Оксана Бармак – Колдовская книга. Том 1 (страница 16)

– Сказал, что заедет завтра, а сегодня ему бл… дь некогда! – зло ответил он.

– Каков паршивец, – поджала губы Аделина Карловна, – где-то рядом ходит убийца, а ему и дела нет!

Аронов старший одним залпом осушил свою чашку, подтянул к себе кофейник и налил ещё. Звать служанку он не хотел потому, как разговор был конфиденциальным. Отхлебнув из новой чашки, он сообщил, что сегодня их сын ездил забирать свою зазнобу в больницу.

– Что? – вскинула брови Аделина Карловна. – Она что, болеет, что ли?

– Игнат разузнал там расклад. Короче, эта тёлка упала, и у нее случился выкидыш, – спокойно излагал он, – потом наш охламон снял для неё частный дом, а сам поехал к себе на хату.

– Потеряла ребенка, – улыбнулась Аделина Карловна. – Как говорится, одной проблемой меньше. Теперь от неё избавиться проще. Их ничто не связывает. Видно Бог на нашей стороне.

– Ещё мне доложили, что он ездил к какой-то целительнице, – продолжил Олег Дмитриевич. – Это наверно, он хлопотал о здоровье своей бабы. Только, видно, не очень помогло. Самое плохое, что наши парни видели людей Угрюмого, которые тусовались там же. Как-то много пересечений с этим мудаком в последнее время.

– Может, совпадение, – предположила Аделина Карловна.

– Вот приедет он, и поговорим, – подытожил Олег Дмитриевич и переключился на другую тему: – Ты придумала, кого поставишь вместо себя в бордель?

Аделина Карловна сморщилась, словно хлебнула уксуса: – Ну, кого я туда могу поставить? Я же создавала там всё с определенными целями. Столько сил и души вложила. Это не просто публичный дом. Там есть идея, а чужой человек придёт и всё испортит.

– Это только на бумагах, – пояснил Олег Дмитриевич, – на самом деле управлять всем будешь по-прежнему ты. Только светиться не надо. Вон возьми, скажем, Груньку назначь.

– Груньку, но она же кухарка, – возмутилась Аделина Карловна, – что она в этом понимает?

– Ну, на кухне разобралась и там разберётся, – ухмыльнулся он. – Как говорил Ленин, что любая кухарка должна управлять государством. В нашем случае задача проще – управлять публичным домом.

– Ладно, пускай Грунька, скажу юристу, чтобы готовил бумаги, – сдалась Аделина Карловна. Она встала, подошла с журналом к мужу и показала разворот, где была изображена картина из жизни древнего Рима – праздник Сатурналии.

– Что это? – нахмурился Олег Дмитриевич, чувствуя подвох.

– Может, организуем вечеринку в древнеримском стиле, как на картине, – предложила она.

– Сразу нет, – отрезал он, хлопнув ладонью по столу для убедительности, – Братва не поймет. Тут все мужики в каких-то юбках. Ты в кого меня превратить хочешь?! Может мне ещё на скрипке начать играть?!

Их разговор прервал звонок от начальника службы безопасности. Иван Юхно сообщил, что пока результатов нет. Они проверили всех залётных. По его мнению, местные на такое не решатся. Это бы моментально развязало войну.

– Ищи лучше, – рявкнул на него раздражённый Олег Дмитриевич.

– Я думаю на всякий случай проверить и брата девки вашего сына, – произнёс осторожно Иван. Он ожидал реакции шефа на это предложение.

– Ты, чё его ещё не проверил? – удивился Олег Дмитриевич. – Да он, сука, самый главный кандидат! Его видели в компании с Угрюмым!

– Мы заехали за этим кентом в гостиницу, но его не было, – стал оправдываться Иван. – Но мы найдём его. Может его сестру тряхануть?

– Нет, просто следите за ней, – приказал Олег Дмитриевич, – этот мудак рано или поздно к ней завалится. Тут вы его за шкварник и возьмёте.

Глава 14

Сон всё не шёл. Владислав ворочался в кровати и всё думал о предстоящем разговоре с родителями. Он решил, что не отступится, будет стоять на своём, а если что, он женится на Варе без родительского разрешения, и они будут жить отдельно на съёмной квартире. Он будет учиться и работать. Так незаметно он уснул. Сон был очень странным. Владиславу снилось, что он лежит в спальне на кровати, а рядом с ним стоит чёрная фигура. Этот некто стоял и не двигался. Замысел пришельца был непонятен, что добавляло жути. Сон был зловещим, полным липкого страха и безысходной тоски. Внутри зрела уверенность, что если он не проснётся, то случится что-то очень плохое. Жуткое существо протянуло к нему руку. Владислав дёрнулся и, проснувшись, подскочил на кровати. Сердце бешено колотилось. «Просто кошмар», – повторял он себе раз за разом. И тут Владислав понял, что не один в комнате. Жуткий смрад мертвечины окутал его словно облаком, от ужаса на голове зашевелились волосы, а на коже выступил холодный пот. Резко повернувшись, он уставился в разлагающееся лицо мёртвой женщины, которая смотрела на него жуткими мутными глазами. По серо-синей коже ползали черви. Из одежды на мертвеце было надето простое синее платье, перепачканное землёй и покрытое бурыми пятнами, да чёрная косынка. Несмотря на предобморочное состояние, Владислав опознал в страшной гостье дворничиху.

– Прости меня! – прохрипел труп, – я не хотела! Она меня заставила. Моя душа теперь в её власти. Твоя тоже. Ты заключил с ней контракт и теперь обречён.

– К-к-кто? – шумно выдохнул он. Крупная дрожь сотрясала всё его тело, так что зуб на зуб не попадал. Владиславу, казалось, что сердце вот-вот готово разорваться от непомерной нагрузки.

– Колдунья, это всё она, – жутко всхлипнула мёртвая женщина, и изо рта у нее вывалился большой жук. – Она почувствовала меня! Берегись!

Владислав закричал не в состоянии больше терпеть и в очередной раз сел на кровати. Всё повторялось. В воздухе пахло мертвечиной, и он не мог понять, был ли это сон или нет. События перемешались в его сознании. Дико озираясь, Владислав понял, что на это раз он действительно проснулся, один в комнате, а время глубоко за полночь. Тикающие на стене кварцевые часы, мерцающими зелёным стрелками, показывали около двух ночи. На улице вдалеке тоскливо выла собака. Порывы ветра хлестали по окнам. Поток воздуха тоскливо гудел в вентиляционных каналах, время от времени меняя тональность и октаву в границах от воя до шёпота. На стёклах мотались туда-сюда чёрные тени ветвей деревьев, росших под домом, подсвеченных уличными светильниками. Тени напоминали хищные лапы каких-то чудовищ. Владислав встал, ощущая босыми ногами мягкий ковёр, двинулся к окну, чтобы закрыть занавески. Он не хотел смотреть на искривлённые тени и страшился увидеть кого-то в окне. Внезапно в ночи раздался надрывный плач грудного ребенка. Звук раздавался с улицы. В сильном волнении он выглянул в окно – привычная картина: безлюдный двор с рядами припаркованных машин по сторонам, жёлтое пятно от света двух фонарей, освещавших центр двора и главный вход, фигурное чугунное ограждение и въездные ворота. Плач ребёнка не ослабевал. Не отдавая себе отчёта, что он делает, Владислав стал быстро одеваться. Он почему-то решил, что это их с Варей ребёнок. Кто-то принёс его из больницы и оставил на пороге. Одевшись кое-как, Владислав ринулся к выходу. Проходя мимо зеркала, он не заметил своего дикого вида. Волосы были всклокочены, рубашка застёгнута не на ту пуговицу и наполовину заправлена в штаны с одной стороны, а с другой свободно свисает до середины бедра. Глаза горели безумным огнем. Он вышел из квартиры в носках и побежал вниз по лестнице. Крик ребёнка звучал в его ушах и отражался от стен звенящим эхом. Никакого ребёнка у подъезда не оказалось. Крик уже звучал откуда-то из-за чугунной ограды. Владислав кинулся к воротам, выскочил на улицу и побежал по улице на юго-запад. Детский крик словно убегал от него, ускользая буквально из-под носа, отдалялся и перемещался, а он с неистовым упорством преследовал его. Редкие машины проносились мимо, игнорируя странного бегуна. Прохожих не было вовсе. Только свист ветра и шлёпающие шаги разносились в окружающем пространстве, пока город мирно спал. Владислав потерял счёт времени. Он всё бежал и бежал неизвестно куда. В его следах начала появляться кровь, но боли не было. Обогнув гаражи, Владислав выбежал к старому кладбищу. Крик ребёнка призывно зазвучал из-за кладбищенской ограды. Не раздумывая, он перелез забор и побежал вдоль могил, местами продираясь через густые заросли акации. Безумной гонке не было конца. Мелькали могилы, кресты, каменные надгробия. Луна золотила всё вокруг мертвенным холодным светом. Он несколько раз упал, но поднимался и продолжал путь. Впереди у подножия небольшого холма, окруженного могилами, Владислав увидел наполовину вывороченный из земли гнилой пень. Торчавшие из земли косматые корни образовывали что-то наподобие алькова, изнутри которого лился желтоватый призрачный свет. Сам пень светился, напоминая погружённого в грунт по грудь великана. Детский крик слышался из-за корней. Владислав полез внутрь и увидел младенца, который кричал, сучил пухлыми ножками и елозил на подстилке из старых листьев. Ребёнок словно сошёл с картин художников эпохи Возрождения: белокурый, розовощекий, с личиком ангелочка. «Это мой сын», – с обуявшей его радостью подумал Владислав, протянул руки и взял ребенка. Тот сразу перестал кричать, поудобнее устроился на его руках, сунул в рот палец и засопел, наблюдая за ним умными голубыми глазами.

– «Быстрее, он должен идти к Варе, обрадовать её», – решил Владислав и вновь побежал вдоль могил, аккуратно прижимая к себе драгоценную ношу.