Оксана Барских – Измена. Ты нас променял (страница 16)

– И какую же?

Я будто наяву увидела, как высокомерно и по-учительски вздернула бровь свекровь.

– Он не признает, что был не прав, и считает, что я должна на всё закрыть глаза.

– Я правильно понимаю, что мой мальчик хочет сохранить брак?

Вот оно.

Мой мальчик.

Ну конечно.

Какие бы гнусности не совершал Давид, для нее он всегда останется ее мальчиком, который…

… просто оступился.

… просто сделал глупость.

… просто совершил оплошность.

… просто свернул не туда.

Но он не такой. Нет. Не такой.

– … его соблазнила эта злобная стерва Ольга. Говорила я тебе, держи эту стерлядь подальше от семьи. Слушалась бы меня, сейчас не плакала бы. Раз Давид сохранил остатки своих мозгов, и они все не утекли ему ниже пояса, тебе нельзя оплошать сейчас, Алевтина. Обиды обидами, а брак нужно спасать, пока горячо. Не успеешь оглянуться, как переборщишь со своей обидой, и в это время Ольга подсуетится и окрутит нашего Давида. Присядет ему на уши и поминай как звали. Ночная кукушка дневную перепоет, сама ведь в курсе. Ты у нас девочка умная, Алевтина, и должна понимать, что такие мужчины, как Давид, на дороге не валяются. Думаешь, почему я к моим годам одна и даже ребенка не завела? А потому что была гордая. Не простила так однажды своего мужчину, погуливал он у меня по молодости. Он на коленях стоял, умолял, чтобы я вернулась к нему. И знаешь что? Ушла я, гордо махнув хвостом, и что ты думаешь? Женился он на разлучнице, она ему трех детишек родила, до сих пор вместе живут, уже пятеро внуков у них. А я что? А я одна. Такой ты судьбы хочешь? Я сто раз пожалела, что когда-то поддалась своей гордости и упустила любовь всей своей жизни. Думаешь, не все мужики такие, Алевтина? Все они кобели, да вот только многие женщины глаза на это закрывают, и ты должна, если не хочешь в одиночестве умереть.

Жанна Игнатьевна продолжала высказывать то, что накипело у нее в сердце, а я слушала, чувствуя, как на меня волнами накатывает отчаяние.

Вот не казалась она мне злой и желавшей мне разорения.

Будто бы говорила от души. То, что у нее на сердце лежало.

И если бы не подслушанный мною ее разговор с адвокатом, я бы сейчас растаяла, расклеилась и, возможно, расплакалась бы, после чего последовала бы ее житейскому совету.

Призналась бы, что ребеночка от Давида долгожданного жду.

Но…

Пресловутое но…

История не терпит сослагательного наклонения, вот и я не могу стереть из памяти ее разговор.

– Я не буду мириться с Давидом, – сказала я тихо, вклиниваясь в ее монолог, но она меня, на удивление, услышала сразу и замолчала.

Тяжко вздохнула, словно осуждала меня, а затем отступила.

– Ладно. Тебе нужно время остыть в любом случае. Всего несколько дней прошло. Я тогда пока узнаю, что там с Ольгой, этим Данилом и матерью Давида. Ох неспроста эта крыса Лариса появилась снова в нашей жизни. Позвоню тебе через несколько дней.

Мы распрощались, и я осталась наедине со своими мыслями.

Крыса. Никогда бы не подумала, что услышу подобные слова от Жанны Игнатьевны в адрес другого человека. Видимо, она и правда держала обиду на свою младшую сестру до сих пор.

Я поставила чайник и принялась подогревать еду. Нужно поужинать. Не заставлять же Измайлова голодать и уж тем более готовить еду себе самому. Он ведь приютил меня по доброте душевной. Кем я буду, если так по-свински поступлю?

Пашка всё продолжал мыться в ванной. Помню, Ирка всегда называла его моржом за излишнюю любовь к банным процедурам, так что я не особо удивилась тому, что его долго нет.

Я так задумалась, накрывая на стол, что не сразу услышала, что в квартиру кто-то вошел. Очнулась, когда услышала за спиной кашель.

– Пашка, конечно, молодец, ничего не сказал мне про девушку. Будем знакомы. Ира, – раздался сзади знакомый голос, я даже обернуться не успела.

– Ира? – растерянно произнесла я и посмотрела в сторону порога.

Я так давно не видела ее и не ожидала, что она вернется с командировки так рано.

– Алька? – в таком же тоне сказала она и оторопело уставилась на меня.

Наши взгляды встретились, и каждая из нас не знала, что сказать.

Мы обе не ожидали увидеть друг другу.

Я думала, что вернется она нескоро.

А она, судя по ее словам, подумала, что я – девушка Паши.

Я открыла рот, пытаясь выдавить из себя объяснение своему присутствию, а вот Ира вдруг заморгала часто-часто. Она делала так, когда готова была вот-вот расплакаться. Из всех моих подруг Ира всегда была самая чувствительная.

– Ир, я тут… – махнула я рукой, пытаясь косноязычно сказать о том, что меня здесь приютил Пашка.

Откровенно говоря, я побаивалась ее негативной реакции, ведь мы давно перестали общаться, и я думала, что она на меня обиделась за то, что я когда-то сказала ей.

– Алька! – снова воскликнула Ира и кинулась на меня с раскрытыми руками. Обняла так крепко, что я аж закашлялась, чувствуя, что своими объятиями она выбила из меня весь дух.

– Ир, дышать нечем, – просипела я, похлопывая ее по спине.

Она всегда была значительно крупнее меня, особенно в груди и бедрах. Широкая кость, любила она всегда повторять, когда ее дразнили в школе неповоротливой гусыней. За что я ею восхищалась, так это за неунывающий характер. К совершеннолетию она оформилась по-женски, отличаясь тонкой талией, и ее фигура в форме груши заставляла всех мимо проходящих парней головы сворачивать в ее сторону.

Я всегда мечтала о таких формах, может, поэтому и поверила наговору Ольги когда-то, что Ира хочет увести Давида. Глупая была. Не понимала, что Ирка – не тот человек, который может поступить настолько подло.

Жаль, что я не поняла этого гораздо раньше.

Ира отстранилась, выпуская меня из объятий, и опустила вдруг глаза на мой живот. Уж не знаю, как она это сделала, но следующие ее слова заставили меня поверить в то, что она и вовсе экстрасенс.

– Ты что, беременна?!

Глава 17

Несмотря на то, что мы не виделись с Ирой много лет, складывалось такое чувство, что мы за это время ни на секунду не расставались. Да, мы обе изменились внешне, к тому же, повзрослели и внутренне, но чувство единения у нас было, как и прежде.

Мне даже не верилось, что я была такой слепой идиоткой когда-то, что поверила словам сестры Ольги и приревновала Давида к Ире. А стоило делать это в отношении именно Ольги, которая с самого начала и нацелилась на моего мужа и, видимо, хотела отдалить меня от всех остальных друзей, чтобы влиять на меня. Чтобы никто не мог открыть мне глаза на происходящее.

Как оказалось, за время нашей разлуки Ира стала врачом и работала в местной поликлинике. Замуж так и не вышла, чему не особо огорчалась, судя по ее сияющим глазам, но за меня она была искренне рада.

– У меня, Алька, сейчас глаз на это дело наметан. У нас же уже возраст такой, все вокруг то замуж выходят, то беременеют. Мне кажется, я уже и по синякам под глазами могу определить, на каком девушка месяце, – улыбнулась Ира, когда я удивилась тому, что она с полувзгляда определила, что я беременна.

– Надеюсь, что не все такие глазастые и проницательные, как ты.

Я покачала головой, только представив, что было бы, узнай о моем положении Жанна Игнатьевна или не дай боже сам Давид. Тогда жизни мне точно не будет. А уж молчание Ольги мне точно обеспечено. Она не станет вставлять самой себе палки в колеса.

– Рассказывай, давай, Аль, что случилось. Пашка даже не предупредил меня о тебе, вот выйдет этот морж из душа, ну я ему устрою.

Ирка едва не потрясла кулаком в воздухе, и я не сдержала улыбки. Я даже не подозревала, что так сильно скучала по их перепалкам и обзывательствам. Сразу видно, что родные брат с сестрой.

– Да нечего особо рассказывать. Сплошная банальщина. Муж изменил с сестрой, да еще и ребенка на стороне заделал. Вот, ушла я из дома, пока у вас поселилась, если ты не против. Просто боюсь, что если остановлюсь в гостинице, то Давид будет штурмовать ее, а насчет родителей ты и сама знаешь. От них поддержки никакой не дождешься.

– Я бы хотела сказать, что удивлена, Аль, но ни чуть. Ольга еще тогда, до свадьбы вашей, на Давида глаз положила. Уж не знаю, почему в этом меня обвинила, может, решила, что я могу ей помешать, или взбесилась, что я постоянно встревала между ними, когда она то платье застегнуть ей помочь его просила, то туфли надеть. Единственное, от Давида не ожидала. Он не казался заинтересованным Ольгой. Наоборот, посматривал на нее с презрением. Она же с подросткового периода той еще вертихвосткой и гуленой была, негде клейма ставить. А оно вон как повернулось. Время все-таки меняет людей. Я-то надеялась все эти годы, что он – верный семьянин.

Мне было тяжело слушать Иру, ведь подругой она была хорошей, а я на долгие годы разорвала с ней связь из-за навета этой змеи Ольги. И пока она говорила, моему удивлению просто не было предела. Она рассказывала всё те же истории, которые мне когда-то сказала Ольга, но всё, выходит, было как раз наоборот. Это не Ира просила о таким интимных вещах Давида, как помочь туфельки надеть, а сама Ольга. Еще и перевернула всё так грамотно, что не подкопаешься.

Будь я тогда хоть чуточку умнее, не повелась бы и сначала поговорила с Ирой, а уж потом лезла бы в драку, но увиденное собственными глазами сыграло со мной злую шутку. Я ведь и правда видела, что Ира постоянно терлась около Давида, но не думала, что дело было как раз во флиртующей Ольге, которую Ира пыталась оттеснить от моего тогда еще жениха.