влюбится… И я устроила её к нему на работу. Специально, как только появилась такая возможность. Я просто не стала упускать такой шанс…

У меня перехватывает дыхание. Стерва. Так это всё было подстроено ею с самого начала?!

— Ты… что сделала? — выдыхаю я, прищуриваю взгляд и сжимаю кулаки.

— Я думала, что Вадим не клюнет, — продолжает она быстро. — Он же отшивал меня. Я думала, он и её отошьёт. Но если вдруг что-то случится… Если он ошибётся… То ваш брак разрушится. А я… Я буду рядом. Утешу его. Переманю к себе. Женю на себе. Так и получилось, почти. Брак разрушила, а вот дальше всё пошло не по плану…

Я смотрю на неё, и внутри всё кипит. Она манипулировала Ольгой. Подложила её под Вадима. Разрушила мой брак. Нет, конечно же от её слов моё отношение к Ольге не поменялось ни на йоту. Она такая же тварь как и Света, хоть и была частично подставленна. Моё отношение к ним обоим это никак не меняет.

— Он был неприколен, — шепчет Света, и слёзы текут по её щекам. — Даже после всего. Даже когда вы развелись. Он не пришёл ко мне. Не захотел. И я поняла, что это всё… Что это всё уже очень плохо закончилось. У меня нет шансов. Всё было зря…

Она вытирает слёзы рукой и смотрит на меня.

— Я должна была тебе это рассказать, — говорит она дрожащим голосом. — Перед тем, как уехать. Я уезжаю в другой город. Здесь уже слухи ходят. Все знают об этой ситуации. И на работе у Вадима, и у меня, и везде. Что я так поступила. Нехорошо. Не хочу, чтобы в меня тыкали пальцами… Мне нужно начать всё заново. С чистого листа.

Она замолкает, сжимая губы, и я вижу, как её подбородок дрожит. Сволочь. Не хочет она быть публично опозоренной, поэтому уезжает, поджав хвост после всего, что натворила?

— Мне плохо, — шепчет она. — Мне очень плохо. Я всё ещё… Я всё ещё очень сильно влюблена в Вадима. Но мне нужно уехать. Чтобы забыть. Чтобы люди не тыкали в меня пальцами. Если ты можешь меня простить… То прости меня, пожалуйста. Я знаю, что это очень тяжело. Но я должна была попросить прощения. Если бы я знала, что так всё выйдет…

Она замолкает, опускает взгляд, и тишина повисает между нами.

Я чувствую, как внутри меня опять что-то ломается. Лопается струна души, словно гитарная. Одна из последних струн, что поддерживает во мне веру в любовь и человечность этого мира.

Предательство. Манипуляции. Разрушенная жизнь. Всё это — из-за неё. Из-за некогда лучшей подруги. Никогда не думала, что она на это способна. Никогда не думала, что так вообще может быть в жизни…

Я сжимаю руки в кулаки под столом и медленно выдыхаю. Пытаюсь прийти в себя, унять боль и ярость, зародившиеся в глубине души. Не хочу устраивать скандал на людях и тем более, вредить моему малышу.

— Ты мне, конечно, больше не подруга, — говорю я наконец, и голос мой звучит ровно и холодно.

Света вздрагивает, но не поднимает взгляда.

— Но, — продолжаю я, и голос предательски дрожит. — Тебе надо было изначально просто порвать нашу с тобой дружбу. Рассказать, что ты влюблена в моего мужа. И мы бы просто не общались. Ты, как честный человек, должна была вот так всё оборвать. Все контакты со мной и с ним. И не пересекаться. Никогда. Потому что это было бы лучше для нас всех. Это был бы настоящий дружеский и человеческий поступок, по совести. Но ты поступила иначе…

Я замолкаю, сглатываю комок в горле, и продолжаю тише:

— Потому что сейчас ты сама видишь, что получилось ещё хуже. Но при этом для тебя исход точно такой же. Ты сейчас оборвёшь контакты и уедешь. А могла бы не рушить мою семью и точно также уехать раньше. Но, тем не менее, что есть, то есть. К сожалению, прошлого изменить нельзя…

Света плачет, прикрывая лицо руками, и я чувствую, как у меня самой на глазах выступают слёзы.

— Но я тебе благодарна, — добавляю я, и голос вздрагивает. — Что ты в лицо мне сейчас говоришь эту правду. Что тебе хватило смелости. И я тебе за это…

Я не договариваю. Потому что внезапно внутри что-то схватывает. Резко. Больно. Я вздрагиваю, хватаясь за живот, и чувствую, как подо мной на стуле что-то тёплое. Что-то течёт. Я смотрю вниз и понимаю, что воды отошли.

— Настя? — голос Светы звучит испуганно. — Настя, что с тобой?

Я поднимаю на неё взгляд, и внутри поднимается паника.

— Скорую, — шепчу я. — Вызови скорую.

Глава 30

Боль накатывает волной, и я сжимаю край стола, пытаясь не закричать.

Света бледнеет, хватается за телефон.

— Сейчас, сейчас, я наберу Вадима, подожди… — дрожащими пальцами она пытается найти его контакт в записной книге.

Но я мотаю головой.

— Не надо, — шепчу я, хватая её за руку. — Я сама. Я не буду… Я не буду ему звонить. Не смей…

Даже сейчас, когда внутри всё сжимается от боли и страха, я не хочу видеть Вадима. Не хочу, чтобы он был рядом. Хотя, кому же ещё быть рядом, как не отцу ребёнка, которого я вот-вот рожу? Но сердце отказывается принять этот факт.

— Настя, ты что, с ума сошла? — Света смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Тебе нужна помощь! Сейчас же! Ты на роды хочешь совсем одна поехать?!

— Мне всё равно! Лишь бы не он! Скорее, скорую набирай! Не Вадима! — шиплю я, обхватив живот руками.

Она кивает и сразу же набирает скорую. Голос Светы дрожит, когда она говорит в трубку:

— Да, скорая нужна срочно. Кафе “Уют” на Садовой. У девушки отошли воды, она беременна… Да, да, сейчас.

Она кладёт телефон на стол и смотрит на меня с виноватым выражением лица. К нам подходят неравнодушные люди, посетители кафе и работники, спрашивают, нужна ли помощь? Видимо, слышали взволнованный голос Светы. Говорила она достаточно громко, поэтому все вокруг узнали о моём положении.

— Я администратор, вызывать скорую? — к нам подходит красивая длинноволосая девушка в строгом костюме.

— Я уже вызвала, — говорит Света. — Ничего не нужно, спасибо, — сжимая челюсти подтверждаю я.

— Тогда принесу воды, пока вы ожидаете скорую, — взволнованно произносит администратор и резко удаляется.

Света отходит буквально на минуту и сразу же возвращается.

— Настя, прости, но я… Хоть мы больше и не подруги, но по старой памяти, я должна была… Я позвонила Вадиму. Он должен знать и должен поддержать тебя. Можешь проклинать меня, но это для твоего же блага, — выпаливает она быстро. Специально, чтобы я не могла её перебить и возразить.

Моё сердце пропускает стук. Я ведь тебя просила… Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Ладно, ты всё равно мне не подруга, чтобы выполнять просьбы. К чёрту. Пусть позвонила, но больше тебя не будет в моей жизни. Потерплю ещё одну твою выходку последний раз…

Да и возразить я не успеваю — боль снова накатывает, и я сжимаю зубы, пытаясь дышать ровно, но получается с трудом. Света хватает мою руку, присаживаясь на колени рядом и дышит вместе со мной, помогая ловить нужный ритм.

---

Скорая приезжает быстро. Два фельдшера — мужчина и женщина — заходят в кафе, и я вижу, как все посетители оборачиваются, глядя на меня с любопытством и сочувствием.

Мне стыдно. Мне больно. Мне страшно.

— Сейчас всё будет хорошо, — говорит женщина-фельдшер мягко, помогая мне встать. — Как вас зовут?

— Анастасия, — выдыхаю я.

— Анастасия, мы вас сейчас довезём до больницы. Всё будет хорошо, слышите?

Я киваю, хотя внутри всё кричит, что ничего не будет хорошо.

Света идёт рядом, держит меня за руку, но когда мы выходим на улицу и я вижу машину скорой, она останавливается и отпускает мою руку.

Я смотрю на неё, она качает головой, и в её глазах — слёзы.

— Я не могу проводить тебя, — шепчет она. — Я не могу больше видеть Вадима. Он будет там, а я… не могу… Прости. Прости меня, Настя.

Света отступает назад, и я вижу, как она отворачивается, прикрывая лицо руками. Я не рассчитывала, что она поедет со мной, но когда фельдшеры помогают мне забраться в машину и двери захлопываются, становится страшно и я вдруг осознаю, что когда она держала меня за руку и дышала в ритм, мне было намного спокойнее… А теперь я одна и мне очень страшно…

---

В приёмном покое роддома меня встречают медсестры, врачи. Вопросы, бумаги — всё смазывается в одно пятно — голоса, лица, белые халаты.

Боль не отпускает. Она приходит волнами, и я сжимаю край каталки, пытаясь дышать.

— Анастасия Сергеевна, вы одна? Рожаете без партнёра? — спрашивает медсестра, заполняя какие-то документы.

— Да, одна, — выдыхаю я.