Оксана Барских – После измены. Я больше не твоя (страница 20)
Это было для меня непривычно, так как Ник всегда был сдержанным и скрытным человеком, и порой мне приходилось выбивать из него признания, но в этот раз что-то пошло иначе. Видимо, за прошедшие три года он изменился.
Я промолчала, опасаясь спросить у него про жену, так как боялась услышать положительный ответ. Боялась, что в эйфории от нашей встречи он совершенно забыл о ней, а как только я напомню, сказка момента моментально разрушится, оставив после себя неприятное послевкусие.
– Я хочу тебе кое-что сказать, Марго. Не хочу скрывать свои чувства и боюсь, что пожалею, если сейчас не признаюсь тебе.
Я настораживаюсь, когда слышу его напряженный голос, но он взволнован не меньше меня.
– И что же? – переспросила я, чувствуя настороженность.
– Я по-прежнему люблю тебя. Думал, что за три года переболею и прекращу думать о тебе, но не было ни одного дня, ни одной ночи, ни единой минуты, чтобы я не вспоминал о тебе и не скучал, Марго.
Его признание далось ему довольно легко, но было видно, что он боялся моего отказа. А вот я не знала, что сказать ему в ответ. Я и сама испытывала те же чувства к нему, что и он ко мне, но между нами теперь была пропасть.
– Если ты испытываешь ко мне хотя бы толику тех же чувств, Марго, только кивни. И я решу все проблемы с Денисом, тебе даже не придется с ним говорить.
Я нахмурилась, так как не поняла, что он имел в виду.
– Зачем тебе говорить с Денисом?
Я не стала делать вид, что не понимала, кого он имел в виду. Среди наших общих знакомых был только один Денис.
– Он ведь твой муж, я знаю, Марго.
В этот момент я едва не рассмеялась, ведь даже если Ник и обладал информацией обо мне, то явно устаревшей и неполной.
– Уже нет, Ник.
Мой ответ создал эффект взорвавшейся бомбы. Ник весь просиял и внимательно посмотрел на мое лицо, словно пытался убедиться, что я не пошутила.
– Развелись?
– Да, еще два года назад. Так что ни с кем тебе говорить не надо, – произнесла я, а затем решилась задать встречный вопрос: – А ты?
Я еще находилась в подвешенном состоянии, не зная, был ли он в отношениях или женат. Я слишком хорошо знала Ника, поэтому до меня наконец-то дошло, что он не стал бы признаваться мне в чувствах, если бы был женат. Но у меня всё равно остались сомнения, которые я хотела развеять.
– Что я? – настала его очередь недоумевать.
– А ты женат?
– Конечно, нет, – ответил он, не задумываясь, даже был в шоке, что я вообще задала такой вопрос.
Меня накрыло облегчением, но последующие слова застряли в горле. Я не была готова к этому разговору, поэтому мне было тяжело спрашивать о том, что случилось с Евой Ландау, и почему он на ней не женился.
– А как же Ева? Я видела вас в отеле тогда… три года назад…
Он поменялся в лице и помрачнел, словно не знал об этом, а мне на секунду стало стыдно… Что тогда я просто ушла, ведомая гордостью. Лишила Ника нашего сына, даже не дав ему возможности стать отцом…
– Прости меня, Марго. Тот вечер был ошибкой. У меня было помутнение рассудка. Я не хочу оправдываться и говорить, что изменил тебе в невменяемом состоянии, так как готов взять на себя ответственность, но ты не представляешь, как сильно я жалел о том, что напился в ту ночь.
Несмотря на обиду, которая раньше была смыслом моей жизни, я ощутила облегчение. Все-таки за три года моя горечь сменилась тоской, и я уже не держала на него сильной обиды.
А теперь…
Я верила Нику. И если он говорил, что не ведал, что творил, у меня не было причин ему не доверять. Теперь я ведь знала, какой коварной и хитрой была Ева, поэтому меня не удивило, что она обманом затащила его в постель.
– Если ты дашь мне хотя бы один шанс, обещаю, больше никогда такого не повторится. Я никогда тебя не обижу и не дам сомневаться в своих чувствах.
– Ник, я не знаю, – высказала я сомнения, так как мне и правда было трудно принять такие перемены.
Я слишком привыкла быть одна, и мы оба изменились за эти три года.
Да и Ева Ландау хоть и не стала женой Ника, но была неотъемлемой его частью. Она ведь мать его сына, и от этого никуда не деться.
Я попросила дать мне время подумать, а сама погрязла в сомнениях. Думала всю дорогу до отеля, стоит ли мне ему открываться и говорить о сыне.
Если Ник узнает о нашем Ване, выбора он мне не оставит. Навсегда останется в нашей жизни, что бы я не сказала.
Больше всего я боялась, как именно он отреагирует.
Не разочаруется ли во мне.
Не будет ли зол…
Глава 21
Идея вернуть Марго в отель мне не понравилась, но она была настроена решительно, и я не стал ей возражать. Но сделал себе зарубку, что не хотел бы, чтобы в будущем она так сильно нагружала себя по работе.
Тем более, сейчас, когда она выглядела бледно и слабо, и у нее явно болела голова. Но я помню, насколько Марго могла быть упрямой, и не хотел устраивать скандал. Особенно в такой шаткий момент.
– Я хотел кое-что тебе сказать, – сказал я, когда мы подъехали к отелю. – Если ты переживаешь насчет Евы, то уверяю тебя, я сделал всё, чтобы она больше не появлялась ни в моей, ни в твоей жизни. Ты ее больше никогда не увидишь.
Марго только открыла дверцу машины, чтобы выйти, как захлопнула ее обратно и обернулась, глянув на меня с удивлением.
– Как это не увижу? Она же мать твоего сына.
Я едва не рассмеялся, когда она сделала это предположение. И понял, что ее беспокоило, что она так сильно и обеспокоенно ерзала на сиденье всю дорогу. И о чем думала.
– Что за чушь? – не удержался я и покачал головой.
Меня едва не передернуло от отвращения, так как Ева Ландау была последней женщиной, от которой я хотел бы иметь детей. Так что я благодарен провидению, что в ту ночь, когда она обманом затащила меня в постель, она не тешила себя надеждой забеременеть от меня. Кто-кто, а она знала, что у меня плохие гены. И она не была из того вида женщин, которая готова была рисковать.
– Она так сказала мне, – пробормотала Марго, выглядела растерянной, так как эта новость была для нее открытием.
Я не хотел, чтобы между нами были секреты и недомолвки, поэтому решил рассказать ей всё, как есть. И пожалел, что когда-то в прошлом не сделал этого сразу. Тогда многих проблем удалось бы избежать, и сейчас мы с Марго жили бы вместе, как и прежде. Не было бы этих трех лет разлуки.
– Ева была его опекуном. Матерью сына была одна из моих бывших пассий, с которой я встречался до тебя. Она не сказала мне о беременности, умерла при родах. Ева же всё это время, пока не нашла меня, держала мальчишку в интернате, а после, узнав, кто я, сразу же вцепилась в меня мертвой хваткой.
– Бедный ребенок, – прошептала моя сердобольная Марго, и ее глаза наполнились неподдельным сочувствием. – Он ведь наверняка чувствовал, что он ей не нужен.
Я тепло улыбнулся, глядя на нее. Такой и была моя девочка, и ни капли не изменилась.
– Так и было, любимая, – сказал я, и Марго меня не поправила, после чего я продолжил: – Не хочу вдаваться в подробности, но у нее были связи, чтобы шантажировать меня сыном, поэтому я и взял ее главой своей предвыборной кампании. Политиком я никогда быть не хотел, но тебе всего этого не говорил, хотел сначала решить проблемы с ней. Дальше ты сама помнишь, что случилось. В конце концов, мне удалось лишить ее опекунства и забрать сына к себе. Ей запрещено теперь к нему приближаться по закону.
Вспомнил в этот момент, как узнал о сыне впервые. Конечно, сначала я его не любил, всем моим миром была Марго, и я боялся, что если она узнает о нем, превратно всё поймет и откажется от меня.
Я всегда знал, что в наших отношениях с ней я был тем, кто любил партнера сильнее. И часто сомневался, любила ли меня Марго достаточно, чтобы выдержать проблемы, которые возникли по моей вине. Именно поэтому я и не говорил ей о Сереже.
В то же время я и сам не представлял, как буду относиться к этому ребенку от нелюбимой женщины. Но сейчас, спустя три года, понял, как сильно заблуждался. Ведь эти годы я воспитывал его один и успел к нему прикипеть. Любил его и гордился им. И не понимал, как мог сомневаться в том, ввести его в свою семью или нет.
Глядя на бывшую жену, сердце наполнилось сожалением, что в прошлом я засомневался и не попробовал начать с правды. Может, всё бы сложилось совсем иначе.
– Ник, – протянула Марго, и на ее глазах появились слезы, которые она тут же стерла, не желая реветь. – Я думала, что ты хотел уйти к Еве, поэтому ничего не сказал мне о сыне. Зачем ты скрывал его от меня?
– Сначала я не знал о нем, а как узнал, не хотел тебе говорить. Сомневался, что ты… сможешь принять его…
Не хотел признаваться, мне было стыдно, но я не желал больше тайн между нами, поэтому полностью открылся.
– Ох, Ник, ты что… Я бы никогда не отказалась… Ты же знаешь, как сильно я хотела ребенка… Я бы приняла его, как родного…
Марго едва сдерживала рыдания, шмыгала носом, но явно не хотела плакать.
– Прости меня, – снова сказал я и погладил ее по здоровой щеке. – Потом столько времени прошло, что я решил, что лучше я разберусь сначала с Евой, а уже потом всё тебе расскажу. Но не успел…
Тогда идея повременить казалась единственно возможной, а сейчас я понимал, какую роковую ошибку совершил. Я сожалел о прошлом, но что толку, если его нельзя было изменить.
– Господи, я не должна была верить ей, – произнесла с горечью Марго и опустила голову.