Оксана Алексеева – Перекресток двух полос (страница 11)

Он вошел без разрешения, когда она уж слишком долго просидела в комнате, окинул вещицу на Вере довольным взглядом и поинтересовался:

– Нравится?

– Нет! То есть я даже его не разглядывала – мне совершенно все равно, как выглядят подарки, которые я не желала получать!

– Ладно, допустим. Но я способен и на другие подарки, Вер. Ты бы дала себе немного труда подумать. Будешь со мной счастлива – я это устрою. А чтобы ты хотя бы попыталась, я могу компенсировать часть моральных затрат. Например, почему бы мне не купить для твоей семьи нормальную квартиру? А то живете на первом этаже как лохи.

Вера решила бы, что он глупо шутит, но, к сожалению, убедить себя не смогла, потому снова повысила тон:

– Издеваешься? Захар, ты никогда умом не блистал, но сейчас просто стучишь со дна! Ты в самом деле решил, что хоть какая-то девушка после такого обещания растает?!

– Миллионы бы растаяли, – вкрадчиво заметил он. – Но к тебе надо еще и подход найти. Так скажи, что тебе нужно.

На этот вопрос можно отвечать честно и бесконечно:

– Чтобы ты меня отпустил! Чтобы распустил свою криминальную армию. Чтобы университет стал университетом, и никто больше не трясся от страха перед тобой! Чтобы твой злой дух вернулся обратно в ловушку – но это невозможно. А раз это невозможно, то я хочу только одного – чтобы тебя больше не было. Как же я боялась твоей смерти всего пару месяцев назад! И как же странно сейчас видеть избавление только в ней! У меня голова от этого трещит по швам, но когда не знаешь, что выбрать – выбирай самый моральный вариант…

– Хватит, – прервал он. – Это я уже слышал. Тогда в ресторан. Сейчас мои ребята разгонят посетителей – зал будет в полном нашем распоряжении.

Неужели он окончательно перестал соображать? Зачем он гнет эту линию? Вера подступила к нему ближе, посмотрела в глаза и спросила намного спокойнее:

– Захар, скажи честно, откуда ты взял идею, что если меня к чему-то принуждать и заставлять через силу с тобой общаться, то ты мне понравишься? Ведь все наоборот! Такая дичь может сработать только в самом тупом фильме. Ну серьезно, Захар, ты так хорошо меня знаешь, но совсем ничего обо мне не понял, раз решил закидать меня подачками и добиться каких-то чувств? Так они есть – чувства, только определенно меняют цвет от каждого твоего поступка! Еще недавно у меня коленки от взгляда на тебя тряслись, так сильно ты мне нравился, а теперь все больше ненависти. Злой дух уже и думает за тебя?

Он воспринимал все ее слова всерьез и обдумывал их. Даже отвел взгляд, чтобы сосредоточиться:

– Нет, вряд ли. И мне тоже казалось, что эта стратегия провальная. Особенно когда о ней говорил некромант. Но я переосмыслил после того, как Андрей начал говорить о том же – мол, я достоин счастья, я тебе не нравился ни хорошим, ни плохим, так почему бы не испытать новую, самую ужасающую версию? Может, хоть от нее твоя психика сломается и перестанет меня отторгать? Если Рудольф только бесит, то Андрей обычно дает самые дельные советы.

– Андрей? – Вера очень удивилась. – Теперь Андрей тебе советует? Раньше бы он такого не сказал, но, видимо, с ним что-то случилось. Ты не в курсе, что же с ним такого случилось, а то, может, задумаешься, стоит ли прислушиваться к бездушному зомби, а? Ты меня еще изнасилуй, право слово. Я тогда вообще сразу в тебе души чаять не буду!

Карие глаза сузились:

– А ты не провоцируй.

Угроза была услышана, потому Вера быстро переориентировалась:

– Ты, кажется, в ресторан приглашал? Желанием не горю, но среди всего богатства выбора… Кстати, а почему я все еще не вывалила на тебя, что Ник на полном серьезе предлагал купить снайперку и покончить с тобой одним выстрелом?

Захар усмехнулся:

– А орала-то на всю улицу всего лишь за то, что я ему палец хотел сломать. У вас, положительных героев, прямо очень двойные стандарты.

И пошел на выход. Вера ковыляла за ним, бесконечно оправляя слишком обтягивающее и короткое красное платьице. Ответил он на ее последний вопрос уже в машине. Но при молчаливом водителе сильно сбавил тон:

– Моя сила становится мощнее, сейчас я уже легко регулирую ее воздействие: могу управлять хоть тысячей человек разом, а могу ослаблять чуть ли не до прежнего уровня. Сейчас она как раз там, на минималках. Хочу нормального разговора, а не сплошных признаний – от тебя хороших все равно не добьешься. Ты даже сможешь помолчать, если захочешь. Тогда и у меня получится хоть что-нибудь сказать.

Но воздействие все равно было, потому Вера, когда ей напомнили, затараторила:

– Кстати, об этом! Мы прочитали в книге, что…

– Потом, – он остановил ее и прикрыл глаза. – Потом расскажешь, не всем нужно об этом знать.

Вера прикусила язык. Бандиту за рулем точно не нужно присутствовать при ее приступах искренности. Сбежать она уже не пыталась, плохое вышло бы решение при такой скорости, а поговорить они ведь все равно должны. Так для начала поговорят, а это жутко короткое платье можно пока игнорировать. Она молча посмотрела на Захара – он всю дорогу так и сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку сиденья. И вдруг он показался ей другим: измотанным, уставшим, напряженным, чего раньше за ним не водилось, и… каким-то потерянным. Случилось так, что близкий человек стал врагом. И в такой момент очень сложно перестроиться и перестать надеяться, что и обратный процесс возможен. Хотя и их логические построения, и книга это уже подтвердили. Потому надо себе постоянно напоминать лозунг: никакой жалости – ни к его усталости, ни к потерянности!

Глава 7. Конец ошибочной стратегии

Захару тоже показалась, что стратегия грубого давления с Верой не сработает. Но усомнился после того, как и Андрей изменил свои советы. В конце концов, аргументы звучали разумно: пушистым добрячком Базука никогда и не был, но Вера все равно в нем что-то смогла разглядеть. Или ничего не разглядывала, а просто поддалась гормонам. Захара устраивали и гормоны, его вообще сейчас устроил бы любой вариант, при котором Вера сопит недовольно ему в щеку, возмущается, но никуда больше не уходит. Ведь это цель! А цели должны достигаться, иначе все другие подарки судьбы начинают только раздражать.

А пока он видел лишь, что совет Андрея упал мимо – возможно, впервые. Вера заметно успокоилась, обуздала первый шок, но в глазах ее появился прохладный страх, что вряд ли можно назвать поворотом в удачную сторону. Но начало уже положено – и может быть такое, что до поворота они просто еще не доехали. И все же давление Захар ослабил, пытаясь теперь выглядеть спокойным и совсем не опасным.

– Выбирай столик, любимая, – он махнул рукой на пустой зал.

Она прошла к ближайшему, но буркнула:

– Надеюсь, ты хотя бы за это платишь, а то совсем какая-то дикость. Кстати, я даже не голодная, у Женьки перекусили. Или через силу будешь кормить?

Захар еще в машине принял решение не реагировать на такие мелочи и просто изображать, что их вообще не замечает:

– Тогда будем пить вино, пока не проголодаешься. Или Женькина мать вас и вином смогла напоить? Вряд ли, она свято верит, что ее дитятко ничего веселее витаминок в рот не брало.

Он выдвинул перед ней стул, но девушка прошла к следующему и уселась на него. Теперь уже мелочи не раздражали – они начали веселить. И настроение еще до первого глотка вина принялось укрепляться, потому что Захар уже и забыл, что это значит – веселиться в компании Веры.

Она зачем-то осушила первый бокал залпом, а это был странный сигнал: Вера точно не боялась, что у нее развяжется язык, он в любом случае развяжется, но алкоголем она, возможно, пыталась приглушить панику и нервозность – не хотела в его глазах выглядеть запуганной и жалкой. И через недолгое время прилив храбрости в ней стал заметен:

– Итак, раз я могу молчать, тогда говори ты, Захар. Что дальше? Я имею в виду, что ты будешь делать дальше, после того как тебе надоест оккупировать муниципальное здание и всех держать в страхе? Будешь баллотироваться в мэры или сразу в президенты? Где заканчивается твоя жажда власти?

– Она безгранична, – он не мог не улыбаться, рассматривая ее разгневанное лицо. – Но я пока не нажрался даже той властью, которую успел получить. Вот как наемся, так и начну думать дальше. Зачем мне в президенты, если я могу в прямом смысле организовать всемирный зомбоапокалипсис?

Она ужаснулась и схватилась за грудь:

– Боже… Ты же шутишь? Скажи, что шутишь!

– Пока не решил, сказал же. Но если этот мир меня окончательно взбесит, то почему бы мне его не поставить на место? Не время паниковать, Вер. Я тебе сообщу, когда будет время.

Она слегка побледнела, представив, но все же хмурила брови:

– А зачем тебе я в этих жутких планах?

– Очевидно же – потому что я в тебя влюблен. То есть точно был влюблен раньше, а теперь, возможно, просто цепляюсь за старого себя. Не узнаешь, пока не наешься и тобой. Вы у меня с властью идете двумя независимыми колонками.

Вера сглотнула, покачала головой и начала рассуждать задумчиво:

– Влюблен… как и я в тебя была влюблена… И даже не могу угадать: было бы сейчас лучше, если бы тогда сложилось? – она вдруг подалась к нему, рассматривая блестящими глазами. – А что ты понимаешь под этим словом? То же, что и раньше понимал?

Он усмехнулся: